Античная литература



литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений

Печатается по книге:
Лосев А.Ф., Античная литература - М: ЧеРо, 2005.
Под редакцией проф. Тахо-Годи.
Издание седьмое.

СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Часть первая. ГРЕЦИЯ
I. Мифология
II. Догомеровская поэзия
III. Гомеровский эпос
IV. Гесиод
V. Классическая лирика. Элегия и ямб VII-VI вв. до н.э.
VI. Классическая лирика. Мелос VII-VI вв. до н.э.
VII. Классическая лирика. Мелос VI-V вв. до н.э.
VIII. Социально-историческое значение классической лирики и переход от лирики к драме
IX. Происхождение драмы
X. Эсхил
XI. Софокл
XII. Еврипид
XIII. Происхождение и развитие комедии до Аристофана
XIV. Аристофан
XV. Зарождение литературной прозы
XVI. Проза V-IV вв. до н.э.

A. Историография

Б. Ораторское искусство

B. Философия. Платон и Аристотель

XVII. Эллинизм
XVIII. Новоаттическая комедия. Менандр
XIX. Феокрит из Сиракуз
XX. Каллимах
XXI. Аполлоний Родосский
XXII. Риторика и учение о стиле
XXIII. Плутарх
XXIV. Лукиан из Самосаты
XXV. Греческий роман
Часть вторая. РИМ
I. Введение
II. Архаическая пора доклассического периода
III. Зрелая пора доклассического периода середина (III в.- до первой половины II в. до н.э.)
IV. Плавт
V. Теренций
VI. Конец доклассического и начало классического периода. Время кризиса и гибели республики (середина II в.- до 30 г. I в. до н.э.)
VII. Цицерон
VIII. Лукреций
IX. Лирическая и лиро-эпическая поэзия (середина I в. до н.э.)
X. Общий обзор классической литературы периода принципата
XI. Вергилий
XII. Гораций
XIII. Тибулл и Проперций
XIV. Овидий
XV. Историография I в. до н.э.
XVI. Послеклассическая литература. Ранняя Римская империя (I в. н.э.- первая половина II в. н.э.)
XVII. Послеклассическая литература. Поздняя Римская империя (II в. н.э.)
Заключение

Предыдущая глава

XV. ИСТОРИОГРАФИЯ I В. ДО Н.Э.

1. Римская историография

- от Катона Старшего до Тацита - с большой полнотой отражает факты истории и предания Рима. Одним из первых историков Рима был Марк Порций Катон Старший. Труды римских историков II в. и первой половины I в. до н.э. сыграли большую роль в создании классической римской историографии.

2. Юлий Цезарь.

Гай Юлий Цезарь - полководец и один из основателей Римской империи и цезаризма, был выдающимся авто ром военно-исторических мемуаров и написал несколько литературно-критических работ высокого художественного качества по языку и стилю.

Цезарь родился в 102 г. до н.э., происходил из патрицианского рода Юлиев; он получил ораторское образование, как и Цицерон, и учился на острове Родосе у знаменитого оратора Молона.

В 70-х и 60-х гг. Цезарь выступил в Риме как сторонник демократической партии популяров. Он сумел щедрыми "играми и раздачами" завоевать симпатии народа.

В 58-49 гг. Цезарь завоевывает Галлию. После возвращения в Рим и захвата власти Цезарь занят вопросами реорганизации государства. Борьба за власть приводит к войне с Помпеем, бывшим союзником по триумвирату.

Ожесточенная гражданская война ведется Цезарем успешно, но в 44 г. он гибнет, убитый в сенате сторонниками республики.

Цезарь написал "Записки о Галльской войне", произведение, прославляющее его подвиги и завоевания в Галлии и даже фактически неудачные походы в Британию.

Другое его произведение - "Записки о гражданской войне" - стремится убедить читателей в том, что гаржданская война вызвана исключительно действиями врагов Цезаря, и вместе с тем показать, что он только защищал права республики, попранные Помпеем и его сторонниками. Цезарь пишет свои записки в третьем лице, чтобы придать более объективный характер действиям и приказаниям "полководца - мудрого и любимого войсками, ведущего народ Рима к победам".

Литературные труды Цезаря, по мнению Цицерона, отличаются строгой точностью и простотой - они восходят к школе Фукидида; им свойственна некая "чистота и знаменитая краткость". С них точно сорвана "одежда" словесных эффектов, фигур и др. Действительно, Цезарь в своих "Записках о Галльской войне" и "Записках о гражданской войне" дал классические образцы ясной, экспрессивной и предельно лаконичной латинской прозы, совершенной по грамматическому строю и очень изысканной по лексике. Он сам пишет, что основой красноречия является умелый выбор слов и что слов неупотребительных или малоупотребительных "надо избегать, как опасных утесов".

В трудах Цезаря (в некоторых главах "Галльской войны", VI) встречаются художественные описания, например, грандиозных Гер-кинских лесов, полей, ландшафтов с могучими однорогими быками, лосями и зубрами.

Замечательны описания жизни галлов, германцев, венетов, их прочнейших кораблей в "закрытом" море Севера (III). Цезарь старается везде выставить себя гуманным, милосердным вождем, который несет соседним с Римом племенам мир и помощь.

Эти утверждения находились в полном противоречии с теми жестокостями, казнями, истреблением целых племен, которыми сопровождались завоевательные походы Цезаря.

Цезарь пишет в строго деловом, фактическом плане о тех народах, в столкновение с которыми он приходит: о их военной силе, о знаменитых боях и труднейших победах римских легионов над могущественнейшими и сильнейшими "варварскими" племенами, угрожавшими свободе Рима и его провинций.

С увлечением военного специалиста он пишет о крепостях, осадах, военных машинах, укреплениях. Со всеми техническими подробностями описывает он (кн. IV) знаменитый римский мост через Рейн, очень сложный по конструкции, который его воины построили в 10 дней.

Описание осады Алезии (VII, 69-90) дает яркое представление о той войне, полной жестокостей, которую Цезарь вел в Галлии. Осажденные галлы сопротивлялись мужественно. Показательна приводимая в тексте речь одного из галльских вождей, призывающих не сдаваться в римское рабство, хотя бы пришлось питаться трупами стариков, как это делали осажденные предки.

Жестокой была расправа с венетами: они сдались на "милость победителя". Цезарь же, чтобы научить их уважать послов Рима, казнил весь венетский сенат, а сдавшихся продал "с аукциона". Истреблены были и гельветы -их осталось 110 000 человек из 367 000.

Отдавая должное героическому сопротивлению гельветов, Цезарь пишет: "В остром бою все шло с переменным успехом... За сутки мы не видели спины врага" (I, 26). Победа изменила Цезарю, по его признанию, в первом походе в неизведанную Британию (IV), но он сумел спасти римское войско, теснимое бриттами. Всего Цезарем было написано о Галльской войне семь книг (восьмая была написана соратником Цезаря - Гиртием).

3. Саллюстий.

От Гая Саллюстия Криспа (86-35 гг. до н.э.) дошло полностью два сочинения - "Заговор Катилины" и "Югуртинская война" (история трудной войны римлян с ну-мидийским царем Югуртом II), а также "История" - изложение римской истории за 10 лет, начиная с 78 г., дошедшее лишь в отрывках.

Саллюстий - талантливый мастер исторической прозы - происходил из плебейского рода, сначала был в рядах популяров, далее перешел к Цезарю; управляя провинцией Африкой, нажил большое состояние. Он противник аристократии и богачей и обличал их за то, что они не дают способным выходцам из других сословий достигать ответственных государственных должностей. В этом он видит причину разложения республики.

Саллюстий стремился в "Заговоре Катилины" возможно полнее разоблачить пороки того общества, когда "на месте скромности, умеренности и нравственности царили дерзость, расточительство и корыстолюбие" и когда готовилось "невиданное... злодеяние и неизведанная дотоле опасность" нависла над'государством (Введение. С. П. Кондратьев).

"...Побуждали его к тому же и извращенные нравы, царившие в государстве,- жертвы двух отвратительных, хотя и различных между собой зол: мотовства и жадности.

В столь сильно испорченном государстве Катилине нетрудно было сгруппировать вокруг себя весь цвет позоров и преступлений" (гл. 5).

В своем труде в оценке событий, в характеристиках Саллюстий очень тенденциозен, но все же, говоря о гибели Катилины, он отдает должное его мужеству (гл. 60).

"...Когда же Катилина увидел, что его войска разбиты и что он остается лишь с незначительной кучкой людей, он, помня о своем происхождении и прежнем достоинстве, бросается в тесно сомкнутый строй врагов, здесь, сражаясь, он падает пронзенный" (С. П. Гвоздев).

Саллюстий, подобно Фукидиду, вводит в текст речи героев исторические события. В сенате по делу Каталины выступает Цезарь - за смягчение приговора, Катон - с программной критикой равнодушного к народу сената.

Саллюстий, ограниченный своими политическими симпатиями, не мог понять глубоких корней заговора Каталины. Несомненно, масса безземельных и задолжавших римских граждан еще со времени героических трибунов - Тиберия и Гая Гракхов - требовала новых законов о земле, о гражданстве, об оплате жилищ.

Второе историческое сочинение Саллюстия - "Югуртинская война" - также отмечало порочность римского государственного строя. Причина, почему Рим долго не мог победить нумидийского царька Югурту, лежала в самой системе деятельности римского правящего нобилитета: нумидийцы, Югурта поняли, что можно подкупать, интриговать, взятками привлекать к себе римлян и парализовать их силы.

Саллюстий в своих монографиях и в "Истории" во многом следует Фукидиду, восприняв от него интерес к установлению связи между событиями, идею исторического прагматизма. Вообще Саллюстий стремится не столько к полноте в передаче фактов, сколько к указанию их морального смысла и таким путем к поучению своих современников.

Саллюстий создал жанр художественно-исторического трактата, яркий и характерный по языку, и подготовил путь Тациту.

4. Тит Ливии.

Тит Ливии родился в 59 г. до н.э. в городе Патавии (в современной Падуе), был воспитан в старинных республиканских традициях и получил философское и риторическое образование. Патавия в гражданскую войну была на стороне Помпея, город имел республиканские традиции, поэтому Ливии получал от Октавиана Августа иногда ироническую оценку "помпеянца". Но в исторических трудах Ливия проводится идеология правящих кругов римского общества эпохи принципата Августа, родственная политическим идеям "Энеиды" Вергилия.

В основе исторических трудов Ливия лежит идея величия Рима, прославления древних нравов, героики и патриотизма предков. Это преклонение перед нравами предков вполне совпадало с реставрационной политикой принципата. Октавиан Август мастерски делал вид, что он восстанавливает республику; древние нравы считались образцом для современников.

