Античная литература



литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений

Печатается по книге:
Лосев А.Ф., Античная литература - М: ЧеРо, 2005.
Под редакцией проф. Тахо-Годи.
Издание седьмое.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Часть первая. ГРЕЦИЯ
I. Мифология
II. Догомеровская поэзия
III. Гомеровский эпос
IV. Гесиод
V. Классическая лирика. Элегия и ямб VII-VI вв. до н.э.
VI. Классическая лирика. Мелос VII-VI вв. до н.э.
VII. Классическая лирика. Мелос VI-V вв. до н.э.
VIII. Социально-историческое значение классической лирики и переход от лирики к драме
IX. Происхождение драмы
X. Эсхил
XI. Софокл
XII. Еврипид
XIII. Происхождение и развитие комедии до Аристофана
XIV. Аристофан
XV. Зарождение литературной прозы
XVI. Проза V-IV вв. до н.э.

A. Историография

Б. Ораторское искусство

B. Философия. Платон и Аристотель

XVII. Эллинизм
XVIII. Новоаттическая комедия. Менандр
XIX. Феокрит из Сиракуз
XX. Каллимах
XXI. Аполлоний Родосский
XXII. Риторика и учение о стиле
XXIII. Плутарх
XXIV. Лукиан из Самосаты
XXV. Греческий роман
Часть вторая. РИМ
I. Введение
II. Архаическая пора доклассического периода
III. Зрелая пора доклассического периода середина (III в.- до первой половины II в. до н.э.)
IV. Плавт
V. Теренций
VI. Конец доклассического и начало классического периода. Время кризиса и гибели республики (середина II в.- до 30 г. I в. до н.э.)
VII. Цицерон
VIII. Лукреций
IX. Лирическая и лиро-эпическая поэзия (середина I в. до н.э.)
X. Общий обзор классической литературы периода принципата
XI. Вергилий
XII. Гораций
XIII. Тибулл и Проперций
XIV. Овидий
XV. Историография I в. до н.э.
XVI. Послеклассическая литература. Ранняя Римская империя (I в. н.э.- первая половина II в. н.э.)
XVII. Послеклассическая литература. Поздняя Римская империя (II в. н.э.)
Заключение

Предыдущая глава

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РИМ

I. ВВЕДЕНИЕ

1. Особенности греческой и римской литературы.

а) Основной общей особенностью обеих литератур является то, что они вырастают на почве двух первых общественно-экономических формаций человеческой истории и поэтому весьма близки к земным потребностям человека и лишены того нематериального, исключительно духовного, или, как говорят, спиритуалистического, характера, которым отличается литература средневековья.

Для обеих античных литератур последней и окончательной реальностью является объективный космос, одушевленный, но обязательно материальный и чувственно воспринимаемый.

Все их демоны, боги являются порождениями земли, и им свойственны любые пороки, слабости и даже злодения, что и самым обыкновенным людям. Этот земной характер отличает обе античные литературы, какие бы различия мы в них ни находили.

б) Другой общей их особенностью является то, что они проходили одинаковые периоды социального развития. В Риме была своя общинно-родовая формация, создавшая обширную устную словесность. Общинно-родовая формация переходила в рабовладельческую, а рабовладельческая, так же как и в Греции, была сначала республиканской, а потом в результате больших завоеваний стала военно-монархической, императорской. И рабовладение было здесь сначала мелким, простым и непосредственным, а потом стало крупным и весьма сложным, для чего понадобился огромный административный аппарат империи.

Но обе эти особенности, общие двум литературам, получают свой конкретный вид только при учете различий той и другой литературы.

2. Три специфические особенности римской литературы.

а) Первой отличительной чертой римской литературы в сравнении с греческой является то, что эта литература гораздо более поздняя и потому гораздо более зрелая. Первые письменные памятники римской литературы относятся к III в. до н.э., в то время как первые письменные памятники греческой литературы засвидетельствованы в VIII в. до н.э.

Следовательно, римская литература выступает на мировой арене по крайней мере на 400-500 лет позже греческой. Рим мог воспользоваться уже готовыми результатами векового развития греческой литературы, усвоить их достаточно быстро и основательно и создавать на этой основе уже свою собственную, более зрелую и развитую литературу. С самого начала развития римской литературы чувствуется сильное греческое влияние.

б) Второй особенностью римской литературы является то, что она возникает и расцветает в тот период истории античности, который для Греции был уже временем упадка. Это был период эллинизма, поэтому и говорят об общем эллинистически-римском периоде литературы и истории.

Эллинизм характеризуется в области идеологии, с одной стороны, чертами универсализма, а с другой - чертами крайнего индивидуализма, с очень большой дифференциацией духовных способностей человека. Итак, римская литература есть по преимуществу литература эллинистическая.

в) Из этих особенностей литературы - более позднего ее происхождения и ее эллинистической природы - выступает еще третья особенность.

Римская литература воспроизводила эллинизм чрезвычайно интенсивно, в крупных и широких масштабах и в гораздо более драматических, горячих и острых формах. Так, например, комедии Плавта и Теренция хотя формально и являются подражанием но-воаттич,еской комедии, например Менандру, но их натуриализм и трезвая оценка жизни, использование окружающего быта и драматизм их содержания являются особенностью именно римской литературы.

Точно так же, например, "Энеида" Вергилия, формально являясь подражанием Гомеру или Аполлонию Родосскому, по существу своему несравнима с ними своим драматизмом и трагизмом, остротой и нервозностью, напряженным универсализмом и страстным индивидуализмом. Нигде в античной литературе не было такого трезвого анализа действительности, как в римском натурализме или у римских сатириков, хотя и натурализм и сатира свойственны и греческой литературе, но обе эти особенности римской литературы - натурализм и сатирическое изображение жизни - настолько здесь велики, что натуралистическая сатира вполне может считаться специфически римским литературным жанром.

Наконец, хотя талантливых и глубоких историков в Греции было достаточно, только в Риме могли появиться такие историки, как Тацит, с таким острым и проницательным анализом исторической эпохи и с таким свободно-демократическим настроением. Колоссальные размеры Римской республики и империи, небывалый размах и драматизм социально-политической жизни Рима, бесчисленные войны, тончайшая организация военного дела, продуманная дипломатия и юриспруденция, то есть все то, чего требовали огромные размеры Римской республики и империи в сравнении с миниатюрной и разъединенной классической Грецией,- все это наложило неизгладимый отпечаток на римскую литературу, и все это явилось ее национальной спецификой.

Особенно интенсивно представлен в римской литературе эллинистический универсализм, а также эллинистический индивидуализм.

Лукреций создает грандиозные картины возникновения всего мироздания и вообще весь проникнут пафосом универсализма. Но ни у кого, как у Лукреция, не выступает так отчетливо интуиция маленькой человеческой индивидуальности, часто ничтожной и жалостной, которая стонет, плачет и в конце концов гибнет под напором неотвратимых сил природы и общества. Герои "Энеиды" Вергилия - сильные, мощные, отважные герои, но сколько свойственно им всякого рода слабостей, колебаний, неуверенности и боязни за свое существование.

Гораций воодушевлен сознанием необозримых пространств Римской империи, небывалой властью императора, которого боится всякий житель самой отдаленной страны, вообще смелостью и отвагой человека, которому теперь уже не страшны никакие моря и океаны. Мы читаем у Горация (I, 3, 9-24):

Знать, из дуба иль меди грудь
Тот имел, что дерзнул первым свой хрупкий челн
Вверить грозным волнам: ему
Страх внушить не могли Африка злой порыв
В дни борьбы с Аквилоном, всход
Льющих ливни Гиад, ярости полный Нот -
Бурных Адрия вод судья:
Хочет - волны взметет, хочет - уложит вновь.
Поступь смерти страшна ль была
Для того, кто без слез чудищ морских видал,
Гребни вздувшихся грозно волн,
Скал ужасных гряды Акрокеравния?
Пользы нет, что премудрый бог
Свет на части рассек, их разобщил водой,
Раз безбожных людей ладьи
Смеют все ж проплывать вод заповедных ширь. (Гинцбург.)

Однако тот же Гораций прославился на весь мир своими изящными стихотворениями, в которых он вместо грандиозных войн, мировой политики и общественной деятельности призывает к мирной и дружеской пирушке, к самой обыкновенной и простой, а часто и игривой и кокетливой любви с той аргументацией, что мы-де все равно скоро все погибнем.

Знает Гораций и того управляющего человеком гения, который вместе с ним рождается, сопровождает каждое мгновение его жизни и (что самое удивительное) вместе с ним и умирает ("Послания" Горация, II, 2, 187-189).

Значит, до какой же степени, по Горацию, отдельный человек и мал, и слаб, и ничтожен, что даже его гений так же смертен, как и он.

