История Античной литературы



литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений

Печатается по книге:
Чистякова Н.А., Вулих Н.В., "История Античной литературы" - Л: ЛГУ, 1963

СОДЕРЖАНИЕ

ГРЕЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

(Н.А. Чистякова)

Введение
Раздел I. Архаический период греческой литературы
Долитературный период
Гомеровский эпос
Содержание "Илиады"
Содержание "Одиссеи"
Время и место создания Гомеровских поэм
Язык и стиль Гомеровских поэм
Боги и герои поэм
Гомеровский вопрос
Послегомеровский эпос
Гесиод
Лирическая поэзия
Общая характеристика
Архилох и ямбическая поэзия
Элегическая поэзия
Эпиграмма
Мелическая поэзия
Хоровая поэзия
Раздел II. Аттический период греческой литературы
Драма
Происхождение отдельных видов драмы. Драматические зрелища
Античный театр
Творчество Эсхила - "отца трагедии"
Софокл. Расцвет греческой трагедии
Творчество Еврипида
Древняя аттическая комедия
Аристофан
Греческая классическая проза V-IV вв. до н.э.
Общая характеристика
Историография
Философия
Красноречие
Раздел III. Эллинистическая литература
Общая характеристика
Новоаттическая комедия и Менандр
Эллинистическая поэзия
Эллинистическая проза
Раздел IV. Греческая литература периода Римского владычества
Общая характеристика
Плутарх
Вторая софистика. Лукиан
Роман

РИМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

(Н.В. Вулих)

Введение
Раздел I. Римская литература эпохи Республики
Долитературный период. Римский фольклор
Ранняя Римская литература
Римский театр
Тит Макций Плавт
Квинт Энний
Комедии Теренция
Тогата и ателлана
Марк Поркий Катон
Сатира Лукилия
Литература периода распада полиса
Поэзия Катулла
Лукреций
Цицерон и римская проза республиканского периода
Раздел II. Римская литература эпохи Империи
Литература периода принципата
Вергилий
Гораций
Римская элегия: Тибулл, Проперций, Овидий, Тит Ливий
Литература I и начала II в. н.э.
Литература поздней империи
Литература II в. н.э.
Литература III-IV в. н.э.
Важнейшие пособия и переводы

Предыдущая глава

РАЗДЕЛ II. РИМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ЭПОХИ ИМПЕРИИ

Литература периода принципата

Период гражданских войн закончился в Риме переходом к военной диктатуре, которая должна была временно стабилизировать римское рабовладельческое общество. Во главе государства стал Октавиан Август, одержавший при Акциуме (31 г. до н.э.) победу над своим политическим соперником Антонием.

Придя к власти, он отказался от открытой диктатуры и начал постепенно переходить к более мягким формам правления, пытаясь сохранить видимость республики. С 27 г. до н.э. Август оставляет за собой только верховную военную власть и управление пограничными провинциями. Продолжает действовать сенат, ежегодно избираются консулы, собирается народное собрание. Правда, уже в 23 г. Август получает права народного трибуна и фактически диктует свою волю римскому сенату. Однако он именует себя "принцепсом" (старый термин, существовавший в эпоху республики) - первым из римских сенаторов, пытаясь представить дело так, будто он подчиняется воле этого старинного республиканского учреждения. Переходный период от республики к империи получил название "принципата",

Октавиан Август я его ближайшие сторонники создают некую официальную идеологию - систему взглядов на государство и его задачи, на роль правителя и функции литературы и искусства.

В произведении "Деяния божественного Августа", предназначавшемся для популяризации идей римского принципата и высеченном на стенах храмов в римских провинциях, Октавиан Август изложил основы своей государственной политики. Он характеризует себя как освободителя, вернувшего Рим к прекрасным временам мирной республики, создателя многочисленных законов, которые должны способствовать поднятию нравственности граждан. "Справедливый" и "милосердный" правитель, он якобы заслуженно карает убийц Юлия Цезаря и восстанавливает долгожданный мир. Вся Италия поддерживает его в борьбе с противниками. Завоеванную власть он передает в руки сената и народа. Август сознательно идеализирует свою деятельность. В действительности приход Октавиана Августа к власти отнюдь не вызвал всеобщего энтузиазма. Принцепсу пришлось вести длительную борьбу с республиканской оппозицией. Однако стремление к миру после кровопролитных гражданских войн было присуще различным слоям населения. Мирная политика Августа встречала сочувствие и привлекала многих на сторону нового режима. Видимость сохранения республиканских форм правления также играла немаловажную роль в привлечении симпатий различных социальных прослоек к новому принцепсу.

Ближайшие сторонники Августа пытались сгруппировать вокруг себя крупнейших поэтов и обратить их внимание на положительные стороны нового режима. Большую активность в этом отношении проявил приближенный Октавиана, образованный и богатый Гай Цильний Меценат (70 г. до н.э.-8 г. н.э.). Вокруг Мецената собирается литературный кружок, в который входят крупнейшие поэты этого времени - Вергилий, Гораций, Проперций, Тукка, Варий и др. Меценат дарит Горацию сабинское имение, подсказывает темы Проперцию и Вергилию, осыпает поэтов щедротами и принимает их в своем доме в роскошном зале для публичных рецитации. Образованный дилетант, он и сам не чужд литературному творчеству. Меценат - поклонник ученой и изящной поэзии неотериков, однако он хотел бы возродить в литературе крупные жанры периода республики, трагедию и эпос.