Тит Ливии создал своего рода "поэтическую эпопею в прозе", считая историю наставницей жизни. Ливии писал сильным, эмоционально захватывающим языком; он дает яркие художественные характеристики, описания событий и героических фигур - патриотов легендарного Рима; Ливии - прекрасный ритор. Подобно Фукидиду и Саллюстию, он влагает правдиво художественно построенные речи в уста исторических лиц. Но в отличие от Фукидида Ливии не исследователь, а историк-литератор, повествующий о событиях без их анализа.

Из всего монументального труда Ливия - Истории "от основания города" (Рима) в 142 книгах сохранилось 35 книг. О содержании остальных книг историки судят по сохранившимся от IV в. н.э. кратким обзорам-аннотациям. Ливии в первой декаде (I-X) разворачивает панораму древнейших сказаний о братьях Ромуле и Реме - детях весталки и бога Марса, вскормленных волчицей, основателях Рима, о героях первых веков Римского государства, патриотах - защитниках родины. Пусть эти полулегендарные герои древнейшего Рима - Муций Сцевола, Деций Мус и другие - исторически не существовали, но, художественно поданные Ливнем как народные герои, они ценны и вошли в мировую литературу о героях. Полными национального колорита являются XXI-XXIV книги Ливия. Перед началом 2-й Пунической войны в карфагенском совете выступает посол Рима. В решительный момент с особой римской республиканской суровой торжественностью - покрывая левое плечо тогой (закидывая длинную, углом опускающуюся в складках тяжелую ткань назад, за спину), римлянин требует от вероломных пунийцев ответа: "Приносим вам войну или мир - принимайте решение!" Вся XXI книга Ливия - настоящая школа героики.

В своем труде Ливии описывает тяжелые войны с грозным врагом Рима - карфагенским полководцем Ганнибалом, красочно изображая отдельные этапы этой борьбы.

Ливии рисует осаду Сагунта (союзной с Римом греческой колонии на юго-западном побережье Испании), страшные поражения римских легионов, неотвратимый, казалось, разгром Рима, приводит клич (получивший такую широкую известность) - "Ганнибал у ворот!", поднявший римский народ на отчаянную борьбу с Карфагеном, увенчавшуюся полной победой.

Ливии - большой художник массовых сцен боев и собраний, описаний местности, городов и героев. Следуя за Цицероном, Ливии обильно вводит в текст повествования эффектные положения и речи.

Сципион с легионами уже перешел в Африку и грозил самому Карфагену... Испуганный карфагенский сенат вызывает к себе на защиту из Италии Ганнибала. "Скрежеща от гнева зубами", по словам Ливия, покидал Ганнибал Италию, которой он угрожал почти двадцать лет.

Ливии приводит речи Ганнибала и его противника, римского консула Публия Корнелия Сципиона, перед решительной битвой при Заме (Ливии, кн. XXX, гл. 30-31). Оба вождя "роковые", как их называет Ливии, встретились, каждый с переводчиком. Оба долго молчали. Ганнибал первый начал речь, гордыми аргументами прося мира:

"...Надо же было судьбе допустить и такую насмешку, что, взявшись за оружие в консульство твоего отца и впервые сразившись с ним как предводителем римского войска, я теперь, безоружный, прихожу к его сыну просить мира... Чем я был при Тразимене и Каннах, тем сегодня являешься ты... Всякому счастью, чем оно больше, тем менее следует верить... Мы не отказываемся признать все, из-за чего началась война,- Сицилию, Сардинию, Испанию и все острова, находящиеся между Африкой и Италией... Теперь я, Ганнибал, прошу мира" (Андрианов).

Ответ Сципиона исполнен дипломатического величия:

"Я не обманывался, Ганнибал, относительно того, что при первом намеке на твое прибытие карфагеняне нарушили верность заключенному перемирию и уничтожили надежду на мир... Не отцы наши первыми затеяли войну из-за Сицилии, и не мы - из-за Испании: в первом случае опасность союзных нам мамертинцев, во втором - гибель Сагунта вынудила нас на святую и законную войну; что вы вызвали нас, признаешь и ты сам, и свидетели боги, которые первой войне дали конец, согласный с божескими и человеческими законами, и настоящей дают и дадут такой же..."

И Ганнибал был разбит римлянами при Заме, а в 3-ю Пуническую войну Карфаген был разрушен римлянами до основания.

Для Ливия характерны темы в духе римской республиканской гуманности и борьбы за свободу плебса. В книге II (гл. 23-24, 27-33) представлена ожесточенно-героическая борьба народа против долгового закабаления и показана победа народных масс: введена должность народного трибуна, лица неприкосновенного, имеющего право veto - запрещение распоряжений римских властей вплоть до консулов.

Язык Ливия - периодическая речь, плавное течение длинных периодов; часто даны элементы народного языка.

Для современников Тит Ливии был общепризнанным авторитетом. Он оставался прославленным писателем и в поздней Римской империи, и в эпоху гуманизма.

XVI. ПОСЛЕКЛАССИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. РАННЯЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. I в. н.э.- первая половина II в. н. э

Утвердившийся в конце I в. до н.э. принципат Августа, рядившийся вначале в ветхие одежды республики, превращается в I в. н.э. в Римскую империю с тиранической властью императора, опирающегося на войско, при почти полной пассивности общественных сил.

Римская империя расширяет свои границы на Рейне, Дунае, на Британских островах. Она хищнически эксплуатирует свои многочисленные обширные провинции.

Рим ведет оживленную торговлю, особенно с западными провинциями. В столицу империи приводятся массы рабов. В Рим приезжают со всех концов обширного государства философы, поэты, художники. Императоры стремятся украсить Рим монументальными постройками, пышными храмами, театрами, великолепными памятниками так, чтобы и архитектура и скульптура отражали мощь и блеск империи.

Но, несмотря на внешнее величие, в Римской империи уже выступают черты разложения рабовладельческой системы. Мелкие свободные труженики, будучи не в силах конкурировать с крупными землевладельцами, оставляя свои участки, уходили в города и превращались в люмпен-пролетариев. В I в. н.э. произошла перемена и в социальном составе римского общества.

Старая сенатская аристократия была сломлена и в значительной мере заменена знатью провинций и италийских городов. Она еще пыталась иногда путем заговоров, убийств произвести переворот и вернуться к традиции римской аристократической республики, но победа оставалась за императорским режимом. И сенатская оппозиция искала себе утешение в стоической философии, проповедующей нравственное самоусовершенствование и уход от активной политической деятельности.

Второе привилегированное римское сословие - всадники - превратилось в период Римской империи в бюрократическое чиновничество, всецело зависящее от императора. Но в конце концов все римские граждане - и знать, и богачи, и мелкие свободные труженики, и нищие горожане - были совершенно бесправны.

После классического периода литература в дальнейшем была представлена писателями, поставившими свое искусство на службу императорскому режиму или же занятыми практической моралью и пропагандой философских идей, главным образом идей стоической философии (Сенека, Персии). Характерным было также появление писателей-провинциалов (Марциал, Квинтилиан). В произведениях ряда писателей господствуют риторический стиль, стремление сблизить художественную прозу с ритмической поэзией. Для них типичны жанры поэмы и трагедии с мифологическими сюжетами и жанр сатиры-беседы.

1. Сенека.

Еще больший интерес к стоической морали, чем при Августе, обнаруживается во времена Нерона, с правлением которого связана жизнь и деятельность Луция Аннея Сенеки. Сенатская аристократия, всецело подчиненная императору, была настроена оппозиционно. Но, не находя поддержки в народе, она могла лишь пассивно выражать свое недовольство произволом императора. Практическая мораль в духе стоической школы с ее строгими требованиями и в то же время с проповедью пассивности, оправдывающей бездеятельность аристократии, была ее идеологической основой. Но стоические идеалы в обстановке неограниченной власти императора уживались с эпикуреизмом как призывом к наслаждениям. В них аристократия находила забвение от бесправия перед императорской властью.

Литература оппозиции не стремилась к коренным социальным реформам, она ставила общие вопросы этического характера и разрешала их в духе эклектической философии.

Создавался "новый" исторически-декламационный стиль, сторонники которого гордились "веселой красотой" речи, проявлявшейся в остроумных, коротких сентенциях, изобилии метафор, составляющих изысканное -поэтическое убранство. Создателем этого нового стиля, сменившего "старинный" стиль Цицерона, является Сенека.

а) Биография.

Луций Анней Сенека, философ и писатель (4 г. до н.э.- 65 г. н.э.), родился в Испании в Кордубе (Кордова). Отец его, написавший труд о римских риторах, был из сословия всадников. Он оказал большое влияние на риторическую подготовку сына. Луций Сенека получил образование в Риме. Он учился философии у стоиков Аттала и Папирия Фабиана, пифагорейца Сотиона. До конца своей жизни он сохранил склонность к стоицизму, хотя интересовался Платоном и Эпикуром.

Свою деятельность как судебный оратор он начал в 31 г. Его успешные выступления в сенате в качестве квестора возбудили недовольство Калигулы, который хотел его убить. Смертная казнь грозила Сенеке и при Клавдии. Вследствие интриг Мессалины сосланный в 41 г. на Корсику Сенека оставался там до 49 г. По возвращении в Рим он, получил должность претора благодаря покровительству Агриппины, второй жены Клавдия, которая поручила Сенеке воспитание своего сына от первого брака, будущего императора Нерона.

Когда Нерон вступил на престол, Сенека вместе с начальником преторианских когорт Афранием Бурром в течение пяти лет фактически управлял государством, и это время ослабленного деспотического режима считается счастливым "пятилетием Нерона". Облеченный властью, получивший звание консула, Сенека накопил огромное богатство. Это вызвало против него оппозицию, усиливавшуюся тем, что Сенека вынужден был прикрывать такие преступления Нерона, как отравление сводного брата и убийство матери. В 62 г. он удалился от двора, но, по-видимому, продолжал принимать участие в политике, так как в 65 г. в связи с раскрытием заговора против императора он по приказу Нерона покончил жизнь самоубийством.

О смерти Сенеки, встреченной им с твердостью, достойной стоика, рассказывает историк Тацит.

б) Литературная деятельность.

Литературное наследст во Сенеки состоит из сочинений философского характера и поэти ческих произведений.

К первой группе относятся: 1) три утешительных послания к Марции, дочери пострадавшего при Тиберии историка Кремуция Корда, послание из ссылки к матери Гельвии и к влиятельному вольноотпущеннику Клавдия Полибию; 2) трактаты-диалоги, содержанием которых являются вопросы этики ("О гневе", "О кратковременности жизни", "О милосердии", "О стойкости мудреца", "О счастливой жизни", "О досуге", "О спокойствии души" и др.), "Естественнонаучные вопросы" и, наконец, сборник "Моральные письма к Луцилию".