Трагедии Сенеки удивляют психологизмом, даже физиологизмом характеров и сцен, натурализмом, часто доходящим до изображения неврозов и истерии. Но вот что читаем о мощи человека в трагедии Сенеки "Медея" (429-444):

Теперь уступило нам море и всем
Подчинилось законам: не нужен теперь
Нам Арго - постройка Палладиных рук,-
Погоняемый веслами славных царей:
Пучина доступна любому челну.
Исчезли границы, на новой земле
Построили стены свои города,
Ничего не оставил на прежних местах
Кочующий мир.
Из Аракса холодного индус пьет,
И черпают персы Эльбу и Рейн.
Промчатся года, и чрез много веков
Океан разрешит оковы вещей
И огромная явится взорам земля,
И новые Тифис откроет моря,
И Фула не будет пределом земли. (С. Соловьев.)

Даже у Овидия, который прославился изяществом своих образов, а также декламационной певучестью и пластикой своего стиля, мы находим такие монументальные картины, как полет по воздуху Дедала и Икара на своих искусственных крыльях или безумное дерзание Фаэтона, который захотел управлять колесницей самого Солнца и ценой собственной гибели пролететь все мировое пространство.

Петроний (I в. н.э.) дает небывалое по своей остроте разоблачение морального распада в римском обществе, разоблачение авантюризма, нигилизма и разврата.

Апулей (II в. н.э.) создавал такие сильные и страстные характеры и сцены, которые можно сравнить только с шекспировскими.

Таким образом, римская литература - это в основном расширенный, углубленный или, вообще говоря, интенсифицированный эллинизм, то есть органическое соединение универсализма и индивидуализма, когда грандиозность, возвышенность, чувство достоинства, риторика и динамика изображения соединились с беспощадной трезвостью оценок, практически деловым и прозаическим подходом к жизни, страстностью чувств и натурализмом. Все это делало римлян людьми гораздо более трезвыми и деловыми, чем были греки, и все это лишало их литературную практику греческой фантастичности, склонности к философии, углублению в бесконечные проблемы духа. Однако это не было у них каким-то падением античной культуры. Наоборот, фантастическая мифология, углубление в изощренную поэтическую практику и упоение философско-теоретической мыслью - все это было для них уже пройденным этапом, и их оригинальность заключалась именно в постоянном стремлении создавать грандиозные формы в литературе и жизни, для которых эллинизм был только слабым началом.

Кроме того, когда говорят о римском практицизме, то весьма недооценивают римской страстности и римского пафоса строительства жизни. Все это делало римскую литературу не только весьма оригинальной, но и более зрелой.

Последние века античного мира являются глубоким и органическим смешением исконно греческих и исконно римских элементов, где римская духовная культура действовала нисколько не меньше, чем культура греческая.

3. Периодизация римской литературы.

Так же как и греческую литературу, римскую литературу необходимо делить на периоды - доклассический, классический и послеклассический.

а) Доклассический период уходит в глубь веков и характеризуется сначала, как и в Греции, устной словесностью, а также началом письменности. До половины III в. до н.э. этот период называется обычно италийским. В течение его Рим, первоначально маленькая городская община, распространил свою власть на всю Италию.

С середины III в. возникает письменная литература. Она развивается в эпоху экспансии Рима в страны Средиземноморья (включительно по первую половину II в.) и начавшихся гражданских войн (вторая половина II в.- 80-е годы I в. до н.э.).

б) Классический период римской литературы - это время кризиса и конца республики (с 80-х годов до 30 г. I в., до н.э.) и эпоха принципата Августа (до 14 г. I в. н.э.).

в) Но уже в начале I столетия н.э. вполне отчетливо намечаются черты упадка классического периода. Этот процесс деградации литературы продолжается до падения Западной Римской империи в 476 г. н.э. Это время можно назвать послеклассическим периодом римской литературы. Здесь следует различать литературу расцвета империи (I в. н.э.) и литературу кризиса, падения империи (II- V в. н.э.).

II. АРХАИЧЕСКАЯ ПОРА ДОКЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДА

1. Фольклор.

Фольклорный период отличается в Риме теми же чертами, что и во всех других странах. Здесь, по-видимому, были представлены все обычные жанры устного народного творчества. К сожалению, у нас нет почти никаких материалов, которые бы дошли из этой древности; и мы вынуждены здесь ограничиваться либо ничтожнейшими и малопонятными цитатами из поздней римской литературы, либо даже не цитатами, а только глухими упоминаниями о них.

Здесь, несомненно, была трудовая песня, связанная, например, с прядильным и ткацким делом, со сбором винограда, с лодочной греблей.

В Древнем Риме бытовали также заговоры и заклинания; имеются сведения, далее, о бытовых песнях; свадебных, застольных или погребальных (последние имели в Риме специальное название "нении"), а также о религиозных г и м н ах, связанных с практикой жизни. К последним надо отнести гимн Арваль-ских братьев, т.е. особого рода жрецов земледелия и салиев-скакунов, жрецов бога войны Марса.

Особенным распространением пользовались так называемые ф е с -ценнины - песни шуточного, пародийного, а иной раз и непристойного характера, которые, по-видимому, обладали большой социальной значимостью, так как ими пользовались не только во время пиров или отдыха от работ, но и для осмеяния и даже во время триумфальных шествий по адресу того самого полководца-победителя, в честь которого и совершалось триумфальное шествие. Имеются все основания думать, что эти фесценнины далеко не всегда обладали невинным характером, но часто доходили до выражения социально-политического протеста.

Как и во всяком фольклоре, здесь мы находим также зачатки народной драмы и даже не только зачатки. Были в ходу так называемые сатуры (слово неясного происхождения), нечто вроде наших импровизированных сценок.

Историк Тит Ливии (VII, 2, 4) сообщает, что в 364 г. до н.э. для умилостивления богов во время эпидемии были приглашены актеры, танцоры из Этрурии, которые создали с помощью римских молодых людей уже нечто вроде настоящего театра с мимическими плясками под аккомпанемент флейты. Наконец, в области драмы большим распространением пользовались в Риме а т т е л а н ьг, особого рода фарсы, пришедшие из кампанского города Ателлы. Существенной особенностью этого фарса являлась импровизация сюжета и выступление четырех сатирически представленных типов, или масок. Макк (дурак и обжора), Букк (дурак и хвастун), Папп (старик в пародийном изображении) и Доссен (псевдоученый, шарлатан и горбун). Ателлана всегда отличалась деревенским грубым и непристойным характером, часто нападала на общественные порядки и частных лиц и держалась в Риме очень долго. В первой половине I в. до н.э. из народного импровизационного театра сатира превратилась в литературное произведение.

Кроме всей этой художественной словесности с давних пор была представлена проза, считавшаяся привилегией знати и получившая фиксацию сначала в виде надписей на памятниках и колоннах, а впоследствии составившая целые книги. Эти прозаические произведения отчасти тоже обладали стихотворным размером и потому приближались к поэзии. Можно отметить: кни г и главных жрецов и прочих жрецов, имевшие вначале форму летописи, куда кратко заносились выдающиеся события данного времени (вроде начала и конца войны, затмения солнца и т.д.); юридические памятники, тоже вначале в виде надписей, как, например, плохо сохранившиеся законы XII таблиц (451-450гг. до н.э.) - знаменитый памятник первого публичного законодательства; разного рода пророчества и предсказания как о судьбе всего римского народа, так и о частных событиях и лицах; государственные договоры (например, между царем Сервием Туллием и латинцами) и торговые договоры (например, между Римом и Карфагеном V или, вернее, IV в. до н.э.); памятники частного характера (похоронные речи, надписи в домах покойников); стихотворные надписи в связи с триумфами полководцев и надписи надгробные. Все это дошло до нас в разрушенном виде и в ничтожном количестве.

Наконец, древняя римская словесность была богата разнородными пословицами и поговорками.

Более или менее определенные стихотворные размеры пришли в Рим только из Греции. Что же касается чисто римского стихотворного размера, т.е. сатурнииского стиха, то ввиду разнообразия его типов установить общий характер этого стиха очень трудно. Нужно предполагать, что он делится на две части и что в каждой части было по три или четыре ударения.

2. Аппий Клавдий Слепой.

Это был государственный деятель конца IV - начала III в. до н.э., он может считаться первым известным нам римским писателем. Он реформировал орфографию, составил сборник поэтических сентенций, был автором юридических трактатов и написал одну военно-политическую речь (против эпирского царя Пирра), которая имела хождение еще в I в. н.э. (произнесение ее относят к 280 г.).

3. Общая характеристика литературы.

Весь этот период отличается тем, что здесь еще нет никакого греческого влияния, которое в дальнейшем было настолько велико, что литература Рима уже оказывается без него немыслимой.

Начатки письменности в этом периоде отличаются краткостью, деловитостью, отсутствием всякой фантастики.