Меценат пропагандировал среди поэтов официальную идеологию принципата. Деятельность Августа интерпретировалась как осуществление великой исторической миссии, направленной на поднятие могущества римского государства. Принципат объявлялся "золотым веком", веком возрождения лучших традиций отдаленного прошлого. Этими идеями проникнуты произведения крупнейших поэтов этого времени - Вергилия и Горация. Официальная идеология находит отражение и в памятниках изобразительного искусства. Так, на знаменитом "Алтаре Мира", воздвигнутом Августом, изображалась благоденствующая Италия в виде кормящей матери, окруженная пышной растительностью и пасущимися животными. В портретных скульптурах Октавиана Августа ярко выступали черты величия и милосердия, на его оружии изображались покоренные народы, подчеркивалось, что весь мир трепещет перед величием возрожденного Рима.

Литература становится в этот период излюбленным занятием римского образованного общества. "Мы все, - говорит Гораций - ученые и неученые, пишем поэмы". Государственная деятельность в условиях формирующейся империи теряет для многих интерес. Бывшие республиканцы, отказавшись от активной борьбы с новым режимом, обращаются к литературному труду. М. Мессала Корвин, сражавшийся при Филиппах против Октавиана (42 г. до н.э.), подражая Феокриту, пишет пастушеские идиллии. Консул 40 г. до н.э. Асиний Поллион, скептически относящийся к принципату, издает свою "Историю". Вокруг этих бывших государственных деятелей также группируются поэты и писатели.

Из обширной литературной продукции эпохи уцелело сравнительно немногое. Однако нам известны произведения крупнейших поэтов этого времени. Одним из них был Вергилий.

Вергилий

Из античной биографии Публия Вергилия Марона (70-19 гг. до н.э.) мы знаем, что он родился в Северной Италии, в местечке Анды у Мантуи. Отец его имел небольшое поместье. В конце 50-х годов Вергилий приехал в Рим, чтобы подготовиться к государственной деятельности, но его занятия были прерваны войной между Цезарем и Помпеем (49 г.). Постепенно поэтическая деятельность начинает увлекать его все больше и больше. Молодой поэт зачитывается произведениями неотериков. Сборник его ранних стихотворений ("Каталептон") написан под влиянием Катулла (стихотворение о корабле, насмешливая лирика), вместе с тем отдельные темы вполне оригинальны. Так, например, Вергилий прославляет эпикурейскую философию, прощается с наскучившими ему ораторскими упражнениями.

Первым значительным произведением Вергилия были "Буколики" (около 42-39 гг.). Поэт следует буколической поэзии Феокрита, хотя от пастушеских идиллий греческого поэта его стихотворения во многом отличаются.

Феокрит подчеркивал внешнюю грубоватость и известную примитивность духовного мира своих героев и с увлечением описывал бытовые детали сельской жизни. Вергилий же создает в своих "Буколиках" идеальный мир, населенный нравственно чистыми и вместе с тем тонко чувствующими и поэтически одаренными людьми, носящими, в сущности, лишь маски пастухов. Стихотворения Вергилия были написаны во время гражданской войны, и поэт как бы уходит в своих произведениях от жестокой действительности в мир природы, к героям, живущим в уединении в соответствии с идеалом эпикурейской философии. Житейские волнения и политические события, резко контрастирующие с мирной тишиной пастушеской Аркадии, вносят подчас трагический диссонанс в мироощущение героев. Так, в I эклоге пастух Мелибей вынужден покинуть родные края; он отправляется на войну и завидует пастуху Титиру:

О счастливый старик! Ты будешь на бреге знакомом
Близ священных ручьев прохладой в тени наслаждаться,
Будут, летя от соседней ограды, Гиблейские пчелы
Мед над тобой собирать в цветущих зарослях ивы,
Мерным жужжаньем своим спокойный сон навевая.
Будет петь садовод под дикой скалой на просторе,
Будут голубки в ответ ворковать, любезные сердцу,
Горлица стон свой пошлет с вершины старого вяза

(Экл. I, ст. 51-59)

В эклогах Вергилия дается своеобразный "сценарий": пастухи, либо сидят в тени деревьев, либо идут по дороге, коротая путь в разговорах и пении. Иногда они состязаются в импровизации песен, произносят песенный монолог. В III эклоге состязаются пастухи Дамет и Меналк:

Дамет
Музы начало с Юпитера; все Юпитером полно!
Он - покровитель земель; его мои песни заботят.

Меналк

Я же Фебом любим. У меня постоянно для Феба
Есть приношения: лавр с гиацинтом сладостно-алым.

(Пер. С. Шервинского)

Их песни отнюдь не безыскусственные произведения, но поэзия сложная и изысканная. Дамет начинает песню с традиционного у образованных поэтов обращения к Музам. Отдельные реплики показывают, что пастухи хорошо знакомы с произведениями греческих и римских поэтов. Эклоги подчас как бы сотканы из отрывков отдельных произведений Феокрита и современных Вергилию поэтов. В разговорах пастухов упоминаются некоторые детали реальной жизни: бедные хижины, покрытые дерном, закоптевшие двери лачуг, скудные каменистые пастбища и болота, поросшие тростником. Герои жалуются иногда на жестокость судьбы, на злых мачех и скупых хозяев. Однако эти детали не играют существенной роли в эклогах. Внимание поэта сосредоточивается на том, что уводит пастухов от житейских невзгод. Они забывают о печалях, сочиняя песни и любуясь окружающей природой.