К поэтическим произведениям принадлежат эпиграммы, сатира на убитого императора Клавдия "Отыквление" и 10 трагедий: "Безумствующий Геркулес", "Троянки", "Финикиянки", "Медея", "Фед-ра", "Эдип", "Агамемнон", "Фиест", "Геркулес на Эте" и "Октавия".

в) Философские сочинения Сенеки.

В своих философских сочинениях Сенека проповедует принципы стоической философии, главным образом ее практическую сторону. Поэтому особенный интерес он проявляет к вопросу о благе людей и о добродетели как средстве к достижению этого блага. Задача философии - научить жить и научить достойно умереть. Человек, по его мнению, должен искать счастья не в материальных благах, а внутри себя, поэтому Сенека превозносит простоту нравов, показывает преимущества радостей бедняка перед пресыщенностью богачей.

Пассивность, примирение со своей участью есть следствие царящей в мире неумолимой необходимости, предотвратить которую мудрец не в состоянии. Он должен покориться божественной силе, которая проявляется во всей природе. Признавая пассивность в духе стоической морали, Сенека разделяет положение Эпикура об уходе в частную жизнь в трактатах "О досуге", "О душевном покое".

Однако между проповедью моральных устоев и их осуществлением у Сенеки есть определенные противоречия. Осуждая стремление к богатству, Сенека сам накопил огромные богатства, которые оценивались в 300 миллионов сестерций (150 миллионов рублей золотом). Оправдание своей непоследовательности, о нападках на которую он упоминает в трактате "О счастливой жизни", Сенека находит в компромиссе: мудрец не стремится к богатству, не отдает ему своей души, но и не отказывается от него и предпочитает его бедности.

Призывая, согласно Эпикуру, к уходу в частную жизнь, Сенека сам стремился к власти, оправдывая это тем, что мудрец должен следовать только добродетели, и тем это почетнее, чем труднее, поэтому ему и надлежит служить при дворе тирана...

Такая же непоследовательность наблюдается и в отношении Сенеки к народу. В трактатах "О благодеяниях", "О гуманности" он рисует идеал "просвещенного монарха", опирающегося на народ, а вместе с тем к толпе он испытывает презрение и выражает настроение высших кругов рабовладельческого общества.

Недоверие внушают и его мысли о равенстве всех людей между собой. В "Письмах к Луцилию" (47-е письмо) он говорит:

"Я... узнаю, что ты обходишься со своими рабами как с близкими. Так и подобает при твоем уме и образованности. Они рабы? Нет, твои соседи по дому. Они рабы? Нет, твои сотоварищи по работе, если ты вспомнишь, что и над тобой, и над ними одинакова власть фортуны" (Ошеров).

Вместе с тем в консульство Сенеки по отношению к рабам применялись самые жестокие наказания. Из всех его афоризмов самыми искренними можно признать те, в которых он выражает свое презрение к смерти. "Гораздо опаснее жить дурно, чем умереть славно",- говорит он. Личным примером он доказал, что не испытывал никакого страха перед смертью.

Несоответствия между проповедью, образом жизни и действиями Сенеки объясняются сознательным эклектизмом его философии.

Все философские сочинения Сенеки имеют дидактический, воспитательный характер. Легко запоминающиеся короткие сентенции, выраженные образным языком, антитезы, парадоксы, преувеличения составляют особенность языка философских сочинений Сенеки, особенность созданного им нового стиля.

г) Поэтические произведения.

Из поэтических произведений выше упомянуты эпиграмма, сатира "Отыквление" и 10 трагедий, написанных в духе приподнято-риторического, так называемого "Нового стиля", характерного для Сенеки.

Дошедшая до нас сатира на смерть императора Клавдия "Отыквление" представляет собой ядовитую пародию на принятый обычай обожествления императоров после их смерти. В "Отыквлении" автор рисует превращение Клавдия не в бога, а в тыкву, символически обозначающую глупость. Этот памфлет был написан Сенекой в угоду Нерону и написан в духе древнего киника Мениппа прозой, смешанной со стихами разных размеров, причем автор остроумно использовал цитаты из Гомера, Еврипида, Вергилия и других. Действие происходит на небе, на земле и в подземном царстве. Описание последних минут пребывания на земле Клавдия, умирающего от болезни желудка, носит комический характер. На небе обожествленный Август на пародийном заседании сената богов произносит речь с перечислением всех злодеяний комически представленного Клавдия, издевается над его речью, его внешним видом. Клавдий признан виновным и должен отправляться в подземное царство. По пути Клавдий пролетает над землей, видит свои собственные похороны, которые всех привели к вострог. В подземном царстве Эак обвиняет его на основании закона об убийцах и по примере Клавдия выслушивает только одну сторону. Клавдий присужден к бесцельному труду - собирать кости в стакан без дна.

д) Трагедии.

Таким же моралистом, как в философских трактатах, выступает Сенека и в своих трагедиях. Все они, за исключением одной "Октавии", написаны на мифологические темы, использованные в творчестве греческих трагиков. Однако сюжеты трагедий у Сенеки получают своеобразную разработку, так как действительность эпохи Нерона наложила на них свою печать.

Трагические сцены принимают в пьесах Сенеки уродливые формы, особенно при изображении убийств, преступлений или проявления жестокости.

В трагедиях также высказываются взгляды в духе стоической морали и ощущается отношение автора к императорскому режиму. Так, в трагедии "Агамемнон" Сенека устами хора прославляет простую жизнь. "В скромном быту долговечнее жизнь, и счастлив тот, кто затерян в толпе". Этот основной мотив повторяется и в других трагедиях ("Федра", "Фиест", "Эдип" и др.) В противоположность скромной незатейливой жизни в трагедиях осуждаются пресыщенность богатых и власть тиранов. Нет справедливой царской власти, когда "и правда, и стыд, и брачная верность бегут из дворцов" ("Агамемнон"). Никто не выдерживает долго власть, основанную на насилии, а умеренная власть остается ("Троянки"). Мысль о судьбе, смерти, самоубийстве преследует Сенеку также в трагедиях. "У человека можно отнять жизнь, а не смерть",- говорит Эдип ("Эдип").

В полном соответствии с такими идеями находятся образы трагедий. Это - люди большой страсти, проявляющие чрезмерную жестокость (Медея, Федра). Образы их прямолинейны и схематичны. Герои произносят слишком длинные монологи, на которые оказала влияние риторика (монолог Андромахи о смерти маленького сына Астианакса), обилие афоризмов создает искусственный декламационный стиль, так отличающий трагедии Сенеки от трагедии его греческих предшественников.

Для примера сравним "Медею" Еврипида с "Медеей" Сенеки. Это не обманутая в своих чувствах жена, страдающая мать, решившаяся на бесчеловечный поступок, какой она является у Еврипида. У Сенеки - это поглощенная ненавистью и местью злая волшебница, уже с самого начала задумавшая преступление. У Еврипида Медея перед хором коринфянок говорит о тяжелом положении женщины в семье, о неравной морали для мужчин и женщин и в этом ищет оправдание своего преступления. У Сенеки трагедия насыщена монологами Медеи, в которых обилие сентенций, афоризмов хотя и усиливает целеустремленность, страстность образа, но делает его менее человечным. "Судьба боится храбрых, давит трусов"; "Судьба у нас отнять богатство может, отнять не может дух",- говорит Медея. Колебания начинаются в пятом действии, но они не производят впечатления сложной внутренней борьбы - чисто внешне Медея выражает ими противоречивость своих чувств. Она хочет вернуть любовь Ясона и бежать с ним вместе, а у Еврипида Медея ненавидит обманувшего ее Ясона.

Магические действия Медеи Сенека излагает очень подробно: он описывает волшебные заклинания, всевозможные ядовитые растения, змей, яд которых Медея смешивает. От яда сгорает, весь дом, и это даже угрожает городу. У Еврипида нет такого изображения магических действий, от яда погибают невеста и ее отец.

Изображение Сенекой убийства детей не за сценой, как это было у Еврипида, а в присутствии зрителей противоречило требованиям классической эстетики.

Выступая философом-моралистом, Сенека с точки зрения стоицизма осуждает губительные страсти. С этой же точки зрения он признает непреодолимость рока, и потому в его трагедиях не торжествует свободная воля человека, а выступает его обреченность.

Трагизм в его произведениях создается изображением страшных сцен и патетическими монологами, рассчитанными на эффект. В них отсутствует последовательное развитие действия. Полагают, что трагедии Сенеки были написаны для чтения, а не для постановки на сцене.

Трагедия "Октавия" занимает особое место среди произведений этого жанра. Это - историческая римская трагедия - претекста - на современную Сенеке тему. В трагедии изображается несчастная судьба первой жены Нерона Октавии, которую он сослал на отдаленный остров, а затем казнил. Трагедия интересна тем, что в ней выступает сам Сенека, дающий наставления Нерону в духе стоицизма. Сенека прославляет в этой трагедии Агриппину и критикует зависимость сената от императора. Вследствие явно оппозиционного характера "Октавия" Сенеки, в авторстве которого некоторые исследователи сомневаются, могла быть издана только после смерти Нерона.

е) Значение произведения Сенеки для последующего времени.

В средние века для воспитания в христианском духе составлялись сборники, в которых приводились сентенции Сенеки. Как моралиста его упоминает Данте.

В новое время трагедии Сенеки оказали влияние на развитие европейской драмы. В "Гамлете" есть указание на Сенеку. Корнеля и Расина во Франции увлекали патетика, изысканность сентенций Сенеки. Одноплановость его образов соответствовала требованиям классицизма. Корнель ("Эдип", "Медея") и'Расин ("Федра" и др.) использовали древнюю форму для передачи содержания в соответствии с современной им жизнью. До настоящего времени трагедии Сенеки представляют интерес не только с точки зрения стиля, но и как выражение протеста против любой тирании.

2. Петроний.

а) Жизнь.

Средневековые рукописи IX в. каролингских монахов сохранили нам извлечения из очень интересного большого повествовательного произведения, приписываемого Петро-нию Арбитру. Римский историк Тацит в своем труде "Анналы", в XVI книге (18-19), дает яркую характеристику аристократа времен Нерона, Гая Петрония. По словам Тацита, это был образованный, с утонченным вкусом человек. Будучи послан в Вифинию проконсулом, а потом консулом, "он выказал себя достаточно деятельным и способным справляться с возложенными на него поручениями", но затем оставил служебную карьеру и "был принят в тесный круг наиболее доверенных приближенных Нерона и сделался в нем законодателем изящного вкуса, так что Нерон стал считать приятным и исполненным пленительной роскоши только то, что одобрено Петронием". Дальше Тацит передает, что Петроний был обвинен в участии в заговоре Пизона, но, не дождавшись приговора, покончил жизнь самоубийством, расстался с жизнью с эпикурейским спокойствием и провел свои последние часы на пиру, среди друзей, в обычной для него богатой и изящной обстановке. Он слушал пение, декламацию легких стихов (carmina levia et faciles versus), "вскрыв себе вены, то, сообразно своему желанию, перевязывая их, то снимая повязки... затем он пообедал и погрузился в сон, чтобы его конец, будучи вынужденным, уподобился естественной смерти" (А. Бо бович).