Но не следует думать, что в римской литературе все определялось греческим влиянием, что сама римская литература не обладала ровно никакой оригинальностью!

Если греческое влияние с известного момента возымело здесь огромное значение, то это только потому, что сам Рим достаточно созрел в социально-политическом отношении.

III. ЗРЕЛАЯ ПОРА ДОКЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДА (Середина III в.- до первой половины II в. до н.э.)

1. Социально-историческая обстановка.

К началу III в. до н.э. Рим представлял собой типичный для античности полис, государство-город. Во второй половине III в. римляне подчинили себе всю среднюю часть Италии, а затем территорию Южной Италии и остров Сицилию. Эта территория называлась Великой Грецией и была богатой греческой колонией.

Экспансия Рима обогащала привилегированную часть его общества. Усилилось влияние денежно-ростовщических групп так называемого сословия всадников. Обогатилась и верхушка непривилегированных - плебса. Она добилась права занимать высшие государственные должности и образовала вместе с патрициями римскую знать - нобилитет.

Победоносные войны доставляли Риму толпы рабов, и рабский труд постепенно вытесняет труд мелких свободных собственников - крестьян и ремесленников.

Завоевание Великой Греции дало возможность римлянам непосредственно соприкоснуться с высокой греческой культурой. Продолжавшаяся торговая и военная экспансия в районе Средиземного моря столкнула Рим прежде всего с торговой аристократической республикой на севере Африки, Карфагеном, господином всего Средиземного моря. 1-я Пуническая (карфагенская) война (264-241 гг.) доставила римлянам Сицилию; далее они заняли Корсику, Сардинию и даже часть Иллирии в Греции; 2-я Пуническая война (218-201 гг.) отдала римлянам Испанию и весь карфагенский флот. 3-я Пуническая война (149-146 гг.) привела к сожжению самого Карфагена Сципионом Эмилианом. Тут же были присоединены к Риму Македония (148г.) и Греция (146г.), и таким образом к середине II в. Рим стал владыкой всего Средиземного моря.

Одним из самых важных социальных результатов всех упомянутых выше завоеваний и связанного с этим появления разбогатевшей интеллигенции является эллинизация Рима, в корне преобразившая всю духовную жизнь страны и народа. Вместо старых аскетических идеалов бережливости, труда, защиты родины и жизни в пределах небольшой городской общины теперь развивается стремление к роскоши, утонченной культуре и легко добываемым богатствам.

Греки, приходившие в Рим, приносили с собой все плоды своей вековой культуры в суровую и строгую страну завоевателей и политиков. Несомненно, некоторое влияние Греции было в Риме и раньше. Достаточно указать на то, что самый алфавит римский и римские меры и веса были заимствованы из Греции наравне с кое-какими обычаями (вроде возлежания за столом). Однако это влияние, вероятно, было поверхностным и, главное, совершенно не отразилось на литературе.

Другое дело - влияние Греции после 1-й Пунической войны. Один из первых римских писателей, грек Ливии Андроник, в 240г., то есть сразу же после войны, ставит в Риме драму на латинском языке. Эта драма, как и все другие произведения этой эпохи, писалась в подражание греческим образцам, а первые прозаики, будучи римлянами (Фабий Пиктор), даже писали по-гречески.

Особенно прославились своей приверженностью ко всему греческому Сципионы - род, прославленный на войне с Карфагеном. Эта страсть к эллинизму, конечно, не оставалась в Риме и без оппозиции. Особенной суровостью и консерватизмом в этом отношении отличался Марк Порций Катон (Старший), который добился в 173 г. изгнания греческих эпикурейцев Алкея и Филиска, в 161 г.- высылки из Рима греческих философов и риторов и в 155 г.- высылки афинского посольства, члены которого, философы Карнеад, Диоген, Критолай, пропагандировали в Риме свои учения. Все это было бесполезно, да и сам Катон принужден был в конце концов изучить греческий язык и пользоваться для своих сочинений греческими источниками, несмотря на свой староримский закал, ненависть к новшествам, к порче нравов и эллинизму. В эпоху войн, в суровые времена сплошных походов, опасностей, поражений и побед на темных улицах Рима появились греческие боги со своими светлыми, беззаботными лицами, эти небесные любители красоты и искусства, появились изящные греческие музы, "своей беспечнейшей улыбкой просветляя будничные тревоги дня".

2. Первые шаги римской поэзии под влиянием греческой.

а) Ливии Андроник (ок. 280-204гг.), грек из Тарента, прибывший в Рим в 272 г., после взятия его родного города.

Для учебных целей он переложил сатурнийским стихом "Одиссею". После 1-й Пунической войны, в 240 г., Ливии поставил на праздничных играх одну трагедию и одну комедию, переделки с греческого, имевшие огромный успех. Кроме того, сохранились названия его трагедий: "Ахилл", "Аякс-биченосец", "Троянский конь", "Эгисф", "Гермиона", "Андромеда", "Даная", "Ино", "Терей". Известно, что в 207 г. Ливии Андроник сочинил по поручению властей гимн в целях предотвращения одного дурного предзнаменования. Он исполнялся хором девушек в 27 человек.

б) Гней Невий (ок. 270-201гг.) был свободнорожденным уроженцем Кампании; его поэтическая деятельность протекала в Риме уже после 1-й Пунической войны. Его трагедии были тоже близким воспроизведением греческих подлинников. Сохранились такие заглавия: "Троянский конь", "Даная", "Гесиона", "Выступающий Гектор", "Андромаха", "Ифигения", "Ликург". Невий впервые вводит римскую национальную драму, претекстату (претекста - римский сенаторский костюм с пурпурной каймой). Имеется известие о драмах "Ромул" и "Кластидий" (победа консула Клавдия Марцелла над галлами при Кластидий в 222 г.). Гораздо более Невий был популярен в комедии, в которой он допускал "контаминацию" (объединение и переработку двух греческих пьес в одну) и внесение черт из римской жизни (сохранились названия 33 пьес). Известна, например, "Тарентиночка" с ярким образом гетеры. Будучи либерально настроенным, он пытался подражать древнеаттической комедии и нападал на современников, но этот плебейский задор встретил отпор со стороны правительства и привел к изгнанию его из Рима.

Прославилось и его эпическое произведение "Пуническая война", где рассказ шел еще об отбытии Энея из пылающей Трои, посещении им Дидоны в Африке, о внуке Энея Ромуле - основателе Рима и пр. Изложение, очевидно, было весьма сухое.

в) Квинт Энний (239-169 гг.), уроженец Калабрии, был привезен в 204 г. М. Порцием Катоном в Рим и в дальнейшем получил римское гражданство и небольшой надел.

Трагедии Энния были свободной переделкой греческих образцов, главным образом Еврипида ("Александр", "Андромеда", "Эрехфей", "Гекуба", "Ифигения", "Медея" и др.) и отчасти Эсхила. О том, что здесь была талантливая и психологическая углубленная трагедия, можно судить по замечательным фрагментам - из "Александра" с пророчеством Кассандры или изображению отчаяния Андромахи ("Андромаха-пленница"). Комедия едва ли в полной мере давалась Эннию. Упоминаются только два названия. Из области национальной драмы имеется известие о его претекстате "Похищение сабинянок".

Особенно Энний прославился своим эпосом "Анналы" ("Летопись"), где изображалась история Рима от начала до современности и притом в дактилических гекзаметрах, не сухо, как у Невия, но и с постоянным заимствованием у Гомера образов, разного рода выражений, эпитетов и прочих поэтических приемов. Во вступлении он рисует явившееся ему видение Гомера, передавшего ему, Эннию, свою душу для эпоса, чтобы он был вторым Гомером. Вещий сон Илии, матери Ромула и Рема, гадание о будущем царе и другие фрагменты "Анналов" Энния свидетельствуют уже о высокой и поэтической технике, об умелом использовании греческой поэзии и о чисто римской специфике. До "Энеиды" Вергилия эта "Летопись" действительно была самой популярной поэмой на национально-исторические темы. Эпической поэмой был еще "Сципион", написанный в честь Сципиона Африканского, победителя во 2-й Пунической войне. "Сатуры" представляли собой оригинальное явление в римской литературе. Это - собрание разного рода занятных рассказов, басен и историй, заимствованных с греческого. Сатирического характера в нашем смысле слова они не имели. Известно популярно-философское стихотворное сочинение "Эпихарм" и переводы "Священной записи" Евгемера, "Гедифагетика" - кулинарного и гастрономического сочинения Архестрата из Гелы (IV в.) и др. Эпиграммы Энния в элегических дистихах явились тоже новостью в римской литературе.

IV. ПЛАВТ

1. Биография и образ творчества.