Природу Вергилий показывает как бы с парадной стороны. Поэт-философ и тонкий психолог, одухотворяющий природу, он проникновенно изображает животных, растительность, плоды и цветы, образующие пестрым сочетанием своих красок праздничный фон, на котором развертывается жизнь героев. Жизнь эта показана только в одном плане. Главное содержание пастушеских песен составляют любовные излияния и жалобы. Наряду с изображением счастливой любви поэт раскрывает и томление безответного чувства. Трагические ноты звучат в ряде его идиллий, меланхолический характер свойствен многим его размышлениям. Так, в X эклоге рассказывается о любовных страданиях Галла. Герой мечтает жить тихой пастушеской жизнью, хочет исцелиться от любовной страсти, но вынужден в конце концов признать, что любовь - могучая сила, подчиняющая человека, протест против нее и борьба с ней бесплодны:

Все побеждает любовь, и мы любви покоримся.

(Экл. X, ст. 69)

Галл, о котором рассказывает Вергилий, был одним из его близких друзей и известным поэтом. Сторонник и друг Октавиана Августа, он занимал видные государственные посты, но его деятельность вызвала недовольство Октавиана, и он вынужден был покончить жизнь самоубийством в 26 г. до н.э. Галл был известным элегическим поэтом, но его произведения не сохранились. В X эклоге Вергилий широко использовал, по-видимому, мотивы элегий самого Галла.

Некоторые эклоги Вергилия свидетельствуют о глубоком интересе поэта к проблемам устройства мира и роли в нем человека. Стремление к философским обобщениям, проявляющееся уже в этих ранних произведениях Вергилия, придает его "Буколикам" своеобразную окраску, отличающую их от идиллий Феокрита. В VI эклоге поэт рассказывает о связанном и освобожденном Силене, который пел песню, повествуя в ней о тайнах возникновения вселенной. Поэт затрагивает здесь тему, разработанную Лукрецием в поэме "О природе вещей". Внимая мудрому Силену, божеству лесов, пляшут фавны и звери, дубы качают в такт своими вершинами.

В IV эклоге поэт рисует картину счастливого века, который в ближайшее время наступит на земле. Стихотворение обращено к консулу 40 г. Асинию Поллиону. В нем рассказывается о рождении ребенка, будущего справедливого правителя обновленного мира. Реальный факт рождения младенца в видной римской семье подан как событие, имеющее большое значение для судьбы человечества. Вергилий использовал чрезвычайно распространенные в это время в Риме религиозно-мистические представления, находившие отражение в оракулах, изрекавшихся в святилищах. Эклога дает богатый материал для изучения античных верований. Отдельные образы и мотивы восходят к глубокой древности (например, миф о "золотом веке" встречается еще у древнегреческого поэта Гесиода). Вместе с тем стихотворение Вергилия согрето большим поэтическим чувством. В новом миропорядке, который наступит на земле, поэт видит победу добра над злом, нравственной чистоты человека над пороками и жестокостью. Проникновенно, с живой наблюдательностью нарисован образ ребенка, впервые улыбнувшегося склонившейся над ним матери:

Маленький мальчик, начни улыбаться, мать узнавая,
Много страдала она, нося тебя долго под сердцем.
...............................................
Так улыбнись ей скорей! Кто не знал родителей смеха.
Пиром бог того не почтит, ни ложем богиня.

(Экл. IV, ст. 62-64)

Эклога блещет образами, сверкает красками. Поэт развертывает перед читателями картину необъятного мира: простираются земли, вздымаются и пенятся морские волны, сияет глубокое небо:

О, посмотри, как колеблется мир всей тяжестью гибкой,
Земли, просторы морей и над ними глубокое небо.
О, посмотри, как все радо идущему новому веку.

(Экл IV, ст. 50-52)

Вергилий любуется поднимающимися молодыми колосьями, багряным виноградом, свисающим с диких лоз, мирными животными, охотно несущими свои дары людям.

"Буколики" Вергилия обогатили латинский поэтический язык. Поэт преодолевает тяжелую синтаксическую структуру, свойственную эпической поэзии Катулла. Он не нанизывает придаточные предложения, но дает короткие, разнообразно построенные периоды.

Следующим произведением Вергилия была поэма "Георгики" ("О земледелии"), законченная в 29 г. до н.э. Как "ученый поэт", Вергилий использует многочисленные источники: ботанику Феофраста, астрономическую поэму Эратосфена, произведения Гесиода, труд римского ученого Варрона н т.д. Под тем же заглавием, что и произведение Вергилия, известна поэма эллинистического поэта Никандра Колофонского. Однако, используя фактические сведения, заимствуя образы и выражения из многочисленных источников, Вергилий создает оригинальное произведение, откликаясь на актуальные события своего времени. Италия становится в это время опорой нового режима. Август проявляет особую заботу о ее благосостоянии, покровительствует отдельным городам, субсидирует строительство дорог и водопроводов. Сельское хозяйство Италии, сильно пострадавшее во время гражданских войн, нуждается в восстановлении. Август и его сторонники считают, что новый режим должен повести к процветанию и сельского хозяйства.

Поэма Вергилия посвящена Меценату и Августу. Первое упоминание об Октавиане встречается еще в I эклоге, в которой поэт благодарит принцепса за возвращение отобранного имения. Уже в "Буколиках" Вергилий стремился показать идеал жизни, соответствовавший эпикурейским требованиям. В "Георгиках" этот идеал несколько углубляется. В образе жизни и обычаях земледельцев поэт видит воплощение жизненного идеала. Труд селянина направлен на благо человечества, на процветание природы. Благодаря труду земледельца окружающий человека мир природы поддерживается в необходимом для жизни людей культурном состоянии. В обычаях, празднествах и нравах сельских жителей поэт видит проявление нравственной чистоты и простоты, утраченных другими слоями общества.