Перед смертью Петроний отправил Нерону своего рода завещание, в котором заклеймил разврат императора и его преступные деяния.

б) "Сатирикон".

Обычно Петрония Арбитра, обрисованного Тацитом, и считают автором большого повествовательного произведения, дошедшего до нас под названием "Сатирикон" или, точнее, "Книга сатир" ("Satiricon libri"), К сожалению, это произведение дошло до нас лишь в отрывках из 15-й и 16-й книг, а всего их, видимо, было 20. Попытки восстановить сюжетную линию всего произведения, как это сделал, например, в XVII в. французский офицер Нодо, окончились неудачей, и все формы такого сочинительства наука решительно отвергает.

Главными героями "Сатирикона" являются бродяги, юноши Энколпий, Аскилт и мальчик-подросток Гитон. Потом к этой компании присоединяется бывший ритор-учитель, старик Эвмолп. Все они развратники, воры, люди, попавшие на дно римского общества. Двое из них, Энколпий и Эвмолп, довольно знающие люди, они разбираются в литературе, искусстве, Эвмолп пишет стихи. Бродяги скитаются по Италии, живут подачками богатых людей, к которым их для развлечения приглашают то на обеды, то на ужины. Герои при случае не прочь что-либо украсть. Во время своих скитаний они, кроме Аскилта, попадают в город Кротон, где Эвмолп выдает себя за богача из Африки и распускает слух, что оставит свое наследство тому из кротонцев, кто будет за ним лучше ухаживать. Таких охотников нашлось немало, матери даже отдают своих дочек в любовницы Эвмолпу в надежде получить богатство старика после его смерти.

В довершение всего Эвмолп объявляет претендентам на его наследство, что они должны после его смерти разрубить труп и съесть его.

На этом рукопись обрывается.

"Сатирикон" написан прозой, переплетающейся со стихами. Такой вид литературного творчества носит название "менипповой сатуры", по имени греческого философа-киника и поэта Мениппа, который впервые оформил этот жанр и продолжателем которого был римский писатель-филолог Варрон.

Произведение Петрония "Сатирикон" представляет собой сати-рико-бытовой приключенческий роман. В нем автор с большим мастерством показал различные социальные группы. Его герои бродяги скитаются по всей Италии, и Петроний бросает их и в среду богачей-вольноотпущенников, и в роскошные виллы римской аристократии, и в таверны городков, и в притоны разврата.

Автор романа пессимистически смотрит на жизнь, и это настроение он передает своим героям, которые не видят цели жизни. Они часто говорят, что кругом царит произвол, что всюду - власть золота.

Так, Энотея говорит (гл. 137):

Тех, кто с деньгами, всегда подгоняет ветер попутный,
Даже Фортуной они правят по воле своей. Стоит им захотеть,- и в супруги возьмут хоть Данаю,
Даже Акрисий-отец дочку доверит таким, Пусть богач слагает стихи, выступает с речами,
Пусть он тяжбы ведет - будет Катона славней. Пусть, как законов знаток, свое выносит решенье -
Будет он выше, чем встарь Сервий иль сам Лабеон. Что толковать? Пожелай чего хочешь: с деньгой да со взяткой
Все ты получишь. В мошне нынче Юпитер сидит... (Б. Ярхо.)

Когда Энколпий и Аскилт увидели потерянную ими тунику в руках поселянина, то один предлагает обратиться за помощью к суду, а другой ему живо возражает (гл. 14):

Что нам поможет закон, если правят в суде только деньги,
Если бедняк никого не одолеет вовек?
Да и те мудрецы, кто котомку киников носят,
Тоже за деньги порой истине учат своей.

Петроний выразил через своих героев религиозный скептицизм, который был характерен для римского общества первых веков н.э. В романе Петрония даже служительница храма бога Приапа Квар-тилла говорит: "Наша округа полным-полна богов-покровителей, так что бога здесь легче встретить, чем человека" (гл. 17).

Энколпий, убивший священного гуся, услышав упреки жрицы в связи с этим "преступлением", бросает ей два золотых и говорит: "На них вы можете купить и богов и гусей".

Вольноотпущенник Ганимед в разгаре пира сетует на упадок религии в обществе. Он говорит, что "Юпитера никто теперь в грош не ставит" и что "у богов ватные ноги из-за нашего неверия".

О падении нравов в обществе говорит учитель Эвмолп, сам порядочный развратник. Он упрекает свое поколение: "Мы же, погрязшие в вине и разврате, не можем даже завещанного предками искусства изучить, нападая на старину, мы учимся и учим только пороку".

Герои Петрония не верят ни во что, у них нет уважения ни к себе, ни к людям, у них нет цели жизни. Они считают, что жить надо только ради чувственных удовольствий, жить под девизом "лови день" (carpe diem).

Герои романа Петрония опираются на Эпикура, но понимают его философию в примитивном, упрощенном аспекте. Они считают его глашатаем любовных наслаждений (гл. 132):

Правды отец, Эпикур, и сам повелел нам, премудрый,
Вечно любить, говоря: цель этой жизни - любовь...

Жизненное credo основных героев романа Петрония лучше всего выражает ритор-бродяга Эвмолп: "Я лично всегда и везде так живу, что стараюсь использовать всякий день, точно это последний день моей жизни".

Даже богач вольноотпущенник Тримальхион, держа перед собой серебряный скелет, восклицает (гл. 34):

Горе нам, беднякам! О, сколь человечишко жалок!
Станем мы все таковы, едва только Орк нас похитит!
Будем же жить хорошо, други, покуда живем.

И далее добавляет (гл. 72): "Итак, если мы знаем, что обречены на смерть, почему же нам сейчас не пожить в свое удовольствие?"

Автор романа ценит красоту и часто отмечает это или путем эпитетов ("очень красивая женщина Трифена", "хорошенькая Дорида", "Гитон, милый мальчик удивительной красоты"), или же в виде пространных описаний красивой наружности, например при изображении красавицы Киркеи. Эстетическое отношение к жизни автор передает и своим героям, хотя иногда это как-то и не вяжется со всем обликом того или иного персонажа. Так, бродяга Энколпий брезгливо относится ко всем проявлениям безвкусицы, ко всему неизящному по своей форме и, наоборот, отмечает красоту тех или иных предметов. Так, он, насмеявшись про себя над нелепым нарядом вольноотпущенника Тримальхиона, навешавшего на себя много дра-гоценостей, тут же на пиру отмечает красоту его игральных костей и изящество мимической сценки, изображающей безумного Аякса. Энколпию претит появление в триклинии рабов, ему тошно, что "от раба-повара несло подливкой и приправами". Он замечает грубость затеи Тримальхиона - нестройное пение рабов, разносящих кушанья. От его внимания не ускользнули ни гнусавые голоса рабов, ни их ошибки в произношении.

В романе "Сатирикон" автор доносит до читателей и свои взгляды на литературу. Он смеется над поэтами-архаистами, которые ориентируются на классический героический эпос, используют мифологические сюжеты и создают произведения, далекие от жизни. Именно таким представлен в романе бездарный поэт-ритор Эвмолп. Он читает свои поэмы "Разрушение Илиона" и "О гражданской войне". Первая из этих поэм является высокопарной риторической декламацией на тему о сожжении греками Трои, бездарным перепевом второй книги Вергилия "Энеида". Видимо, посредством этой поэмы Петроний осмеял и стихоплетство императора Нерона, который писал поэмы с мифологическими сюжетами, в том числе и поэму о сожжении Трои.

В поэме "О гражданской войне" Петроний смеется над поэтами, пытающимися сюжеты из современной жизни развернуть в стиле героического эпоса с привлечением мифологии. В поэме Эвмолпа "О гражданской войне" изображена борьба Цезаря с Помпеем. Причиной этой борьбы поэт считает гнев Плутона на римлян, которые в своих рудниках дорылись чуть не до самого подземного царства. Чтобы сокрушить силу римлян, Плутон посылает Цезаря против Помпея. Боги, как это полагается по традиции героического эпоса, разделились на два лагеря: Венера, Минерва и Марс помогают Цезарю, а Диана, Аполлон и Меркурий - Помпею.

Богиня раздора, Дискордия, разжигает ненависть борющихся. "Кровь на устах запеклась, и плачут подбитые очи; зубы торчат изо рта, покрытые ржавчиной грубой, яд течет с языка, извиваются змеи вокруг пасти",- словом, дается традиционный мифологический образ, олицетворяющий зло и раздор.

Этот же сюжет о гражданской войне, о борьбе Цезаря с Помпеем развернул Лукан, современник Петрония, в своей поэме "Фарсалия", но он, хотя и изобразил исторические события тенденциозно, обошелся без вмешательства богов. Осмеивая поэму Эвмолпа "О гражданской войне", Петроний осмеивает архаистические тенденции современных ему поэтов. Недаром он показывает, что Эвмолпа, декламирующего свои стихи на мифологические темы, слушатели забрасывают камнями.

Петроний в своем романе дает пародию на греческий роман. Ведь греческие романы были далеки от жизни. В них обычно изображались необычной красоты любовники, целомудренные люди, их разлука, поиски друг друга, приключения, преследования со стороны какого-либо божества или просто удары судьбы, бои между соперниками и, наконец, встреча любовников.

Все эти моменты есть в романе Петрония, но они поданы в пародийном стиле. Любовники тут - развратники, одного из них преследует бог Приап, но этот бог - покровитель разврата. Если в греческих романах бои между соперниками изображаются со всей серьезностью, с уважением к борющимся, то в романе Петрония сцены такого боя поданы в комическом плане. Вот как хозяин таверны и его челядь "сражаются" с Энколпием и Эвмолпом:

"Он метнул в голову Эвмолпа глиняный горшок, а сам со всех ног бросился из комнаты... Эвмолп... схватил деревянный подсвечник и помчался вслед за ним... Между тем поварята и всякая челядь насели на изгнанника: один норовил ткнуть его в глаза вертелом с горячими потрохами, другой, схватив кухонную рогатку, стал в боевую позицию..." (гл. 95).