Тит Макций Плавт - виднейший римский комедиограф. Он родился в Умбрии (середина III в.- 184 г. до н.э.). О его жизни нет достоверных сведений. Авл Геллий, римский писатель II в. н.э., в своем произведении "Аттические ночи" писал, что Плавт сначала работал в театре, потом занялся торговлей, но "потерял на торговле все деньги, скопленные во время работы в театре, вернулся бедняком в Рим и в поисках средств к существованию нанялся к мукомолу ворочать мельничные жернова". Может быть, эти сведения и не совсем верны, но что Плавт вращался в гуще народных масс, знал их жизнь, чувствуется во всех его комедиях.

Творчество Плавта носит плебейский характер, оно тесно связано с традициями народного италийского театра, с его исконными излюбленными жанрами - ателланой, фесценнинами, мимами. Недаром Гораций в "Посланиях" сравнивал некоторые персонажи Плавта с одной из масок аттелланы, с Доссеном.

Возможно, что и само имя Плавта - Макций - было связано с названием одного из гротескных персонажей ателланы - Макк (Maccus), роль которого, вероятно, и исполнял комедиограф, играя в низовом италийском театре.

Плавту приписывали около 130 комедий, но в I в. до н.э. известный римский ученый и знаток литературы Варрон выделил из этого количества 21 комедию, считая их подлинно плавтовскими, и эти комедии дошли до нас. Наиболее популярны из них "Клад" (или "Горшок"), "Куркулион" (или "Проделки парасита"), "Менехмы" (или "Близнецы"), "Хвастливый воин", "Псевдол" (или "Раб-обманщик"), "Пленники" и "Амфитрион".

Точно датировать комедии Плавта невозможно, потому что для этого нет данных. Так, например, из указанных выше комедий лишь "Псевдол" (или "Раб-обманщик") имеет точную дату постановки. Из дидаскалий (сведения о постановках) известно, что эта комедия была поставлена в 191 г. на Мегалесийских играх, проводимых в связи с освящением храма Фригийской Матери богов.

Плавт использовал сюжеты новоаттической бытовой комедии Дифила, Демофила, Филемона и Менандра, но не сюжеты Аристофана, потому что его комедии были слишком политически остры и проблемы, поставленные в них, не были актуальны для Рима III- II вв. до н.э. Сюжеты же бытовой новоаттической комедии Плавт с успехом использовал, усиливая демократическую направленность, элемент грубоватого комизма, буффонады, придавая им специфически римскую окраску.

Действие комедий Плавта развертывается в греческих городах или на побережье Малой Азии, герои их - греки, но все же зрители чувствовали в этих комедиях биение римской жизни, созвучность поставленных в них проблем с запросами их жизни.

Романизация греческих сюжетов сказывается в том, что Плавт часто вносит в свои комедии черты римского уклада жизни, римской культуры, римского суда, римского самоуправления. Так, он много говорит о преторах, эдилах, а это должностные лица римского управления, а не греческого; о сенате, куриях - это тоже явления государственного строя Рима, а не Греции.

Он изображает патронат и клиентелу - характерные явления социальной жизни Рима, когда он стал превращаться в великую средиземноморскую державу. В комедии "Менехмы" один из Менехмов жалуется на моду богатых римлян окружать себя клиентами:

Преглупый обычай и очень досадный
Завелся у нас: кто чуть-чуть познатнее,
Чуть кто повиднее, имеет обычай
Клиентов себе заводить, и побольше.
Не спросит сперва, кто хорош и кто плох,
Да выгоды ищут скорее, чем честности, в этих клиентах...
К тяжбам склонны, хищны эти коварные люди.
Обман и ростовщичество -
Нажива для них, вечно в ябедах ум их. (571-587, Артюшков.)

В комедии "Клад" главный ее герой Евклион обвиняет раба-повара в нарушении старого римского закона XII таблиц, запрещавшего носить холодное оружие в публичных местах.

В комедии "Шкатулка" божество помощи говорит, обращаясь к зрителям с такими словами, которые явно отражают обстановку Пунических войн:

Прощайте же
И побеждайте истинною доблестью,
Как до сих пор. Храните всех союзников,
Как старых, так и новых. Государства мощь
Усиливайте мудрым управлением.
Соперников сражайте и со славою
Приобретайте лавры; побежденные
Пунийцы понесут пусть наказание (199-204).

Романизация греческих сюжетов наблюдается и во внесении Плавтом названий римских городов, имен римских богов, в изображении римских национальных обычаев. Но творческая самостоятельность Плавта сказывалась в основном не в этих разбросанных в комедиях чертах римской жизни, а в том, что он брал из греческих комедий сюжеты, созвучные с римской жизнью, и разрешал в них проблемы, актуальные для своего общества. В эпилоге комедии "Вакхиды" говорится, что "этого бы мы на сцене не изображали, если бы не случилось видеть в жизни" (1208-1210).

Плавт большей частью описывает в своих комедиях молодых купцов, часто ведущих торговлю в заморских краях, показывает конфликты детей со своими отцами, мешающими их личной жизни, конфликты со сводниками, из рук которых надо вырвать любимых девушек, с ростовщиками, у которых приходится занимать деньги. В комедиях всюду чувствуется страстная ненависть Плавта к ростовщикам, близкая к общенародной ненависти.

Такой же гнев выражает Плавт и по отношению к сводникам - он ставит их на одну доску с ростовщиками, менялами. Особенно резко говорит об этом один из любимых героев Плавта, парасит Куркулион, в комедии "Проделки парасита".

У них [сводников] - один язык, и только,
Чтоб Клятвы нарушать свои: чужих вы продаете,
Чужим распоряжаетесь, чужим даете волю.
За вас никто порукою, вы никому порука.
По-моему, среди людей вся сводничья порода
Точь-в-точь что мухи, комары, клопы, и вши, и блохи.
Досада, тягость, зло для всех, а пользы ни малейшей,
Кто честен, тот на площади не станет с вами рядом,
А если стал, его винят, марают, порицают...
Сюда я отношу и вас [ростовщиков, менял], и вы вполне равны им.
Те хоть впотьмах скрываются, а вы на площадь вышли;
Вы мучите процентами, они развратом губят,
Законов много из-за вас утверждено народом,
А вы все их ломаете: везде найдете щелку,
Закон что кипяток для вас - тогда, когда остынет (485-510).

А раб Псевдол в комедии "Раб-обманщик", помогающий своему молодому хозяину вырвать из рук ненавистного сводника любимую девушку, с гневом восклицает:

Где вы, юноши, во цвете лет и сил, влюбленные
В женщин сводника? Чего бы вместе не собраться вам
И от этой язвы весь ваш не освободить народ? (201-204).

Самые яркие образы в комедиях Плавта - это умные, ловкие, необыкновенно энергичные рабы. Они помогают своим молодым хозяевам устроить их личную жизнь. Они неистощимы в остроумии, от них так и пышет весельем, они на каждом шагу сыплют шутками. Вообще в комедиях Плавта царит дух веселья, оптимизма, жажда жизни, желания действовать, расчищать себе дорогу к счастью. Такое настроение было выражением общего тона социальной обстановки Рима времени Плавта.

Римская республика в конце III и в начале II в. до н.э. переживала небывалый экономический и политический подъем. Закончилась 2-я Пуническая война, которую историк Тит Ливии назвал "тягчайшим и опаснейшим испытанием в судьбах римского народа". А после сирийской войны (192-188 гг.) Рим стал полным хозяином восточного Средиземноморья. Захват территорий, победоносные войны вызывали сильнейший приток рабов и усиливали римскую торговлю. Это приводило к обогащению аристократии и верхушки плебса. В Риме бурно развивались товарно-денежные отношения, но еще не выступали со всей резкостью те социальные противоречия, которые станут характерными в I в. до н.э. и приведут к ожесточенным гражданским войнам.

Ориентируясь главным образом на плебейские массы, Плавт в своих комедиях ставил вопросы, актуальные для плебса, и разговаривал со своими зрителями на языке, близком ему. Его основные персонажи гротескны, их черты гиперболичны, в комедиях много буффонады, много комических обращений непосредственно к зрителям; язык героев поражает обилием острых шуток, игрой слов, массой просторечных выражений, веселых qui pro quo, когда герои не понимают один другого. Все это и придает необычайную живость комедии Плавта, вносит "италийский уксус" в противовес "аттической соли" греческих комедий. Недаром римский ученый-филолог Варрон (I в. до н.э.), изучавший комедии Плавта и составивший их классификацию, вполне согласен с мнением старого грамматика Элия Стилона (конец II в.), что "сами музы пользовались бы языком Плавта, если захотели говорить по-латыни".

Необычайно характерна и ритмика комедий Плавта. Ведь новоаттическая комедия обычно пользовалась шестистопным ямбом и восьмистопным хореем. У Плавта же часто шестистопный разговорный ямб сменяется семистопным хореем или быстрым восьмистопным анапестом. Обычно эти ритмы исполнялись под аккомпанемент флейты. В особо лирических местах герои комедии Плавта выступают вокально, они исполняют песни - кантики, как их называли по-латыни. Хора в комедиях Плавта, как и в новаттической комедии, нет.