Поэта интересуют самые процессы земледельческого труда и жизнь животных и растений, которая описана с большим знанием дела. В 1-й книге Вергилий перечисляет особенности различных почв и способы их обработки, рассказывает о подготовке к севу семян; во 2-й книге - о прививках деревьев и различных сортах винограда; 3-я книга посвящена животным, поэт рассказывает о том, как следует приручать и дрессировать коней, как обращаться с могучими быками и нежными телятами; в 4-й книге изображено пчелиное царство, Вергилий говорит о нравах пчел, об уходе за ними, знакомит читателя с мифом об Аристее, впервые выведшем пчел.

Вергилий одухотворяет и очеловечивает мир природы. Он описывает злаки, растения, деревья, животных многочисленных стран. В сферу его внимания попадают флора и фауна далеких восточных земель и крайнего севера. Его привлекают растения, привычные для Италии, и экзотические деревья далекой Индии. Описания растений согреты ласковым чувством; так, поэт призывает беречь молодые побеги виноградной лозы:

С нежной листвою пока мужает она постепенно,
Юную нужно беречь. Веселая к небу стремится,
Ветви вверх простирая, и вольная тянется в воздух.
Главное - нежны пока и хрупки первые листья,
Их ведь, кроме зимы жестокой и жгучего солнца.
Буйвол лесной обижает и козы жадно глодают.

(Кн. 2, ст. 362-369)

Вергилий рассказывает о превращении жеребенка, еле стоящего на тонких ногах, в быстрого и послушного коня:

..Едва прозвучит недалеко оружье,
Смирно не может стоять, дрожит, ушами поводит,
Ржет и, ноздри раздув, огонь из груди выдыхает.

(Кн. 3, ст 85-87)

В поэме много поэтических отступлений. Так, во вторую книгу вставлено похвальное слово Италии. Свою родину поэт сравнивает с восточными странами, полными сказочных богатств, необыкновенных растений и животных. Но он отдает предпочтение Италии, плодородной стране с мягким климатом, с мужественным населением, хранящим чистоту нравов. В конце книги рассказывается об осеннем сборе плодов. Здесь нарисована картина деревенского праздника, напоминающего веселые дни "золотого века" Сатурна.

Глубоко продумана и композиция поэмы. Нечетные книги заканчиваются мрачными и зловещими картинами: первая - картиной гражданской войны, третья - описанием страшной бури, истребляющей все живое; четные книги - жизнерадостными: вторая - праздником, четвертая - эпиллием об Аристее.

По сообщениям римских биографов, Вергилий хотел написать философский эпос о природе. Мир природы всегда интересовал поэта как близкий человеку и тесно связанный с ним. Родственные человеку черты поэт видит и в поведении животных, и в устройстве пчелиного "государства", и в жизни растений. Этот эпос не был написан, но в поэме "Георгики" использованы, вероятно, отдельные мысли и наблюдения, предназначавшиеся для этого произведения.

Крупнейшим произведением Вергилия была эпическая поэма "Энеида", явившаяся классическим образцом эпопеи. На ней воспитывалось юношество, ее читали в школах, заучивали отдельные изречения, быстро ставшие крылатыми:

"Я Данайцев боюсь и дары приносящих"
"Горе сама испытав, я учусь быть полезной несчастным"
"Слезы таятся в событьях самих и сердце волнуют"

Герои и события, о которых рассказывалось в поэме, изображались на помпейских стенных картинах и в многочисленных памятниках скульптуры. Поэмой зачитывались в средние века и в эпоху Возрождения. В "Божественной комедии" Данте мудрый и просветленный Вергилий приобщает итальянского поэта к тайнам мироздания, водит его по мрачным кругам Ада.

Вергилий создавал свою поэму в течение ряда лет. Он приступил к ней после окончания "Георгик" и окончил в 19 г. до н.э. Три года он предполагал посвятить ее окончательной обработке. Поэт отправился в Грецию. Посетил Малую Азию и легендарную Трою. Однако, возвращаясь из путешествия, он тяжело заболел и умер в Брундизиуме. Похоронили его в Неаполе, где поэт провел многие годы жизни. Сохранилась надгробная эпиграмма, в которой кратко подведены итоги литературной деятельности Вергилия:

В Мантуе я родился, в Калабрии умер. Неаполь
Прах мой хранит. Я воспел пастбища, пашни, вождей.

В эпиграмме указывается на три главных произведения, принесшие славу поэту: "Буколики", "Георгики" и "Энеиду". Умирающий Вергилий завещал, чтобы друзья сожгли неоконченную поэму после его смерти. Октавиан Август нарушил волю поэта, приказав издать "Энеиду". Она была опубликована друзьями Вергилия, поэтами Варием и Туккой в том виде, в каком ее оставил сам автор. Некоторые следы недоработки заметны, но они не лишают целостности и законченности главные повествовательные эпизоды, не нарушают внутреннего единства произведения, полного строгой гармонии и целеустремленной мысли.