В дошедших до нас книгах романа Петрония изображены люди разных социальных групп: аристократы, дельцы-вольноотпущенники, бродяги, рабы, но так как мы не имеем всего романа, то нет и цельного представления об этих героях. Лишь один образ романа изображен во весь рост - это образ вольноотпущенника Трималь-хиона. По замыслу романа, это не основной герой, Тримальхион один из тех, с которыми случайно приходится встречаться главным героям Аскилу и Энколпию. Бродяги в общественной бане повстречались с Тримальхионом, и он пригласил их к себе на ужин. Тримальхион - яркий, жизненный образ. В лице его автор показал, как умные, энергичные рабы из низов поднимаются до вершины социальной лестницы. Сам Тримальхион рассказывает на пиру своим гостям, как он с детства угождал хозяину и хозяйке, стал доверенным лицом у хозяина и к его рукам "кое-что прилипало", потом он был отпущен на свободу, стал торговать, разбогател, рискнул на весь свой капитал купить товаров и отправить его на кораблях на Восток, но буря разбила корабли. Тримальхион все же не падал духом: он продал драгоценности своей жены и снова с неутомимой энергией пустился во всякие торговые операции и через несколько лет стал всесильным богачом.

Автор романа противопоставляет энергию, ум, смелость этого вольноотпущенника дряблости, лени и апатии аристократии, которая ни на что не способна. Но Петроний в то же время и зло смеется над этим выскочкой, который кичится своим богатством. Он смеется над его невежеством, над его грубым вкусом.

Петроний показывает, как Тримальхион встремится на пиру поразить своих гостей богатством обстановки, обилием необычайных кушаний, как он хвастается тем, что у него две библиотеки, одна на греческом языке, другая - на латинском, хвастается знанием греческой литературы и в доказательство своей осведомленности в этой области передает эпизоды из мифа о Троянской войне, нелепо перепутав их:

"Жили-были два брата - Диомед и Ганимед с сестрой Еленой, Агамемнон похитил ее, Диане подсунул лань. Так говорит нам Гомер о войне троянцев с парентийцами. Агамемнон, изволите ли видеть, победил и дочку свою Ифигению ныдал за Ахилла; от этого Аякс помешался" (гл. 59).

Смеется Петроний и над глупым тщеславием Тримальхиона, которому хочется пролезть в знать. Он велит себя хоть на памятнике (если уж нельзя этого сделать при жизни) изобразить в сенаторской тоге, претексте, с золотыми кольцами на руках (вольноотпущенники имели право носить лишь позолоченные кольца).

Петроний делает в значительной мере образ Тримальхиона гротескным, шаржированным. Он смеется над невежеством, тщеславием выскочки-вольноотпущенника, но отмечает и его положительные стороны: ум, энергию, остроумие. Петроний показывает даже сочувствие Тримальхиона к судьбе других людей. Так, на пиру сначала Тримальхион старается поразит^ гостей своим богатством, пустить пыль в глаза, но, захмелев, он приглашает в триклиний своих рабов, угощает и говорит: "И рабы - люди, одним молоком с нами вскормлены, и не виноваты они, что участь их горькая. Однако, по моей милости, скоро все напьются вольной воды".

Богатство, слепое подчинение всех окружающих сделали Тримальхиона самодуром, и ему, в сущности незлому человеку, ничего не стоит послать раба на казнь только за то, что он не поклонился ему при встрече. Ему, в душе уважающему свою жену, ничего не стоит на пиру бросить в нее серебряную вазу и разбить лицо.

Петроний передает речь и самого Тримальхиона, и его гостей, тоже вольноотпущенников. Все они говорят сочным народным языком. В их речах много предложных конструкций, тогда как в латинском литературном языке обычно употреблялись беспредложные. Тримальхион и его гости не признают существительного среднего рода, но, как и в латинском просторечии, делают их существительными мужского рода. Они любят употреблять уменьшительные существительные и прилагательные, что тоже характерно для народной латыни.

Вольноотпущенники пересыпают свои речи пословицами, поговорками: "Видишь сучок в глазу другого, бревна не замечаешь у себя"; "Раз - так, раз - этак,- сказал мужик, потеряв пеструю свинью"; "Кто не может по ослу, бьет по седлу"; "Далеко бежит, кто от своих бежит" и т. д. У них меткие определения, часто выраженные в виде отрицательных сравнений: "Не женщина, а бревно", "Не человек, а мечта!", "Перец, а не человек" и т. д.

в) Петроний и его роман в последующей литературе.

Роман Петрония "Сатирикон" - одно из интереснейших произведений римской литературы. Он дает нам представление о разных социальных группах Рима первых веков н.э. Кроме того, этот роман ценен нам и с чисто филологической стороны: именно в нем зафиксирован язык низов - народная латынь, которая легла в основу романских языков.

В последующие века продолжателями этого жанра сатирико-бытового приключенческого романа были в какой-то мере и Боккаччо 447 с его "Декамероном", и Филдинг с "Томом Джонсом", и Лесаж с "Жиль Блазом", и многие авторы так называемого плутовского романа.

Образ Петрония заинтересовал Пушкина, и наш великий поэт обрисовал его в "Повести из римской жизни", к сожалению лишь начатой. Сохранился отрывок из нее - "Цезарь путешествовал".

Майков изобразил Петрония в своем произведении "Три смерти", где показал, как по-разному, но почти в одно время кончили свою жизнь три поэта-современника: стоик-философ Сенека, его племянник, поэт Лукан, и эпикуреец-эстет Петроний.

Польский писатель Генрик Сенкевич обрисовал Петрония в романе "Камо грядеши", но он дал его несколько идеализированный образ, подчеркнув его гуманное отношение к рабам и введя в сюжет романа любовь Петрония к рабыне-христианке.

3. Федр.

Биография баснописца Федра - раба, а позже вольноотпущенника императора Августа - почти неизвестна. Он жил в I в. н.э., умер, вероятно, в 80-х годах. Федр был родом из Македонии, рано попал в Рим и познакомился с римской культурой. Литературную деятельность он начал с переложения на латинский язык старым ямбическим размером греческих басен, известных под названием "эзоповы басни". Федр сознательно обращается к жанру басни, считая, что человеку его положения это единственная возможность в иносказательной форме свободно высказывать свои чувства и мысли, протестовать против гнета правящих классов. Таким образом, Федр вводит в римскую литературу отсутствовавший в ней (как самостоятельный) жанр басни.

От Федра сохранилось до 135 басен и анекдотических рассказов на исторические и злободневные темы. Федр - творческий, самобытный баснописец. Он признавался в прологе к первой книге басен, что им "отполировано", обработано в стихах содержание басен Эзопа. В четвертой книге он заявляет: Эзоп изобрел жанр басни, "а я его усовершенствовал... Я воспользовался старым жанром, но влил в него новое содержание".

Басни двух первых сборников направлены против власть имущих, "сильных". Хотя Федр бережет сюжеты "эзоповских басен", в их трактовке, в заключительных поучениях ясно чувствуется, что он имеет в виду современную ему римскую действительность.

Он ненавидит знать, богачей, присваивающих себе плоды чужого труда. В басне "Пчелы и трутни перед судом осы" судья оса отдает пчелам мед - создание их труда, но трутни отвергают этот приговор. Басня "Муравей и Муха" замечательна проводимой здесь идеей. Труд - сила муравья; мухи, придворные паразиты, презренны. Басня "Лягушки, просящие себе царя" хотя и относится автором к Афинам, но излагается так, что нетрудно угадать, что речь идет о Риме. В басне "Лягушки против солнца" Федр недвусмысленно берет сюжет из времен императора Тиберия:

Соседа-вора свадьбу видел пышную
Эсоп и стал немедленно рассказывать:
Жениться как-то богу Солнца вздумалось.
Тут к небу громкий крик лягушки подняли:
"...Сейчас пруды он иссушил один
И морит нас, несчастных, на сухой земле,
Что ж будет, если он еще детей родит?" (Артюшков.)

На то, что басни Федра являются, в сущности, сатирой на режим и действительность императорского Рима, обратил внимание Сеян, временщик Тиберия, и баснописец подвергся гонениям. Последующие сборники басен уже утрачивают прежнюю остроту и направленность. Федр высмеивал критиков, считающих басню "низким жанром". Басня "Запах пустой амфоры" утверждает, что долго хранится аромат фалернско.го вина в амфоре. Так и слава поэта будет жить, хотя бы сохранились немногие его сочинения. Достоинством Федра является язык его басен - простой и ясный, что содействовало его популярности в последующее время. Сборниками Федра широко пользовался французский баснописец Лафонтен.

4. Марциал.

а) Биография.

Марк Валерий Марциал (42- 103 г. н.э.- приблизительно) - талантливый автор эпиграмм, родился в Испании, в городе Бильбилисе. Получив риторическое образование, он приехал в 64 г. в Рим, рассчитывая сделать карьеру.

Лишившись покровительства своего земляка Сенеки, присужденного к смерти Нероном, Марциал сделался клиентом богатых патронов. В условиях унижений, разочарований он начал свою писательскую деятельность.

Правление предшествующих Домициану императоров почти не отразилось в творчестве Марциала. Основной период его действительности совпадает с правлением Домициана, который твердо проводил режим абсолютизма, приказывал называть себя "господином", "нашим богом". Домициан не терпел никакой оппозиции даже в литературе, но считал себя покровителем поэтов и устраивал состязания в красноречии и поэзии. Ему Марциал посвящал ряд своих эпиграмм, непомерно заискивая не только перед ним, но и перед его фаворитами. Он прославлял также и последовавших за Домицианом императоров Нерву и Траяна.

Последние годы жизни Марциал провел в Испании под покровительством своего патрона - богатой Марцеллы, подарившей ему поместье.

б) Литературная деятельность.

Деятельность Марциала как эпиграмматиста начинается в 80-е годы. Литературное наследство его состоит из сборника "О зрелищах", куда входят 32 неполных стихотворения, написанные в связи с открытием огромного амфитеатра Флавиев; за ним последовали два сборника: "Ксении" ("Подарки") - надписи к подаркам гостям за обедом и "Апофореты" ("Уносимое") - надписи к подаркам, уносимым гостями после обеда. Хотя они остроумны и написаны живым языком, но не они принесли Марциалу славу. Марциал известен благодаря тем эпиграммам, которые он посвятил изображению действительности, высмеивая порочные явления повседневной жизни. Эти эпиграммы составляют 12 книг.

Эпиграмма как произведение остроумное и насмешливое получила такое значение сравнительно поздно. В древней Греции эпиграмма обозначала короткую надпись, сделанную элегическим дистихом. Эта надпись могла быть надгробной, на трофеях и на предметах, посвященных богам. С течением времени, в связи с развитием индивидуализма, это небольшое стихотворение меняло свою направленность. Оно становилось удобной формой для выражения впечатлений поэта, отношения его к другим лицам и часто носило язвительный характер. Такие эпиграммы на Юлия Цезаря и его приближенных писал Катулл в I в. до н.э.

Марциал во многом следовал Катуллу, используя его размеры: ямбы, хромые ямбы и одиннадцатисложные фалекийские стихи; Марциал часто писал и традиционным элегическим дистихом.