Всем характером своих комедий, их структурой, тоном, языком театр Плавта тесно связан с традициями римского народного низового театра, детища италийских крестьян и ремесленников.

Комедии Плавта трудно датировать, так как только две из них дошли с точным указанием времени их постановки. Поэтому нет возможности и говорить о динамике творческого пути этого знаменитого римского поэта.

2. Комедия "Хвастливый воин".

Одной из самых острых комедий Плавта является комедия "Хвастливый воин". Основной ее герой - Пиргополиник, военачальник, бахвал, который хвастается своими подвигами на поле брани и победами над женскими сердцами, хотя на самом деле он трус в сражениях, а женщинам ненавистен.

Пиргополиник состоит на службе у царя Селевка, но римские зрители в его образе видели сатиру на тех римских военачальников, которые во время Пунических войн не блистали подвигами, а в мирной обстановке хвастались своими победами. Плавт и имя-то этому герою дал в насмешку: Пиргополиник в переводе на русский язык звучит громко - "победитель городов и башен"; и зритель понимает, что такое имя надо ставить в кавычках как не соответствующее сущности данного героя.

Хвастовство Пиргополиника поддерживает его парасит Артотрог (Хлебогрыз). Он говорит, что помнит, как Пиргополиник "легионы сдунул дыханием, как ветер листья или же солому с крыш".

Потом он добавляет:

А то еще ты в Индии
Одним ударом руку перебил слону

Пиргополиник

Как руку?

Артотрог

То есть ляжку, я хотел сказать (26-29).
Диалог продолжается и дальше в этом же духе:

Пиргополиник

Ты помнишь...

Артотрог

Помню. Сотня с половиною
В Киликии, да сто в Скифолатронии,
Полсотни македонцев, тридцать в Сардах - да,
Вот что народу ты убил в единый день.

Пиргополиник

А в сумме что?

Артотрог

Семь тысяч в общей сложности.

Пиргополиник

Должно быть, столько. Счет ведешь ты правильно.
...........

Артотрог

А как ты в Каппадокии? Убил бы враз
Пятьсот одним ударом: жалко, меч был туп!

Пиргополиник

То шваль была, пехота! А! Пускай живут!

Артотрог

А впрочем, что я! Весь про это знает мир!
Пиргополиник! В мире ты единственный
И доблестью, и дивной красотой своей,
И в подвигах тебе не сыщешь равного!
Тебя все любят женщины - и правильно,
Ты так красив!.. (42-60).

На самом-то деле этот хвастун, горе-вояка не свершил никаких бранных подвигов, не победил ни одного женского сердца. Раб Палестрион так и говорит о нем:

Мой господин...
Хвастливый воин, скверный и бессовестный.
Обмана и разврата преисполненный.
Поверь ему - за ним так и гоняются
По доброй воле женщины, на деле ж он
Для всех, куда ни сунется, посмешище (89-93).

Пиргополиник через сводню обманом увез к себе в Эфес афинскую девушку Филокомасию, сделал ее своей любовницей. Фило-комасия любила юношу Плевсикла, но его не было в то время, когда Пиргополиник насильно взял девушку к себе на корабль. Верный раб этого юноши Палестрион поспешил поехать к своему господину, чтобы сообщить о похищении Филокомасии, но корабль, на котором он ехал, захватили разбойники, и бедный раб попал в плен, а потом был одним из разбойников подарен Пиргополинику. Тот привел его в свой дом, где Палестрион и встретил Филокомасию. Та подала ему знак, чтобы он молчал, а потом уже, оставшись с ним наедине, "наплакалась бедняжка на судьбу свою":

В Афины убежать хочу, отсюда прочь,-
...Того люблю я, прежнего
Афинского любовника, а воин мне
Противен, ненавистен, как никто другой (127-129).

Палестрион сумел все же известить своего молодого хозяина о том, в какую беду попала его любимая девушка. Юноша тайно приехал в Эфес и поселился в доме, соседнем с домом Пиргополи-ника, у старика Периплектомена, друга его отца. Хитрый Палестрион пробил стену в той комнате, где жила Филокомасия, устроил тайный ход и дал возможность влюбленным встречаться. Раб Скеледр, который был приставлен, чтобы охранять Филокомасию, заметил,. как она встречается и целуется с каким-то юношей в соседнем доме, но его убедили в том, что это сестра Филокомасии Дикея, очень похожая на нее, которая поселилась в соседнем доме со своим возлюбленным.

Периплектомен, у которого поселился Плевсикл, возлюбленный Филокомасии, подан Плавтом как положительный герой. Он умен, обходителен, энергичен, добр и готов всегда помочь людям, попавшим в беду, и, несмотря на то что ему пошел уже шестой десяток, он еще полон жажды жизни, готов снова жениться, только бы найти жену хорошую, не сварливую и не мотовку. Умный раб Палестрион устраивает судьбу своего господина Плевсикла и проводит за нос хвастуна Пиргополиника. По его совету одну из клиенток Периплектомена нарядили в богатое платье и выдали за жену этого почтенного человека. От ее имени служанка передает Пиргополинику кольцо и просит его прийти на свидание с влюбленной в него женщиной. Пиргополиник в восторге, но ему надо как-то отделаться от своей любовницы Филокомасии. Тогда ловкий Палестрион советует ему отправить женщину домой - в Афины, тем более что, дескать, в Эфес приехали ее мать и сестра. Пиргополиник с радостью выпроваживает Филокомасию, отдав ей даже все драгоценности и платья и подарив раба Палестриона. За Филокомасией приходит одетый моряком ее милый Плевсикл, как бы для того, чтобы сопровождать на корабль к матери. Пиргополиник отправляется на свидание и попадает в засаду, устроенную по замыслу Палестриона. Он схвачен рабами Периплектомена, избит до полусмерти за то, что "смел бездельник подъезжать к чужой жене".

В комедии изображен и осмеян греческий военачальник, но римские зрители несомненно ассоциировали этот образ со своей современностью, с теми вояками Пунических войн, которые не столько воевали, сколько плелись в обозах интендантов, а в мирной обстановке хвастались своими победами и в боях и в сфере любовных отношений.

Композиция этой комедии не отличается должной стройностью. Так, мотив с потайным ходом и с изображением перебегания Филокомасии из одного дома в другой не помогает развитию сюжета и даже является лишним, потому что если любовница Пиргополиника благодаря потайному ходу могла встречаться со своим милым, то, следовательно, у нее была полная возможность бежать с ним, значит, не нужна была и интрига с подставной женой Периплектомена. Это обстоятельство приводит ученых к выводу, что Плавт в комедии "Хвастливый воин" использовал сюжеты каких-то двух греческих бытовых комедий.

Но образы в ней живые: умный, энергичный раб, преданный своему молодому хозяину; бахвал военачальник, поделом наказанный за свои "подвиги"; ловкие служанки, помогающие своим господам. Самым интересным образом комедии является образ Палестриона, неистощимого в своих выдумках, строящего планы, как ему одурачить Пиргополиника, ведущего сражение за реализацию этого плана. Недаром Плавт так часто пользуется в этой комедии военной лексикой. Так, Периплектомен говорит зрителям о том, как Палестрион обдумывает свой план, как бы ему лучше провести Пиргополиника:

...Глядите-ка! Как стоит! Чело нахмурил, озабочен, думает.
...........
Щелкнул пальцами. Трудненько. Не стоится бедному.
Головой мотает. Плохо выдумал. Но как-никак,
Не подаст, что не готово. Даст, что вкусно сжарено (202-209).
...План скорей выдумывай.
Собирай войска и силы. Живо! Медлить некогда.
Как-нибудь предупреди их, войско обведи кругом.
Завлеки врагов в засаду, приготовь защиту нам.
Перережь им сообщенье, укрепи свои пути,
Чтоб снабженье и запасы до тебя и войск твоих
Безопасно доходили (220-226).

Из монолога Периплектомена мы узнаем о том, что у римских актеров, которые, в противоположность греческим, были без масок, большую роль играли мимика, жесты и что актерская техника в этой обстановке была достаточно разработана.

Язык персонажей выразителен. Особенно это следует сказать о речи раба Палестриона и старика Периплектомена.

3. Комедия "Клад".

В комедии "Клад" ("Aulularia") Плавт изобразил бедняка Евклиона, который нашел клад. Вместо того чтобы пустить деньги в дело, в хозяйство, он зарывает их и целые дни мучается, боясь, чтобы кто-нибудь не нашел его клада. Евклион стал скрягой. Плавт сознательно гиперболизирует эту черту своего героя. Евклион до того скуп, что, по словам раба Стробила, ему жалко, что дым из его очага улетает наружу, что, бывая у цирюльника, его хозяин уносит с собой обрезочки ногтей; ему жаль своего дыхания, и поэтому он на ночь завязывает рот платком; умываясь, плачет: "Воду жаль пролить".