Поэма посвящена троянскому герою Энею, бежавшему после разрушения Трои и основавшему новое царство в Италии. Это царство дало начало Риму, возводившему генеалогию своих вождей к легендарному герою Трои. Миф об Энее был известен в Италии со времен глубокой древности. Изображения Энея и его отца Анхиза встречаются еще на памятниках этрусского искусства. Этот миф становится особенно популярным в период Пунических войн, когда Рим подчиняет себе различные страны древнего мира. В это время римляне хотят представить себя народом, не уступающим другим ни в благородстве происхождения, ни в древности истоков своей культуры. В эпических поэмах Невия и Энния уже говорилось об Энее. Древние поэты Рима рассказывают о бегстве Энея из Трои, о его скитаниях и о прибытии в Италию. "Энеида" Вергилия продолжает, таким образом, традиции римского эпоса, созвучные официальной идеологии принципата. Старая тема становится актуальной в период принципата, когда современная эпоха рассматривается как время свершения великих надежд, возлагавшихся на римское государство еще в глубокой древности. Октавиан Август украшает римский Форум статуями легендарных деятелей Древнего Рима, в том числе и изображением Энея. Свою родословную род Юлиев, к которому принадлежал и Октавиан Август, возводит к сыну Энея - Асканию-Иулу.

В образе Энея, созданном Вергилием, находят обобщенное выражение те моральные качества, которые были присущи героям древности и должны вновь возродиться у современных правителей Рима. Поэт рисует своего героя "идеальным римлянином", почитающим богов, уважающим старших, ставящим интересы государства превыше всего, мужественным и снисходительным к слабостям других. Читатель восхищается героем, волнуется за его судьбу, однако в целом образ Энея несколько схематичен. Стремление Вергилия дать обобщенный образ, исходя из выработанного традицией и стоической философией идеала, приводит подчас к некоторому обеднению художественного образа.

Поэма состоит из 12 книг и по содержанию делится на две части. Первая часть (кн. 1-б) посвящена рассказу о бегстве Энея из-под Трои, его пребыванию в Карфагене у царицы Дидоны и дальнейшим скитаниям. Во второй части (кн. 7-12) повествуется о войнах, которые ведет Эней в Италии. Кончается поэма победой Энея над италийским вождем Турном. 6-я книга является связующим звеном между этими двумя частями. В ней рассказывается о том, как Эней спускается в подземное царство, чтобы повидаться с умершим отцом Анхизом. Там Эней встречается с душами погибших троянских героев, прежних друзей и спутников, знакомится с будущими героями Рима, судьба которых живо интересует Энея, легендарного основателя Италийского царства.

Римский поэт использовал отдельные образы и мотивы поэм Гомера. "Илиада" и "Одиссея" всегда являлись в древности образцами эпопеи, и каждый поэт, создававший большое эпическое произведение, считал своим долгом примкнуть к гомеровской традиции. Как Одиссей рассказывает о себе на пиру у царя Алкиноя, так и Эней повествует о своих скитаниях и гибели Трои на пиру у карфагенской царицы Дидоны (2-3-я кн.). Одиссей спускается в царство мертвых, в преисподнюю нисходит и Эней (6-я кн.). В "Илиаде" даются сцены кровавых сражений и единоборств знаменитых героев, во второй части "Энеиды" даны подобные же описания. В поэму Гомера включен знаменитый "каталог кораблей", в котором перечисляются прибывшие под Трою греческие герои; так же поступает и Вергилий, рассказывая о многочисленных отрядах италийских племен, готовых к сражению (7-я кн.). Олимпийский план есть в той и другой поэме. Венера - мать Энея - помогает любимому сыну. Юнона противодействует Энею, она - покровительница города Карфагена и озабочена его дальнейшей судьбой. Ей известно, что Рим должен некогда победить и разрушить Карфаген, поэтому она всячески противится основанию Италийского царства. Она задерживает Энея в Карфагене, помогает царице Карфагена Дидоне, а в Италии покровительствует врагу Энея - Турну. Верховный правитель богов - Юпитер направляет судьбу героев. Судьба (fatum) - главная пружина действия в поэме Вергилия. "Энеида" начинается такими строками:

Битвы и мужа пою. Он первый из Трои далекой
Роком гонимый пришел в Италию к брегу Лавина

Герои "Энеиды" выполняют предписания судьбы: одних она приводит к победам, других губит. Эней вынужден во имя долга, исполняя веления рока, отказаться от своей любви к Дидоне и покинуть Карфаген. Необходимость подчиняться року вносит в образ Энея черты отрешенности и грусти. Трагическое мировосприятие отличает "Энеиду" от светлых жизнерадостных поэм Гомера с их стихийным реализмом. Но гуманизм поэм Гомера характерен и для эпоса Вергилия. Римский поэт, преклоняясь перед законами рока, в то же время с сочувствием, теплотой и тонким пониманием раскрывает внутренний мир героев.

Вергилий хорошо знаком с эллинистической поэзией, богатой тонкими психологическими наблюдениями. Создавая свой эпос, он опирается на античную традицию, используя самые разнообразные источники - от ученых произведений на географические и исторические темы до малоизвестных мифологических эпиллиев александрийских поэтов. Однако весь этот обширный материал дан сквозь призму восприятия автора, по-своему обобщающего и осмысляющего богатую художественную традицию. "Энеиде" Вергилия не свойствен спокойно повествовательный тон, характерный для эпоса Гомера. Его изложение насыщено драматизмом, должно потрясать и волновать читателей. Интересна в этом отношении 2-я книга поэмы, в которой говорится о гибели Трои. Повествование вложено в уста Энея, который по просьбе Дидоны ночью во время пира рассказывает о своих скитаниях. Герой начинает свою речь словами, полными горечи и глубокого волнения, тем самым задавая тон всему дальнейшему изложению:

О, несказанную боль велишь разбудить мне, царица,
Вспомнить опять, как могучую Трою, как грустное царство
Свергнул данаец. Все то, что сам потрясенный я видел,
В чем я участвовал сам. Но кто ж, повествуя об этом,
Будь хоть мирмидянин он, иль Долон, иль злого Улисса
Воин суровый сдержать сумел бы текущие слезы!
Влажная ночь между тем свой бег совершает, и звезды
К снам приглашают, бледнея под утро на небе высоком