В основе всех его эпиграмм - подлинная жизнь. В своих эпиграммах он стремится к тому, чтобы "жизнь узнала свои нравы" (VIII, 3). И ему это блестяще удается. Трудное положение клиента, обязывающее его всюду сопровождать своего патрона, способствовало выработке у Марциала наблюдательности. В его стихотворениях проходит целая галерея образов в обстановке действительности императорского Рима. Немало эпиграмм Марциал посвятил положению клиентов - бедных людей, живущих подачками богатых патронов и вынужденных пресмыкаться перед ними. С большой остротой подчеркивает он контраст между роскошью богачей и нищетой бедноты:

На золоченых блюдах у тебя распростерты барвены15,
А на тарелке моей жалкий краснеется краб.
Свита рабов у тебя поспорит с распутником Трои.
Мне же помощник - рука: вот она, мой Ганимед.

(II, 43, 11 - 14, Шатерников.)

Эту тему нищенского существования клиентов Марциал варьирует на все лады. Его возмущает и бесправное положение рабов, которых продают и на вырученные деньги устраивают пышный обед (X, 31, 5-6):

Хочется крикнуть тебе: негодяй, это вовсе не рыба,
Здесь человек! А ты сам, Каллиодор, людоед! (Петровский.)

В его эпиграммах есть остроумные зарисовки нравов, которые Домициан хотел поднять восстановлением законов Августа. В обстановке повседневной жизни перед нами проходят люди, сделавшие разврат источником дохода, распущенные замужние женщины, светские щеголи, которым чужды гражданские интересы, искатели наследства, врачи-шарлатаны, богачи-паразиты. Источник их богатства - не честный труд, а преступная жизнь. Характерна такая эпиграмма (XI, 66):

Ты обманщик, Вакерра, и доносчик,
Клеветник ты и выжига, Вакерра.
И подлец, и разбойник. Удивляюсь,
Почему же без денег ты, Вакерра?

Изображая пороки своего времени, Марциал возмущался социальным неравенством, возможно, потому, что он сам был лишен материальных благ.

Несмотря на зависимое положение, Марциал выражает чувство собственного достоинства, знает свое превосходство над другими (V, 13):

Все и повсюду меня читают, и слышится: "Вот он!"
То, что немногим дала смерть, подарила мне жизнь,
А у тебя-то на сотню колонн опирается кровля,
Доверху полон сундук нажитой в рабстве добром;
...........
Вот каковы мы с тобой, но быть, чем я, ты не можешь,
Стать же подобным тебе может любой из толпы. (V, 13, 3-6; 9-10.)

Это в значительной мере искупает ту лесть, которую он расточает по отношению к императору и власть имущим.

Благодаря этим эпиграммам Марциал стал популярен, и его стихотворения распространялись еще до их издания, так что позже нередко ему приходилось бороться с плагиаторами.. Он выступает, также и против бездарных поэтов. Свои задачи и отношение к поэзии Марциал выражает в ряде эпиграмм.

Считая своей обязанностью изображать действительную жизнь так, что сама жизнь скажет: "Это - мое" (X, 4), Марциал выбирает эпиграмму, стиль которой определяется "солью" и "желчью" (VII, 25). Этот жанр, свободный от напыщенности, позволял Марциалу изображать отрицательную сторону человека несколькими штрихами, часто в непристойной, циничной форме. Марциал умеет "игривый свой стих" пропитывать "римской солью" (VIII, 3). И наряду с этим у Марциала есть эпиграммы, в которых он с задушевностью, лирически рисует картины природы, сельской жизни, особенно у себя на родине.

Пусть эпиграмма, говорит он, принадлежит к тому же низкому жанру, как комедия, но он не собирается "комедий башмак на котурн трагедий сменить". Мифологические сюжеты трагедий чужды действительной жизни: и Эдип, и Фиест, и Сцилла, и Медея - все это, с его точки зрения, только чудеса. Книга сильна человеком. Ученость александрийского направления, главой которой считается Каллимах, не может дать истинного представления о жизни. Эти мысли Марциал высказывает в эпиграмме X, 4. Не может указать истинного значения действительности и эпос, за которым он не признает воспитательной роли:

Или сандалий сменить на котурн трагический хочешь,
Или войну воспевать тяжкую в строгих стихах,
Чтобы надутый читал тебя голосом хриплым учитель,
К негодованью девиц и благонравных юнцов. (VIII, 3, 13-16.)

Простые жизненные явления, изложенные безыскусственным языком повседневной речи, характеризуют эпиграммы Марциала. Он мастер краткой, остроумной импровизации; сравнения, сентенции, поговорки, пословицы, неожиданные концовки - без всякого налета риторики - делают эпиграмму Марциала особенно меткой.

Марциала охотно читали его современники, им интересовались и в средние века. Он оказал влияние на европейскую эпиграмму XVI-XVII вв. Лессинг под его влиянием построил свою теорию эпиграмм. Шиллер и Гете назвали сборник своих эпиграмм "Ксении". У нас Пушкин комментировал эпиграммы Марциала, а Вяземский назвал его "кипящий Марциал, дурачеств римский бич".

5. Ювенал.

Ослабление террористического режима после смерти Домициана позволило писателям более свободно выражать свои взгляды в литературе. Оживилась сатира, которая стала не только изображать общечеловеческие пороки (Персии), но и порицать конкретные явления общественной жизни.

а) Биография.

Биографические сведения о Дециме Юнии Юве-нале, имя которого стало нарицательным для обозначения едкого, негодующего сатирика, очень скудны.

Судя по данным, сохранившимся в древних, весьма разноречивых источниках и в его сатирах, можно предположить, что он родился в правление Нерона, в 50-х годах, умер при Адриане, бывшем императором с 117 по 138г. Свои первые стихи Ювенал начал публиковать при императоре Траяне, после 100 г.

Ювенал был сыном небогатого землевладельца из города Аквина. Есть сведения, что он воспитывался после смерти отца у богатого вольноотпущенника и получил в Риме риторическое образование, наложившее впоследствии печать на его творчество.

Ювенал написал 16 сатир. Из них можно почерпнуть некоторые сведения о его жизни. Риторическая школа оставила у него неприятные воспоминания, там он занимался ненужными для жизни декламациями, от которых и мрамор и колонны - "все в трещинах" (I, 13).

С горечью он говорит о своем зависимом положении клиента. Но не только оно побудило Ювенала писать сатиры>- по его собственному выражению, "порождается стих возмущеньем" (I, 79): он выступает обличителем пороков развращенного Рима.

Все сатиры можно разделить на две группы: сатиры, написанные в первый период творчества, до 120г. (1-9), рисующие пороки высшего общества, и сатиры второго периода - на морально-философские темы (10-16), сближающие Ювенала с Горацием.

б) Идейное содержание сатир первого периода.

Сатиры первой группы имеют резко обличительный характер. Распущенность, развращенность нравов заставили Ювенала избрать сатиру как самое острое оружие борьбы в литературе:

...как тут не писать? Кто настолько терпим к извращениям
Рима, настолько стальной, чтоб ему удержаться от гнева?

(I, 30 и след., Недович.)

И его гневная инвектива обрушивается прежде всего на власть имущих, влиятельных людей Рима. Если острие сатиры он направляет не на настоящее, а на прошлое, называя людей времен Домициана и Нерона, то все же читатель понимает, что автор разумеет пороки и преступления своих современников.

Об этом свидетельствует начало первой сатиры, где Ювенал говорит, почему он избрал именно этот жанр. В первой сатире Ювенал как бы сгруппировал недостатки, которыми страдает современный Рим: погоню за наследством, развращенность молодежи, сводничество, скупость, чревоугодничество, паразитизм богачей и высокомерие их по отношению к бедным клиентам.

Вторая сатира посвящена осуждению противоестественных пороков мужчин, которые принимают вид добродетельных людей.

В третьей сатире Ювенал сетует на то, что "не находится места в Риме для честных ремесел и труд не приносит дохода", нет в нем места для ритора, грамматика, геометра, художника, цирюльника, врача -- их вытеснили греки.

"Переносить не могу я квириты, греческий Рим!" - восклицал Ювенал. Греков принимают в богатых домах и предпочитают их бедным. Все в Риме гнило: сын желает смерти отца, муж занимается сводничеством, воровство - обычное явление.

Со страстью обрушивается Ювенал на могущество денег в Риме, на роскошь богатых людей, особенно из среды вольноотпущенников, которые приобрели сокровища позорным для свободного человека путем. Их образ жизни резко контрастирует с нищенским существованием бедняков, обитающих в развалинах и находящихся в полной зависимости от власти влиятельных людей.

Социальная несправедливость выражается не только в материальной зависимости от богачей - Ювенал глубже подходит к этому вопросу. Его возмущает политическое и социальное неравенство. Бедняки не участвуют в совете. "Кресла очисти для всадников, раз у тебя не хватает ценза",'- с горечью заявляет он. Бедняка можно безнаказанно, несправделиво обидеть, даже прибить, и вся "свобода" этого свободного человека состоит в том, что "битый, он просит сам, в синяках весь, он умоляет, зубы хоть целы пока, отпустить его восвояси".

Четвертая сатира откровенно направлена против Домициана и его режима, политический характер сатира получает почти с самого начала. "Наполовину задушенный мир терзался Флавием. Рим пресмыкался перед последним лысоголовым Нероном". Здесь дается пародия на государственный совет, созванный для решения вопроса, как приготовить огромную камбалу, для которой не нашлось соответствующего блюда; резко отрицательны характеристики государственных деятелей. Форма эпической поэмы с использованием в начале ее традиционного обращения к музам только усиливает целенаправленность произведения и делает сатиру особенно острой.

Пятая сатира почти целиком посвящена унизительному положению клиентов, которых угощают худшими блюдами, между тем как сам патрон признает только изысканные кушанья.

Развратный образ жизни аристократок, измена мужьям, их беспорядочные любовные связи, жестокое обращение с рабами изображены в шестой сатире. Ювенал выступает в ней против увлечения иноземным, против нездорового интереса к восточным культам, связанным с развратными оргиями.

В седьмой сатире автор привлекает внимание читателей изображением бедственного положения людей умственного труда: поэтов, адвокатов, преподавателей риторики, при этом надеется на щедрость императора Траяна.

С возмущением рисует Ювенал в восьмой сатире картину нравственного упадка знатных людей, тех, кем некогда был славен Рим, называя многочисленных представителей сенаторского сословия. Теперь это опустившиеся, развращенные потомки. В них нет гражданских чувств, и плебей в этом отношении их превосходит. Ювенал считает, что лучше быть братом Ферсита и походить на Ахилла, чем сыном Ахилла, подобным Ферситу.

Наконец, в девятой сатире поэт опять высказывается против разврата, позорящего семейные отношения. Этой сатирой заканчивается первый период творчества Ювенала, который, по словам Пушкина, можно охарактеризовать как "Ювеналов бич".