В противовес Евклиону изображен его сосед Мегадор. Это богатый купец. Он ведет большую торговлю, но у него нет и тени скопидомства. Мегадор вдовец, хочет снова жениться, но он не ищет богатой невесты, с большим приданым.

Мегадору нравится дочка бедняка Евклиона Федра, и он сватается. Евклион сначала отказывается выдать Федру за этого богача: ему мерещится, что Мегадор узнал о кладе и лишь из желания получить золото сватает его дочку. Он говорит:

Что за сила в золоте!
Думаю, уж он прослышал, что я дома клад держу,
Оттого и пасть разинул, на родство упорно шел (265-267).

Между тем у Мегадора и в мыслях не было завладеть кладом, так как он не знал о нем, наоборот, у него не было никаких корыстных расчетов, и он даже считал, что было бы на свете лучше жить, если бы богатые мужчины всегда женились на бедных девушках - тогда больше было бы согласия в семье, больше порядка, меньше ненужной роскоши.

С негодованием говорит Мегадор о расточительности жен-при-даниц, которые только и думают о нарядах и удовольствиях. Монолог его дан в быстром темпе, он состоит или из коротких предложений, или из предложений с массой однородных членов, что подчеркивает раздражение Мегадора (в русском переводе эти черты схвачены):

Суконщик, ювелир стоит и вышивщик,
Бордюрщики, портные, завивальщики,
Бельевщики, рукавщики, мазильщики,
Красильщики, темнильщики, желтильщики,
Торговцы полотняные, башмачники,
Сапожных дел искусники, ботинщики,
Сандальщики торчат, торчат чистильщики,
Суконщики кричат, кричат чинильщики,
Корсетщики торчат, торчат покромщики.
Ну, кажется, рассчитаны; на место их
Другим числа нет: стражей обступают дом
Шерстильщики, бахромщики, сундучники.
И им расчет. Подумаешь, отпущены:
Нахлынули красильщики-шафранщики,
И дрянь всегда какая-то чего-то ждет (506-521).

Но Мегадору не удалось жениться на дочке Евклиона, так как его племянник Ликонид сошелся с ней и они ждут ребенка. Между тем раб Ликонида, подглядев, где спрятан клад, украл его. Евклион в отчаянии. Он в ужасе бежит, кричит: "Я пропал! Я погиб!"

Плавт мастерски использует в этой сцене один из театральных приемов - обращение к зрителям, а также один из характерных комических приемов qui pro quo. Евклион кричит, обращаясь к зрителям: "Помогите, молю. Укажите того, кто его утащил!" Ликонид, услышав эту речь Евклиона, полную отчаяния, решил, что старик узнал о бесчестии дочери, поэтому он подбегает к нему и говорит: "Тот поступок, что твой растревожил дух, сознаюсь, я сделал". Евклион же понял слова юноши как признание в воровстве клада.

Так, Ликонид, полный сознания своей вины, говорит, что любовь и вино повинны в том, что он взял дочь Евклиона Федру. Евклион, думая только о похищении клада, кричит: "Как же это до чужого ты посмел дотронуться?" Ликонид, имея в виду связь свою с Федрой, говорит, не называя имени: "Раз, однако, тронул, лучше пусть уж у меня останется".

Эти слова вызывают у Евклиона еще больший взрыв гнева, так как он понимает их в том смысле, что Ликонид считает законным делом,- если он уж взял клад, так пусть тот у него и останется. Поэтому старик скряга кричит, что отведет юношу к претору, если он не вернет то, что взял. Ликонид в полном Недоумении, что надо вернуть. Тогда Евклион кричи: "А что украл". Тут только Ликонид понимает, что они с Евклионом говорят о разных вещах.

Конец пьесы не дошел до нас. Из пересказа этой комедии, сделанного каким-то римским грамматиком, видно, что золото было возвращено Евклиону и Ликонид женится на его дочери. В конце концов Евклион, как это видно из одного фрагмента, отдает свое золото молодоженам, мотивируя это тем, что с ним беспокойства много. "У меня не было покоя ни ночью, ни днем,- говорит он,- а теперь я буду спать".

Такая концовка противоречит чертам характера Евклиона, и возможно, что в новоаттической комедии, сюжет которой использовал Плавт, и не было подобного ярко выраженного типа скупца, его создал сам Плавт, а концовка оставлена им та же, что и в новоаттической комедии.

Колоритен язык героев Плавта - в нем много просторечных выражений, поговорок, пословиц. Так, Евклион говорит о своей служанке Стофиле: "Глаза и на затылке есть у бестии". Он же, не веря искренности богача Мегадора, говорит, обращаясь в сторону зрителей: "Кажет хлеб одной рукой, камень у него в другой". Ругая повара Конгриона за его неумение экономить, Евклион замечает с досадой: "Расщедришься ты в праздник нерасчетливо, придет нехватка в будни". Эта пословица аналогична с нашей: "И дурак праздник знает, да будней не помнит". Плавт нередко вносит в речи героев игру слов, что придает им комический характер, правда, порой трудно поддающийся переводу на русский язык. Так, раб Стробил, подглядев, где Евклион зарыл свой клад, надеется стащить его и говорит: "Золото сыщется - так Верности посвящу вина я меру полную и верную" (621-623). Здесь сопоставление созвучных латинских слов с разными корнями: fidelitas - "верность" и fidelia - "винный сосуд" ("вина мера полная").

4. "Псевдол".

Комедия "Псевдол" была поставлена в 191 г. до н.э. на Мегалесийских играх по случаю торжественного освящения храма Фригийской Матери богов. Пьеса относится к последним произведениям Плавта. Цицерон в своем сочинении "О старости" (гл. 14) говорит, что этой комедией, а также комедией "Грубиян" был доволен сам Плавт. И действительно, обрисовка характеров, занимательность сюжета, динамика композиции, колоритность языка - все свидетельствует о мастерстве сложившегося, зрелого комедиографа.

В центре комедии фигура ловкого, умного и необыкновенно энергичного раба Псевдола. Он помогает своему молодому хозяину Калидору вырвать из рук сводника любимую им девушку Феникию. Отец Калидора Симон и слышать не хочет о браке своего сына с Феникией, а у юноши нет денег, чтобы выкупить у сводника подружку. Тогда раб Псевдол решил во что бы то ни стало устроить счастье своего молодого хозяина. Псевдол так уверен в своих силах, что сообщает о своем намерении отцу юноши, своему старому хозяину Симону. Он даже держит с ним пари на большую сумму денег, что вопреки его воле соединит Калидора с Феникией. Тогда Симон предупреждает сводника Баллиона о намерениях ловкого раба. Псевдол отправляется к дому сводника и встречает на улице какого-то приезжего, который разыскивает дом Баллиона, чтобы передать ему письмо и деньги от своего господина, который купил у сводника Феникию. Псевдол, назвавшись рабом сводника, взял у приезжего письмо, денег не получил, но их одолжил ему друг Калидора Хария. Таким образом Феникия была вырвана из рук сводника, и старый Симон проиграл пари своему рабу.

5. Стиль и язык комедий Плавта.

Плавт любит изображать ловких, умных, энергичных рабов, которые обычно выручают своих далеко не умных и пассивных господ. Этот образ ловкого слуги потом красной нитью проходит в творчестве многих западноевропейских комедиографов - Шекспира, Мольера, Гольдони, Бомарше. Образ Псевдола очень интересен. Этот герой поражает своей изворотливостью, необычайной энергией и неистощимым остроумием. В его речах немало пословиц, игры слов, шуток, порой несколько откровенных и грубоватых. Так, он говорит своему молодому хозяину, который в отчаянии плачет, потому что не может выкупить у сводника любимую девушку:

А эти слезы вряд ли ей понравятся:
Что воду в решето лить, то же самое (103-105).

Сводник, говоря с Псевдолом, замечает: "Тебе верить - это все равно что в огород козла пустить". А Псевдол отвечает ему: "Брань в худую бочку льем мы, тратим понапрасну труд".

Старик купец просит своего сына Калидора быть осторожнее. Раб Псевдол на это замечание опять отвечает пословицей, несколько перефразируя ее: "На этот счет на оба глаза спи себе".

Вообще язык всех персонажей комедии Плавта очень выразителен, сочен, близок к народному разговорному языку. В нем нередки такие грамматические формы, которые употреблялись лишь в просторечии.

Плавт для комического эффекта иногда создает новые слова; например, в комедии "Проделки парасита" Куркулион говорит, что его патрон, военачальник Ферапонтигон, покорил такие страны, как Обжория (Peredia) и Выпивание (Parebibesia). Для комизма же Плавт иногда создает новые слова из соединения греческих слов с латинскими, например имя Псевдол - от греческого слова psey-dos - "ложь" и латинского слова dolus - "хитрость".