(Кн 2, ст 11-18)

В повествовании Энея одна сцена, полная драматического напряжения, следует за другой. Коварные греки оставляют на берегу деревянного коня, в котором спрятаны вооруженные воины. Вероломный Синон, специально подосланный врагами, чтобы обмануть троянцев, убеждает жителей Трои ввести коня в стены города. Гибнет задушенный чудовищными змеями, посланными Минервой, жрец Лаокоон, пытающийся удержать троянцев от безрассудного поступка. Как только наступает ночь, на город нападают враги, впущенные в ворота вышедшими из деревянного коня воинами. Гибнут в кровавых схватках прославленные троянские герои. С крыши дворца Эней видит, как злобный Пирр, сын Ахилла, закалывает у алтаря престарелого Приама, как мечутся по чертогам плачущие и испуганные женщины и дети. Грозные лики богов то там, то тут появляются перед растерявшимися троянцами, давая понять, что гибель города предрешена и сопротивление бесполезно:

Есть спасенье одно побежденным - забыть о спасенье!

Появляющаяся перед Энеем тень Гектора требует, чтобы он бежал из гибнущего города; к этому призывают его и грозные боги. Неся на плечах престарелого отца, ведя за руку сына Аскания, Эней с немногочисленными спутниками спешит к морю. Так становится он беглецом, обреченным на долгие скитания, пока не достигнет, наконец, далекой Италии.

Академик М. М. Покровский обратил внимание на то, что некоторые картины жестоких кровопролитий, описанных во 2-й книге, напоминают эпизоды гражданских войн, бушевавших в Риме при жизни Вергилия. Поэт отбирает материал и распределяет краски так, чтобы читатель сумел провести аналогию между мифологическим прошлым и современной жизнью. Тем самым глубокая древность в повествовании Вергилия становится животрепещущей, полной волнующих примеров.

4-я книга поэмы, посвященная любви Дидоны к Энею, получила широкий резонанс в литературе нового времени. Шекспир при создании образов Отелло и Дездемоны вдохновлялся Вергилием. Как Дидона восхищается Энеем - смелым воином, испытавшим горе и лишения, так Дездемона полюбила Отелло за перенесенные им страдания, за смелость и мужество.

Царица Карфагена Дидона, тоже бежавшая из родного города Тира из-за коварства брата, строит теперь могущественный город в Африке. По воле Венеры и Юноны она полюбила троянского вождя. Вергилий описывает мучительную душевную борьбу Дидоны, желающей сохранить верность своему мужу, вероломно убитому ее братом Пигмалионом. В часы ночного безмолвия, не в силах забыться целительным сном, одна в своем дворце она вспоминает речи Энея, видит перед собой его лицо. Однако любви героев препятствует судьба, властно увлекающая Энея в далекую Италию. Поэт вставляет в свое повествование намеки и указания, дающие читателю возможность предвидеть в тот момент, когда герои счастливы, трагическую судьбу героини. Так, при встрече Энея и Дидоны в пещере поэт восклицает:

Этот день стал первым днем ее смерти, причиной
Всех несчастий!

(Кн. 4, ст. 170)

Эней, которому вестник богов Меркурий приказывает от имени Юпитера продолжать свой путь в Италию, подчиняется суровому долгу. Тщетны попытки Дидоны удержать его в Карфагене, В тот момент, когда корабль Энея покидает карфагенский порт, царица пронзает себя мечом, проклиная вероломство героя. Симпатии Вергилия на стороне Энея, но он с глубоким сочувствием, с большим душевным волнением изображает гибель Дидоны. Ее предсмертная речь полна величия и скорби:

Я прожила свою жизнь, свершила, что судьбы велели,
Ныне тенью великой сойду в подземное царство
Город построила я. Свои я видела стены.
Я отомстила коварному брату за гибель супруга.
О, как счастлива я! Была б чрезмерно счастливой,
Если б наших брегов троянский корабль не касался.
Так сказав, она ложе целует. "Умрем же! - вскричала.-
Хоть и без мести! Так, так приятно к теням спускаться.
Пусть же впивает очами огонь троянец жестокий,
В море плывя, пусть с собой он мрачные знаки увозит!"
Так говорила она. Вдруг слуги молчавшие видят,
Как царица на меч упала и пенится кровью
Светлый металл, а по атриям громкие вопли несутся.
Быстро Молва поднялась и в город шествует мрачный.

(Кн. 4, ст. 666-679)

Отплывая от берегов Африки, Эней видит пламя погребального костра Дидоны. Он полон мрачных предчувствий.

Большой интерес представляет 6-я книга, в которой рассказывается о том, как Эней спускается в подземное царство, чтобы повидаться с умершим отцом Анхизом. Прибыв в Кумы, Эней отправляется к пророчице Сивилле, жрице Аполлона, которая открывает ему тайны грядущей судьбы и сопровождает его в подземное царство. Для того чтобы получить доступ в царство теней, Эней должен сорвать в дремучем лесу золотую ветвь, глубоко спрятанную в зелени волшебного дерева. С помощью своей матери, богини Венеры, Эней находит сказочную ветвь, и Харон, перевозящий души умерших, переправляет его и Сивиллу на своем ветхом челноке через подземную реку.