Действительно, в указанных сатирах Ювенал гневно бичует пороки высшего общества императорского Рима. Всю силу своего темперамента он сосредоточил на изображении нравственного вырождения некогда знатных родов, морального падения семьи, безграничной власти денег, являющейся источником преступлений, беспутства, пресыщенности жизненными благами одних и нищенского существования других. Иногда сатира затрагивает вопросы не только социального, но и политического характера, однако Ювенал не ставит целью изменить коренным образом рабовладельческий строй. Он мечтает о возвращении старого времени, когда знатные патроны были более щедры, чем новые - выскочки из вольноотпущенников.

в) Сатиры второго порядка.

Сатиры, написанные после 120г., не отличаются таким обличительным характером, как указанные выше. В них Ювенал в более спокойном тоне оценивает жизнь с точки зрения стоической морали. Он ставит вопросы о неразумных человеческих желаниях, о воспитании детей, об угрызениях совести, о преимуществах военного сословия.

Сатиры этого периода написаны в декламационно-риторическом стиле. Общий тон этих стихотворений - примиренческий. Нет смысла в стремлениях к славе, богатству, высокому положению, если боги все предопределяют. Важно только сохранить здоровый дух в здоровом теле.

г) Язык и стиль сатир.

В зависимости от направленности сатиры Ювенал умеет варьировать язык. Пародируя эпическую поэму, он употребляет возвышенные слова, сменяя их в другом случае простыми, безыскусственными, используя нередко грубую лексику низов общества.

Негодующий характер сатир первого периода предопределил их стиль. Для выражения чувства гнева, возмущения Ювенал пользуется нагромождением ярких образов, гиперболами, амплификацией (усиление), патетическими восклицаниями, вопросами. Хотя эти приемы свойственны были риторике, но у Ювенала они так органически вплетаются в ткань произведения, что у читателя не создается впечатления искусственности или фальши. Некоторые сентенции и выражения Ювенала стали крылатыми, например: "В здоровом теле здоровый дух"; "хлеба и зрелищ".

В морализирующих рассуждениях сатир второго периода риторически-декламационный характер выражен очень ясно. В средние века Ювенал привлекал читателя как моралист. В XVIII-XIX вв. Ювеналом интересовались как борцом против деспотизма и тирании.

6. Тацит.

а) Биография. Публий Корнелий Тацит - один из талантливейших историков древнего мира, родился в 55 г. в Умбрии, умер около 120 г. н.э.

Биография Тацита не сохранилась полностью. Он происходил из всаднического сословия, получил хорошее риторическое образование, а женитьба на дочери знаменитого полководца и видного сенатора Агриколы помогла достичь высоких государственных должностей. При императоре Траяне, вероятно в 113-116 гг., Тацит был проконсулом провинции Азии. Последние годы жизни Тацита мало известны. Из его сочинения "Об ораторах" видно, что он увлекался красноречием и, по словам его друга Плиния Младшего, был выдающимся патетическим оратором.

Тацит предпочитал суровую философию стоиков, ибо она, призывая к укреплению нравственного мужества, усиливала волю и выдержку людей в тяжелые времена.

Когда умер в 93 г. Агрикола (было подозрение, что его отравил Домициан), Тацита не было в Риме, он не мог произнести традиционную надгробную речь. Но в 98 г. он написал сочинение "О жизни и характере Юлия Агриколы".

б) Тацит восхваляет честную жизнь, гражданскую доблесть и победы Агриколы в Британии. В биографический материал искусно вводятся географические, этнографические и социально-политические сведения о далекой малоизвестной и сильной своими свободо любивыми народами Британии.

Тацит возмущенно пишет о кровавых злодеяних Домициана. Он скорбит о преждевременной смерти Агриколы, но в то же время признает, что он, Агрикола, ушел из жизни вовремя. В 90-х годах I в. террор при Домициане особенно усилился. Заканчивая свой труд уже при Нерве, Тацит пишет, что при Домициане невозможно было хвалить честных людей, теперь же, когда император Нерва впервые соединил в Риме "принципат и свободу", граждане вздохнули полной грудью.

Весь же период принципата - от Тиберия до Домициана - Тацит называет временем рабства. Эту мысль он неуклонно развивает в "Истории" и в "Анналах".

в) "Германия" Тацита - неоценимый источник по истории, быту и нравам германских племен I в. н.э.

Тацит подробно характеризует родовой строй, экономику, культуру и нравы, обычаи древних германцев; он не идеализирует их: пишет об их жадности, страсти к пьянству и дракам, ведущим к убийству. Он советует римлянам хорошо изучить врага. Но в то же время Тацит указывает, что эти варвары-германцы не имеют тех губительных пороков - роскоши, продажности, жадности, разврата, рабства, которыми поражен великий императорский Рим.

г) "История" освещала период, хорошо знакомый Тациту как современнику, от смерти Нерона до убийства Домициана. Сохранились первые четыре книги и часть пятой книги. В них описывается кровавая борьба за власть Гальбы, Отона, Вителлия, события из жизни Флавиев - Веспасиана и Тита, осаждавшего Иерусалим. Очень ценны сведения о восстании батавов.

"Анналы" ("Летописи") Тацита - наиболее совершенное и зрелое его произведение. Он пишет историю Юлиев - Клавдиев (14- 68 гг. н.э.), то есть о периоде, предшествовавшем материалу "Историй". Первые шесть книг "Анналов" посвящены правлению жестокого Тиберия. В книгах 13-16 красочно повествуется о Нероне, его преступлениях, о пожаре Рима. Описанием трагической смерти Тразеи Пета - одной из последних жертв Нерона - обрывается текст "Анналов".

Тацит в начале "Анналов" обещал современникам писать "без гнева и пристрастия". Он во многом этого добился, хотя сам принадлежал к сугубо партийной аристократической оппозиции - Домициану и тирании его предшественников. Идеалы Тацит находил в прошлом, в гражданской доблести времен республики. Он дал яркую картину кровавой истории императорского Рима, полную глубоких рассуждений, но обширные провинции империи его не интересовали. Это не могло не сказаться на известной ограниченности кругозора Тацита как историка.

д) Тацит является выдающимся писателем, обладающим большими художественными достоинствами стиля. У него сжатый выразительный язык, умение создавать яркие, запоминающиеся образы. Тацит обладал редким даром истинно драматического рассказа. Вот как описывается им пожар Рима:

"Вслед за тем [вакханалией Нерона] разразилось ужасное бедствие, случайное или подстроенное умыслом принцепса - не установлено...
Стремительно наступавшее пламя, свирепствовавшее сначала на ровной местности, поднявшееся затем на возвышенности и устремившееся снова вниз, опережало возможность бороться с ним и вследствие быстроты, с какой продвигалось это несчастье, и потому, что сам город с кривыми... узкими улицами... легко становился его добычей.
...И никто не решался принимать меры предосторожности, чтобы обезопасить свое жилище, вследствие угроз тех, кто запрещал бороться с пожаром: а были и такие, которые открыто кидали в еще не тронутые дома горящие факелы, крича, что они выполняют приказ...
...Распространился слух, будто в то самое время, когда Рим был объят пламенем, Нерон поднялся на дворцовую сцену и стал петь о гибели Трои, сравнивая постигшее Рим несчастье с бедствиями давних времен" (Тацит. Анналы, кн. XV, гл.38-39, Бобович).

Уже у современников Тацит пользовался полным признанием; его ценили преимущественно со стороны литературных достоинств французские классицисты XVII в., он вызывает большой интерес в XVIII в.; этот интерес к нему как к выдающемуся историку и писателю еще более углубляется в XIX в.

Французский поэт (XVIII в.) Мари-Жозеф Шенье писал: "Имя Тацита заставляет бледнеть тиранов".

Пушкин в своих "Замечаниях на "Анналы", говоря о ненависти Наполеона к Тациту, пишет: "...не удивительно, что Тацит - бич тиранов - не нравится Наполеону; удивительно чистосердечие Наполеона, в том признавшегося..." Историк Т. Н. Грановский так отзывался о Таците: "Глубокий мыслитель, сочинения которого красотой и богатством содержания доставляют наслаждение, подобно тому, которое дает Шекспир".

7. Квинтилиан.

Марк Фабий Квинтилиан (35 - ок. 100 г. н.э.) - знаменитый римский ритор, автор обширного сочинения в 12 книгах "Ораторское наставление". Родиной Квинтилиана была Испания, но его риторическая деятельность протекала в Риме, главным образом при императорах из домов Флавиев, когда явно наметились попытки реставрации хорошего, добротного классицизма эпохи Цицерона как реакции на крайности и декаданс времени Нерона.

Квинтилиан был профессором риторики и даже наставником красноречия в самой императорской семье. Однако если Квинтилиан был достаточно ограничен школьными рамками, то влияние его теории оказалось поистине удивительным в Европе эпохи Возрождения, когда так безгранично возрос интерес ко всему, что было связано именно с авторитетом античности. Поэтому понятно восхищение флорентийца Поджо Браччолини, который, впервые обнаружив манускрипт сочинения Квинтилиана, воскликнул: "О невероятная удача, о неожиданная радость, я буду тебя созерцать, Марк Фабий, целым и невредимым".

Труд Квинтилиана систематичен и строго продуман, хотя и не отличается оригинальностью. Здесь учтен весь опыт классической риторики, но время великих открытий в сфере этого тоже некогда великого искусства живого слова и живого человеческого общения миновало, уступив первенство подведению итогов, укреплению канонов, строгому следованию за образцами и доведению прежнего разнообразия до схем и формулировок.

Квинтилиан посвящает отдельные книги своего обширного труда всестороннему обучению оратора с детских лет риторическим упражнениям, разделению речи, ее логическому построению, ее украшению тропами и фигурами, стилю речи и соответствию выдающихся ораторских качеств моральному складу человека.

Однако иной раз среди практических советов возникают темы природы и искусства (II, 19), смеха (V, 13), фантазии (VI, 2), стиля (VIII, 1) и поэтического языка (VIII, 3-6, IX, 1-3), художественной структуры и ритма (IX, 4), подражания (X, 2), разных типов ораторских стилей и аналогий скульптуры и живописи (XII, 10).

Прежде всего Квинтилиан доказывает общеантичную, вполне классическую мысль о необходимости для ораторского искусства правил и обучения. Обучаться ему нужно так же, как и полководцу - военному делу. Общие правила не помешают индивидуальному творчеству, а только облегчат его. Древнегреческий оратор Лисий доказывал, что для красноречия достаточно уже одного природного дара. Многие простые люди, говорит он, защищают свои жизненные интересы весьма умело без всякого обучения. Квинтилиан отвергает такой взгляд. Как от шалашей и пещер, которые устраивают себе без всякой науки дикие народы, далеко до храмов и дворцов, так от нестройных первобытных криков далеко до настоящей культурной музыки, так далеко от обыденной, хотя бы и очень убедительной речи до высших проявлений ораторского искусства, образцом которого является Демосфен. Ораторское искусство слишком сложно, и здесь недостаточно одних природных данных. Последние заставляют действовать слепо, наудачу, в то время как ораторское искусство требует определенного пути для своего достижения.