Плавт - большой мастер ритма. Он применяет в комедиях разнообразные размеры, стараясь связать их с настроением героев. Так, в комедии "Проделки парасита", изображая радость старухи, учуявшей запах вина, он внезапно переходит с ямбического ритма на дактилический:

Старым душистым вином вдруг ударило в ноздри мои.
Страстно люблю его. Сквозь темноту оно манит меня (96 и след.).

В комедии "Раб-обманщик" Плавт меняет ритм, когда ему надо передать пьяный лепет Псевдола:

Куда? Погодите! Да стойте же, ноги!
Когда упаду, то меня кто поднимет?
Если я упаду, это вам будет срам (1246 и след.).

Комедии были очень популярны в плебейских массах, захватывали остроумием, динамичностью, необычайной сочностью языка.

6. Плавт в позднейшей европейской литературе.

В эпоху Возрождения Плавта начали изучать, ставить на сцене. Шекспир в своей "Комедии ошибок" использовал сюжет плавтовской комедии "Менехмы" (или "Близнецы").

Сатирические тенденции творчества Плавта, образы героев этого плебейского поэта (умные, энергичные люди, неистощимые в своих шутках, в своей жажде жизни) были созвучны и Мольеру. Он применил сюжеты комедий "Амфитрион" и "Клад" в своих комедиях, из которых одна так и названа, как у Плавта,- "Амфитрион", а другая - "Скупой".

Лессинг, немецкий просветитель XVIII в., особенно высоко ценил комедию Плавта "Пленники" за гуманные тенденции.

В своем трактате "О слезной или трогательной комедии" он указывает, что эта пьеса "вызывает слезы у чувствительной души".

Лессинг перевел комедию "Пленники" на немецкий язык, написал о ней специальную статью, в которой называет это произведение "лучшей пьесой, когда-либо появлявшейся на сцене, потому что она ближе всего подходит к разрешению действительной задачи комедии, а также обильно снабжена другими попутными красотами".

V. ТЕРЕНЦИЙ

1. Биография.

Для знакомства римских граждан с греческой культурой много сделали трагик Пакувий (220 - около 130г. до н.э.), комедиограф Цецилий Стаций (умер около 169 г. до н.э.) и особенно Публий Теренций (около 195-159 гг. до н.э.), по прозвищу Афр, так как был родом из Африки, из Карфагена. По происхождению - раб, он еще в раннем возрасте попал в руки сенатора Теренция Лукана. Хозяин дал образование красивому, умному рабу, присвоил ему свое имя и отпустил на свободу. Эти сведения сообщает нам биография, составленная Светонием и сокращенно переданная комментатором Теренция грамматиком IV в. н.э. Донатом. Из этих же источников мы узнаем, что Теренций вращался в кругу образованных аристократов своего времени, был тесно связан с их просветительским кружком, пользовался особым расположением таких эллинофильствующих нобилей своего времени, как Сципион Младший, будущий завоеватель Карфагена, и его друг Гай Лелий. Из биографии Теренция мы знаем, что поэт поехал в Грецию и на обратном пути погиб.

Теренций создал шесть комедий, и все они дошли до нас. Дошли и краткие указания к ним, из которых мы узнаем о времени постановки комедий и их исполнении.

Первая комедия Теренция - "Андриянка" - была поставлена в 166 г., вторая - "Свекровь" - ставилась впервые в 165 г., но представление было сорвано, так как зрители в середине пьесы убежали смотреть кулачных бойцов и канатоходцев. Второй раз Теренций ставил комедию в 160 г., но зрители после первого акта бросились на игры гладиаторов.

В том же 160 г. Теренцию все же удалось поставить комедию "Свекровь".

Третья комедия Теренция - "Самоистязатель" - поставлена в 163 г., четвертая - "Евнух" - в 161 г., пятая - "Формион" - тоже в 161 г. и шестая комедия - "Братья" - в 160г.

Теренций использовал в комедиях "Андриянка", "Самоистязатель", "Евнух" и "Братья" сюжеты и образы комедий Менандра, который внутренне был близок ему по идейной направленности и стилевым особенностям. В комедиях же "Свекровь" и "Формион" использованы комедии Аполлодора. Теренций ставит в своих пьесах вопросы семьи, быта, воспитания, пропагандирует идеи гуманности, уважения к женщине. Характерные конфликты в комедиях Теренция - это конфликты между отцами и детьми, между мужем и женой.

2. Комедия "Свекровь".

В комедии "Свекровь" изображен юноша Памфил, страстно влюбленный в гетеру Вакхиду. Отец все же заставляет его жениться на дочери соседа Филумене. Через несколько месяцев после свадьбы Памфил оценил кроткий характер своей жены, полюбил ее и бросил гетеру Вакхиду. Ему пришлось в связи со смертью родственника уехать из дома. Во время отсутствия Филумена уходит к своим родителям, так как она знает, что скоро у нее должен родиться ребенок, и ребенок не от мужа, а от неизвестного человека, который совершил над ней насилие и с руки стащил кольцо. Истинной причины ухода из дома мужа она никому не говорит, кроме своей матери, и мотивирует уход невозможностью жить со свекровью. Свекровь Филумены Сострата изображается не по традиции фольклора - злой, сварливой женщиной, наоборот, она воплощение материнской любви, воплощение хранительницы домашнего очага. Старуха делает все, что в ее силах, чтобы устроить счастье своего сына и его жены.

Памфил по возвращении домой прежде всего побежал в дом тестя, чтобы встретиться с женой. Тут он узнал от тещи о рождении ребенка и о том, что ребенок не от него. Теща умоляла Памфила скрыть эту позорную тайну от людей, вопрос же о возвращении жены предоставила ему решать самому. Памфил - по характеру добрый, хороший человек, он умеет любить, и Теренций прекрасно раскрывает его психологию в тот момент, когда юноша дал слово теще скрыть от людей позор своей жены, но взять Филумену к себе, простив ей прошлое, он не может - мешает оскорбленное мужское самолюбие:

Обещал и слово это твердо я решил сдержать.
Взять ее назад, однако, честь не позволяет мне.
Нет, хотя любовь, привычка сильно тянут к ней меня.
Плачу, как подумаю, какая будет жизнь моя
И какое предстоит мне дальше одиночество.
С постоянством никогда ты не даешься, счастье!
Первая любовь печальный этот опыт мне дала.
С той сознательно порвал я, с этой то же сделаю (402-409).

Он нарочно лжет матери, что Филумена не хочет вернуться к мужу, потому что не может жить вместе со свекровью. Когда же мать говорит ему, что уедет в деревню, лишь бы Филумена вернулась в дом мужа, то Памфил возражает ей: "Мой сыновий долг внушает мне поставить выше мать".

Очень живо изображены во всей этой ситуации старики - отцы Памфила и Филумены.

Старики вызвали к себе бывшую любовницу Памфила гетеру Вакхиду и просили ее не принимать Памфила, чтобы не ломать его семейное счастье.

Вакхида говорит Филумене, что Памфил уже давно порвал с ней связь и что, таким образом, за ним нет никакой вины перед ней.

Во время этого разговора Миррина заметила на пальце Вакхиды кольцо своей дочки и спросила, как оно попало к гетере. Вакхида рассказала, что это кольцо подарил ей как-то пьяный Памфил, который после расспросов сознался, что он ночью совершил насилие "над девушкой какой-то и стащил в борьбе кольцо". Таким образом раскрылось, что жертвой Памфила была сама Филумена, его жена, и что этот ребенок родился от него.

Теренций изображает в этой комедии гетеру Вакхиду умной, чуткой женщиной. Она не хочет мешать семейному счастью своего прежнего любовника. Она его уважает за добрый характер, помнит его былую любовь к ней и поэтому делает все, от нее зависящее, чтобы вернуть Филумену в дом мужа. Она сознает, что не всякая гетера поступила бы так:

Другие так любовницы совсем не склонны делать:
Не в наших интересах, чтоб себе во браке счастье
Любовник находил. Клянусь, до низости подобной
Я никогда не доведу себя из-за корысти (834-838).

Эта комедия - по сути дела не комедия, а бытовая драма. В ней совсем нет комических образов. Пьеса раскрывает жизненный конфликт, и в ней хорошо подан характер пылкого Памфила, который, несмотря на юношеские увлечения, становится человеком, способным на глубокое чувство любви. Интересны характеры стариков отцов, Лахета и Фидиппа, любящих своих детей и прощающих им увлечения молодости.