При создании картины подземного царства Вергилий использовал гомеровские представления о местах обитания чистых и праведных душ, о Тартаре, в котором томятся преступники, и пифагорейскую теорию переселения душ, согласно которой после длительного очищения души смертных опять, в новом обличье возвращаются на землю. Ему не чужды и стоические представления об огненной природе души и о том, что в местах блаженных обитают прежде всего тени людей, принесших пользу своему государству. Все изложение пронизано скорбным сочувствием к страданиям людей, не прекращающимся и после смерти.

Стоя на высоком холме, Анхиз и Эней созерцают, как души их будущих италийских потомков готовятся подняться на землю. Перед основателем Италийского царства Энеем проходят его сыновья, внуки и отдаленные потомки, вплоть до Октавиана Августа. Мифологический материал приходит вновь в живое соприкосновение с современной Вергилию эпохой. Он рисует кровопролитную битву между Октавианом и Антонием при Акциуме; осуждая Антония и египетскую царицу Клеопатру, представительницу коварного и жестокого Востока, поэт возвеличивает Октавиана Августа, которому якобы суждено вернуть в Лациум "золотой век" блаженного царя Сатурна. Судьба Рима представляется ему в радостном свете. Отец Энея Анхиз обращается к своим будущим потомкам с такими словами:

Выкуют тоньше другие из меди лики живые,
Верю, что мрамор дышать начнет, искусством согретый,
Лучше в судах говорить сумеют и неба движенье
Циркулем точным измерят, светила ночные изучат.74
Ты же народами правь, о римлянин! Помни об этом!
Вот искусство твое: условия мира диктуя,
Всех побежденных щадить, войной смиряя надменных.

(Кн. 6, ст. 847-854)

Вдохновленный картиной будущего величия Рима, Эней возвращается вместе с Сивиллой на землю, чтобы осуществить свою миссию.

Книги 7-12-я посвящены войнам, которые приходится вести Энею с различными италийскими племенами, возглавляемыми Турном - вождем племени рутулов. Турн - жених дочери италийского царя Латина Лавинии. Однако, согласно воле богов, она должна стать супругой Энея. Посланная Юноной злобная богиня распри Алекто разжигает ярость Турна, подстрекая его к битве. Эней отправляется за помощью к царю Эвандру. Эвандр царствует в тех местах, где поднимется в будущем могущественный Рим. Сейчас же на знаменитых холмах, на которых вырастет великий город, пасется скот и стоят бедные хижины, покрытые соломой. Вергилий с восхищением описывает скудную, но нравственно чистую и бесхитростную жизнь предков римлян. Кровопролитные сражения между родственными италийскими племенами представляются поэту роковым бедствием, результатом действия жестокой судьбы. С симпатией относится он к героям того и другого лагеря, скорбя о гибели цветущих юношей - Лавса, Палланта, Ниса и Эвриала. В то время как Эней находится у Эвандра, его лагерь осаждают враги. Юные герои Нис и Эвриал вызываются известить об этом Энея. Оба героя гибнут в неравном бою. Вергилий воспевает их светлую дружбу, восхищается мужеством, готовностью пожертвовать жизнью ради друга. Смерть юношей вызывает глубокую грусть у поэта:

Вот сражен Эвриал, и кровь по прекрасному телу
Льется; вниз голова на юные плечи склонилась,
Так пурпурный цветок под плугом вянет тяжелым,
Мак наклоняет головку свою на гнущемся стебле,
Капля дождя, в лепестках блистая, к земле его клонит
..............................................
Счастливы будете оба! Пока есть сила у песен,
Вечно вас прославлять потомки далекие станут.

(Кн. 9, ст 433-446)

Одна битва следует за другой. Богиня Юнона помогает врагам Энея. Гибнет сын Эвандра - юный Паллант, свирепствует мрачный союзник Турна - этрусский вождь Мезенций, но его сын Лавс убит Энеем. В единоборстве с троянским героем погибает и сам Мезенций, гибнет и его любимый конь Реб, преданный друг хозяина. Умирает амазонка Камилла, союзница Турна и любимица богини Дианы. Боги активно вмешиваются в ход сражения. Турн поджигает корабли Энея, но по воле богини Кибелы они превращаются в нимф и невредимые уплывают. Наконец, сам Турн, видя бессмысленность происходящего, предлагает Энею вступить в единоборство и тем решить исход войны. Участь Турна уже предрешена богами, как участь Гектора в "Илиаде" Гомера. Сестра Турна, нимфа Ютурна, которой Юнона открывает роковую судьбу брата, подстрекает к битве рати, собравшиеся смотреть на поединок. Наступает последний этап войны. Эней получает тяжелую рану, но его исцеляет искусный врач Япиг. Поединок между Энеем и Турном становится неизбежным. Мрачные знамения, являясь обреченному Турну, заставляют его трепетать и лишают в нужный момент смелости. Эней гонит его по кругу, как Ахилл гнал Гектора в "Илиаде" Гомера. Турн молит врага о пощаде и обещает отдать ему в жены Лавинию. Эней уже готов смягчиться, но взгляд его падает на снятую Турном с убитого Палланта перевязь. Мстя за смерть своего юного друга, Эней вонзает меч в сердце врага. Гибелью Турна заканчивается "Энеида".

Вергилий создал монументальное эпическое произведение, в котором судьбы римского государства переплетены с судьбами многочисленных героев древнего и современного Рима. Поэма является характерным образцом "римского классицизма" - того направления в искусстве и литературе, которое утверждается в период принципата. Римскому классицизму свойственна ориентация на греческие монументальные произведения, стремление к большой лаконичности и обобщенности образов, к выразительности и экономии художественных средств, к гармоничности и строгой обдуманности композиции. Художники и скульпторы этой эпохи, ориентируясь на греческое искусство конца V - начала IV вв., создают парадные скульптурные портреты принцепса и других государственных деятелей Рима, стремясь сочетать элементы портретного сходства с идеализирующим обобщением (статуя Августа в Примапорте).