Ораторское искусство не есть просто искусство убеждать. Специфичность ораторского искусства заключается в том, чтобы убедить при помощи красивой речи. Можно даже и совсем не выиграть дела на суде, но тем не менее цель речи будет достигнута, если произнесена действительно прекрасная речь (II, 15-16). Квинтилиан доказывает, что риторика есть искусство, полагая, что одного дара природы мало для настоящего красноречия (II, 17), так как природа - только вещество, а наука - художник (II, 20). "Искусство без материи - ничто; материя же и без искусства имеет свою цену. Но высшее искусство лучше самой хорошей материи" (II, 19. 3),- пишет он.

Квинтилиан владеет всей риторической литературой, которая существовала до него, и детально ее перечисляет (III, 1). Из римлян Квинтилиан упоминает М. Катона Старшего, М. Антония, Цицерона и других. Риторику он делит на пять частей: изобретение, расположение, словесное выражение, память, произнесение (или действие) (III, 3, 1). Сами же речи он делит на три вида: 1) похвальные, порицательные или, вообще говоря, доказательные (genus demon-strativum), 2) рассуждающие (genus deliberativum) и 3) судебные (III, 4).

Кроме сострадания, печали и ужаса Квинтилиан рекомендует оратору учиться вызывать смех, где это надо (VI, 3). Смех может иметь происхождение исключительно физиологическое. Однако он вызывается и более внутренними причинами. Прежде всего, он вызывается своим объектом, когда, например, последний изображается с каким-нибудь недостатком. Так, когда Гельвий Манция непрестанно кричал, мешая слушать речь Г. Юлия, то Г. Юлий вдруг сказал: "Вот я покажу тебе, кто ты таков!" И когда тот прекратил крики, чтобы Юлий показал ему, то Юлий показал на висевшую недалеко лавочную вывеску, где было изображение уродливого человека. Этим он вызвал смех у слушателей.

Смех, далее, может быть вызван и причинами, заключенными в самом субъекте смеха. Но тут надо стараться, чтобы выставляемый недостаток использовался с умыслом и чтобы он не был приписан глупости и несообразительности. Смех может вызываться и всякими другими предметами вне оратора. Цель смешного в речи не только развлекать и давать отдых после утомления от длинного изложения. Цель его заключается также и в том, чтобы воздействовать на судей и изменить их гнев на положительное отношение к подсудимому. Квинтилиан, можно сказать, очень серьезно относится к смеху. Он считает его одной .из самых трудных задач красноречия.

Вся довольно обширная первая глава X книги посвящена выбору книг для чтения. Здесь Квинтилиан высказывает массу всяких суждений о греческих и римских писателях, которых весьма любопытно и полезно читать и теперь всякому, кто хотел бы войти в самую атмосферу античной литературы, на основе которой формировались и эстетические принципы греко-римского мира.

Главнейшим условием для художественного впечатления от речи, по мнению Квинтилиана, является способ ее произнесения (XI, 3). Квинтилиан много и интересно говорит о выработке интонаций, которые бы точно следовали за настроением говорящего, об их естественности, ровности и разнообразии, об управлении своим дыханием, чтобы останавливаться не тогда, когда уже нет больше сил говорить, а там, где это целесообразно с точки зрения самой речи, и вообще о постоянных упражнениях, великим примером для чего является все тот же знаменитый Демосфен. Квинтилиан, далее, много рассуждает о значении жестикуляции для оратора, телодвижений и мимики. Это - колоссальные ресурсы для каждого оратора.

Относительно внутреннего содержания речи оратор должен помнить, что при всем разнообразии дел у него есть одна-единственная цель, которой он может достигнуть только своим собственным трудом. Эта цель - вмешательство в психику слушателей, например судей, возбуждение в ней чувства и страсти, умение распоряжаться чувствами и страстями слушателей. Для достижения этого мы сами должны быть искренне движимы этими чувствами. Если мы хотим заставить плакать, то сами должны так почувствовать предмет, чтобы быть готовыми плакать. Правда, нельзя заставить себя сильно переживать все чувства и страсти. Но для этого оратор обладает особой способностью, которой надо пользоваться. Квинтилиан гово- . рит здесь о фантазии, о той способности, которую так мало трактует античная эстетика и которая, насколько можно судить, почти совсем не фигурирует в классической античности, но заслуживает самого серьезного внимания и свидетельствует об его отточенном вкусе и сложившихся традициях.

Квинтилиан доказывает, что способность хорошо говорить достигается чтением, писанием и частым упражнением в судебных делах (X, 1). Оратору необходимо запастись книгами, которые научат изобилию мыслей и выражений. В связи с этим Квинтилиан перечисляет лучших историков, философов, поэтов, ораторов, греческих и латинских.

Здесь же ставится вопрос о подражании (X, 2), учение о котором, как известно, было широко представлено в греческой классике, у Платона и Аристотеля,и решалось то в смысле почти полного его отрицания для искусства (Платон), то, наоборот, как необходимая предпосылка искусства (Аристотель). Квинтилиан тоже доказывает необходимость подражания, равно как и говорит об его размерах, приличии, подлинности и сообразности.

Квинтилиан считает необходимым дать знание и навыки в понимании разных стилей красноречия (XII, 10). Сначала он сопоставляет красноречие с живописью и скульптурой и перечисляет главнейших представителей того или другого искусства. Затем он устанавливает три стиля судебного красноречия - аттический (краткий, чистый, сильный), азианский (напыщенный и пустой) и родос-ский (средний между ними, смешанный).

Это разделение носит у Квинтилиана вполне объективный характер, оно лишено того бушевания страстей, которым были полны в эпоху римского классицизма споры об аттикизме и азианстве. Разделение стилей на типы - констатация фактов, не вызывающих сомнения, и всякий может выбрать тот, что придется ему по душе и будет соответствовать обстоятельствам. Квинтилиан характеризует стили еще и иначе, сближаясь здесь с разделением Дионисия и Деметрия. Это точный стиль, употребляемый для изложения дела, сильный - для возбуждения чувств, увлекающий человека против воли, наподобие стремительного потока, и "цветущий", средний между первыми двумя. Границы их расплывчаты. Существует постепенный переход между этими тремя стилями.

Точный стиль имеет особенное приложение в повествовании и приведении доказательств. Судя по греческому термину, это - "простой" стиль Деметрия. "Цветущий", или средний, стиль наполнен метафорами и фигурами, пленяет остроумием, складностью и изяществом мыслей и выражений. "Он течет тихо, подобно прозрачным водам реки, у которой берега с обеих сторон осеняются зеленеющими лесами". "Сильный" же стиль увлекает слушателей против воли: "Он как стремительный поток, уносящий с собой самые камни, расторгающий мосты и всякие преграды, обращает умы туда, куда устремляется его сила". Квинтилиан приводит примеры из классического Цицерона, но признает, что уже Гомер дал совершенные образцы этих стилей. Так, Менелай говорит "простым" стилем с приятной краткостью. Он чужд многословия, его речь чиста и чужда всякого излишества. Приятна и слаще меда "цветущая" речь старика Нестора. Но у Одиссея - красноречие высокое, обильное, величественное; его слова - стремительный поток от растаявших снегов или снежная буря. Изложение Квинтилиана охватывает огромный материал (X, 1, 46-131), где можно найти характеристики самых разнообразных писателей, понимание которых может быть дополнено интересными стилистическими чертами. То, что Квинтилиан называет "сильным" стилем, по-видимому, соответствует тому, что он говорит об энергии, силе и крепости Гомера, Эсхила, Софокла, Архилоха, Энния, Фукидида, Платона, Демосфена (X кн.).

Квинтилиан использует здесь самую разнообразную терминологию, желая как можно детальнее обрисовать тот или иной стиль. Подбор лексики указывает на опытного, зоркого, принципиального ритора. В итоге нужно сказать, что у Квинтилиана, может быть, больше, чем у кого-нибудь другого, выражена эллинистически-римская тенденция тонко ощущать художественную форму слова. Заговорит ли он о стилях живописи или архитектуры, упомянет ли об особенностях того или другого писателя, наконец, коснемся ли той или другой художественной формы, мы всегда найдем у него, во-первых, рационально обоснованное и расчлененное понимание форм искусства, а во-вторых, максимально четкое чувство живого эстетического содержания этих форм, которое выражено именно в "Ораторском наставлении". Это лучшее, что дала эллинистически-римская риторика как теория художественного слова.

Следующая глава

литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений



Новости

Первая исполнительница ролей в пьесах А. П. Чехова.

Ученые заявили о вреде воды из пластиковой тары
Ученые установили, что постоянное употребление воды из пластиковой тары опасно для здоровья.
ВОЗ: Каждый третий человек в мире страдает от неполноценного питания
Здоровый рацион питания доступен не всем, каждый третий человек на планете страдает от неполноценного питания. Это свидетельствует о необходимости улучшения существующих продовольственных систем, сообщает Всемирная организация здравоохранения.
WhatsApp перестанет поддерживать миллионы устройств
В следующем году популярный мессенджер WhatsApp прекратит работать на миллионах устройств под управлением Android, Windows и iOS, об этом сообщили в пресс-службе мессенджера.
Chuwi готовит обновлённую версию ноутбука LapBook
Компания Chuwi стала известна благодаря выпуску ноутбука LapBook, характеризующегося небольшим дисплеем, средними характеристиками и невысокой ценой. Производитель не стал останавливаться на достигнутом и готовит модернизированную версию — Chuwi LapBook 14.1.
Сколько людей переселили из аварийного жилья в регионе
По достоверным предварительным сведениям основного управления возведения Тюменской области, программа переселения из аварийного жилья выполнена у нас на 93 процента. В самом начале ее реализации, другими словами с 2013 года, новосёлами стали 9 445 человек.
Татарстан на ремонт дорог в 2017 году направит 11,7 млрд рублей
В Татарстане на ремонт дорог в 2017 году будет направлено не менее 11,7 млрд рублей. По информации Артёма Чукина, заместителя главы Минтранспорта и дорожного хозяйства республики, программа дорожных работ предусматривает, согласно проектной документации, улучшение 19 дорог республиканского значения.
В Порече для влюбленных поставили скамейку c видом на Старый город
Скамейку установили на берегу бухты Пешкера. Отсюда открывается великолепный вид на Старый город, в котором расположено множество культурно-исторических достопримечательностей.
В Крыму разрабатывается программа организации круглогодичного отдыха
Программа организации круглогодичного отдыха в Крыму находится в стадии согласования с различными ведомствами и будет представлена в январе. Об этом на пресс-конференции в Симферополе сообщил министр курортов и туризма республики Крым Сергей Стрельбицкий.
Рейтинг@Mail.ru