Особенно характерно замечание Фидиппа, отца Филумены. Он знает, что Памфил страстно любил гетеру Вакхиду, и старик даже не осуждает юношу, когда тот после женитьбы не сразу порывает связь с Вакхидой. Фидипп считает, что чувство любви быстро не вырвешь из сердца, и поэтому он говорит о Памфиле и его связях с гетерой Вакхидой:

Если б сразу мог порвать
С ней после многолетней связи, я и человеком бы
Не считал его, не то что верным мужем дочери (555-558).

3. Комедия "Братья".

В 160г. до н.э. Теренций поставил комедию "Братья". Сюжет взят из одноименной комедии Менандра, и, кроме того, использована сцена одной из комедий греческого комедиографа Дифила. В комедии "Братья" раскрывается проблема воспитания. В ней изображаются два брата, Микион и Демея. Микион живет в городе, это купец широкого размаха, а Демея - в деревне, он крупный землевладелец. У Демеи два сына - Эсхин и Ктесифон. Эсхина взял к себе на воспитание Микион, он его усыновил, а Ктесифон живет с отцом в деревне.

Демея воспитывает своего сына в духе старых традиций: он строг с ним, не дает денег на развлечения, невесту ему прочит по своему желанию. А Микион в городе воспитывает своего усыновленного племянника, Эсхина, совсем иначе, по-новому: он с ним мягок в обращении, не запрещает ему веселиться в кругу молодежи. Микион сам говорит о своей системе воспитания, основанной на взаимном чувстве любви и доверии между родителями и детьми:

Отцовский долг скорее приучать детей
Все делать не из страха, доброй волею.
Отец и деспот этим-то и разнятся,
А кто того не может, пусть сознается,
Что вовсе не умеет управлять детьми... (77-81).
...........
Стыдом и чувством чести много легче нам
Детей сдержать, чем страхом, полагаю я (57 и след.).

Демея бранит брата за такое мягкое воспитание и считает, что тот избалует Эсхина и юноша станет мотом, кутилой. Между тем хотя Демея и держит своего сына Ктесифона в ежовых рукавицах, все же молодость берет свое, и юноша тайком от отца веселится с друзьями и братом Эсхином, влюбляется во флейтистку-гетеру.

Он хочет освободить девушку, выкупить у сводника, которому она принадлежит, но у него нет денег. Сводник собирается увезти флейтистку на Кипр, и Ктесифон из любви к девушке готов следовать за ней. Когда об этом узнал Эсхин, он, чтобы спасти брата, выкрал гетеру у сводника.

Весть об этом дошла до Демеи, и он бранит брата, считая, что все эти безобразные поступки юноши - результат мягкого вспита-ния. Когда же выясняется, что Эсхин силой увел от сводника гетеру не для себя, а для брата Ктесифона, что Ктесифон влюблен в гетеру, то Демея понимает, что его система воспитания не дала положительных результатов.

Заканчивается комедия сценой, заимствованной Теренцием из комедии Дифила. Демея иронически предлагает брату Микиону еще больше проявить свою мягкость в отношении окружающих людей: жениться на матери своей снохи, отпустить на свободу раба Сира, который во всем помогал Эсхину, и ближайшему родственнику снохи, бедному человеку, сдать в аренду участок земли.

Такой конец несколько нарушает ход комедии, но он был во вкусе большинства римской публики, которая еще считала, что без строгих мер в деле воспитания не обойдешься. Видимо, и Теренций полагал, что надо разумно проявлять в воспитании детей мягкость к ним, но и должную требовательность.

Автор любит людей, хочет им добра, он понимает, что человек иногда и заблуждается, но не клеймит его за то, а прощает ему ошибки жизни и призывает к их исправлению.

Недаром один из героев, старик Хремет, в комедии "Самоистязатель" говорит: "Я - человек! Не чуждо человеческое мне ничто" ("Homo sum et nihil humanum a me alienum puto"). Это выражение Теренция стало афоризмом, дошедшим до наших дней.

4. Стиль и язык.

Теренций не проявил такой большой самостоятельности в обрисовке персонажей, как Плавт, хотя оба они использовали сюжеты и образы греческих комедиографов.

Недаром биограф Теренция сообщает нам отзыв Юлия Цезаря об этом эллинофильствующем писателе:

Полу-Менандр, ты считаешься также великим поэтом,
И справедливо: ты любишь беседовать чистою речью.
Если б возможно лишь было прибавить комической силы
К мягким созданьям твоим, чтобы мог ты в почете сравняться
С греками и чтоб и в этом не ниже их также считаться!
Этого только и нет у тебя, и мне больно, Теренций!

Уже Цезарь отметил в стихотворном обращении к Теренцию его "чистую речь". О прекрасном литературном языке этого комедиографа говорит и Цицерон:

Также и ты, о Теренций, который отборною речью,
Переводя на латинский язык, выражаешь Менандра
И среди общей тиши предлагаешь в театре народу,
Все выражая изящно, везде говоря сладкогласно!

Действительно, у Теренция герои говорят изящным литературным языком. В их речи нет грубых просторечных выражений, почти нет архаизмов, но в ней нет и той сочности, которая характерна для языка плавтовских персонажей.

В отношении композиции комедии Теренция близки к комедиям Менандра, но прологи Теренций строит лучше своего учителя: он не раскрывает в них заранее содержание пьес и благодаря этому держит зрителей в напряжении в течение всего театрального представления.

Теренция главным образом ценили в кругах образованных эллинофильствующих аристократов. Но позже, во времена Римской империи, комедии Теренция стали более популярны. Многие грамматики занялись изучением и толкованием их. До нас дошли комментарии к комедиям Теренция, составленные грамматиком Донатом (IV в. н.э.), который в процессе анализа часто сравнивает текст комедий Теренция с теми греческими комедиями, из которых римский комедиограф брал сюжеты и образы.

5. Теренций в последующей литературе.

В средние века и в эпоху Возрождения Теренций был одним из самых популярных античных авторов. Язык его комедий считался образцом классического латинского литературного языка. Теренция изучали, переводили, и недаром до нас дошло так много списков комедий Теренция, и среди них древнейший список IV в. Этот список называется "Codex Bembinus", по имени обладателя его, кардинала Бембо, и хранится в Риме, в Ватиканской библиотеке.

Технику построения комедий Теренция, их изящный латинский язык использовали в своих церковных драмах средневековые драматурги. Так, монахиня Гросвита Гандерсгеймская (X в.) откровенно признается, что в своих церковных драмах использовала композицию, изящный язык комедий Теренция, их драматургическую технику, но в иных целях: античный комедиограф прославляет плотскую любовь, а она славит веру в бога.

Высоко ценили Теренция в XVIII в. теоретики так называемой "слезливой комедии". Они считали его своего рода зачинателем этого жанра.

С большим одобрением относился к Теренцию виднейший представитель немецкого просвещения Лессинг. Он посвятил ему ряд статей в своей знаменитой "Гамбургской драматургии" (статьи 71, 72, 97, 98, 99, 100).

Следующая глава

литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений



Новости

Для вас со скидками стоматология для беременных без дополнительной оплаты.

Врач-невролог Наталья Ярулкина: «Иглотерапевты иногда выглядят смешно»
Профессор Николай Богданов рассказал историю из своей молодости.
Ученые выяснили, что поможет прийти в форму после родов
После завершения эксперимента исследователи проанализировали все данные по каждой маме. Оказалось, что регулярные и непродолжительные тренировки, а также здоровый сон и питание помогли женщинам избавиться от лишнего веса.
Huawei выпустит новый бюджетный смартфон Honor 6S
Компания Huawei выпустит новый бюджетный смартфон Honor 6S. Стоимость модели составит всего 120-130 долларов. По словам специалистов, главную часть дохода вс производители смартфонов получают за счет бюджетных гаджетов.
С конца декабря миллионы телефонов лишатся поддержки WhatsApp
Интересно, что именно WhatsApp было тем приложением, которое поддерживало собственный продукт для разных мобильных платформ, начиная с ранних версий.
Власти могут увеличить финансирование Северного Кавказа в 2018 г
Власти могут увеличить финансирование Северного Кавказа в 2018 году, если регион покажет реальные результаты работы по развитию, сообщил министр по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов на форуме "Российский Кавказ".
Какие поправки в закон о долевом строительстве готовит в Минстрой РФ
Пока предполагается, что уровень взносов стройкомпаний в компенсационный фонд составит, примерно, 1% от стоимости проекта.
В ВолГУ подписано соглашение о создании студенческого Велком-центра
Соглашение подписали ректор Волгоградского государственного университета Василий Тараканов и директор Российского центра молодежного туризма Вадим Кокорев. Волгоград стал пятым городом в России, где будет создан подобный центр.
Новогодний отдых на курортах Карпат значительно подорожал
Эксперты, сравнивая цены и сервис курортов в Карпатах и за рубежом, приходят к мнению, что отечественный отдых в разы дороже заграничного.
Рейтинг@Mail.ru