Каждая фраза, каждое слово у Вергилия насыщены мыслью, подчинены глубоко обдуманному художественному замыслу. Выразителен и эмоционально насыщен не только необычайно емкий, до тончайших нюансов разработанный язык "Энеиды", но и самый стих. Традиционный в эпосе гекзаметр становится гибким, разнообразно звучащим. Его музыкальный строй, смена ритмов, ассонансы и аллитерации придают повествованию поэтическое очарование, гармонирующее со строем чувств героев и изображаемыми картинами. Описывая, например, пещеру бога ветров Эола, поэт стремится передать беспокойное волнение и негодующий шум рвущихся на свободу бурь и ветров:

Здесь Эол в обширной пещере,
Шумные ветры и звучные бури себе подчиняя,
Держит их в мрачной темнице, заткнув оковами крепко.
Громко сердясь, вкруг запоров кружатся жужжащие ветры.

(Кн 1, ст. 52-55)

Иные музыкальные аккорды в описании ночного одиночества и печали Дидоны:

Вот расходятся гости, луна, на рассвете померкнув,
Гаснет, и звезды, поблекнув, к спокойным снам приглашают.
Дома в печали одна лежит на покинутом ложе,
Видит его, хоть далек он, и слышит, хоть нет его рядом.

(Кн. 4. ст. 80-83)

Кроме "Буколик" и поэм "Георгики" и "Энеида", римская традиция связывала с именем Вергилия ряд мелких произведений, однако их принадлежность поэту оспаривается учеными.

Гораций

Квинт Гораций Флакк (65 - 8 гг. до н.э.) - другой крупнейший поэт периода принципата - родился в городе Венузии. Его отец был вольноотпущенником. Скопив небольшое состояние, он дал сыну образование. Гораций учился в Риме вместе с детьми состоятельных родителей. Затем он отправился в Афины, где слушал философов новой Академии и участвовал в философских диспутах. В Афинах, вероятно, он познакомился с древнегреческой лирикой, оказавшей столь большое воздействие на его собственное поэтическое творчество. В 44 г. в Афинах появился Брут, знаменитый убийца Цезаря, которому афиняне организовали торжественную встречу, видя в нем "борца с тираном", страдающего за свободолюбие. Брут вместе с Горацием принимал, по-видимому, участие в философских занятиях и увлек юношу своим пламенным республиканизмом. Гораций вступил в армию Брута и даже занимал в ней во время битвы при Филиппах должность одного из военных трибунов, командовавших легионами. После трагического исхода сражения он вернулся в Италию. Имущество его отца было конфисковано в пользу ветеранов Цезаря, и Гораций поступил в коллегию писцов казначейства в Риме. Эта коллегия считалась почетной и могла открыть со временем путь к высшим государственным должностям. В это время Гораций начал свою поэтическую деятельность и обратил на себя внимание Мецената, став вскоре его приближенным. Около 38 г. до н.э. Меценат подарил ему сабинское имение, тем самым обеспечив поэта. С этого времени Гораций предпочитает заниматься литературным творчеством. От предложения Августа стать его личным секретарем Гораций отказался.

Первыми произведениями поэта были эподы - ямбические стихотворения, написанные двустишиями. Эти насмешливые стихотворения, полные иронии, а подчас и нарочитой грубости, резко контрастируют с чувствительностью буколических произведений Вергилия и с римской элегией. Гораций уже в первых своих произведениях выступает создателем оригинальной лирики, положившей начало сатире и оде. Подражая лирике Архилоха, он пишет эподы на римские темы с римскими персонажами, высмеивает модные в те времена теории и неугодные ему литературные жанры. Положительных идеалов в эподах он еще не выдвигает, но иронически отвергает субъективную лирику и элегию, смеется над показным увлечением сельской жизнью, за которым скрывается ненасытное стяжательство. Так, во 2-м эподе он рисует соблазнительные картины деревенской жизни, привлекающей горожанина тишиной, охотой, мирными развлечениями. Однако эту похвальную речь произносит ростовщик Алфий, который более занят накоплением богатств, чем идиллическими мечтами. Откликается Гораций и на политические события: он обращается с напутствием к Меценату, когда тот сопровождает Августа к месту битвы при Акциуме, приветствует победу над Антонием (9-й эпод). Однако упоминания об Октавиане в эподах скупы и немногочисленны.

К гражданским войнам поэт относится отрицательно, но в отличие от Вергилия не верит в наступление "золотого века" Он призывает римлян бежать на далекие острова. Только там, с его точки зрения, возможны мир и благоденствие (16-й эпод)

В эподах много насмешек над современниками, есть ряд зарисовок реальной римской жизни. Так, например, в 4-м эподе Гораций смеется над военным трибуном, чванливым выскочкой, шествующим по улицам Рима в непомерно длинной тоге; в 10-м эподе он обрушивается на бездарного поэта Мевия и, подражая инвективам Архилоха, сулит гибель кораблю и плывущему на нем Мевию. В стихотворениях выступают жестокая колдунья, неверная возлюбленная, легкомысленная старуха и т.д.. Круг персонажей Горация ограничен "маленькими людьми". Обстановка для нападок на сильных мира сего была в это время неблагоприятной. Интерес к сатирическим зарисовкам действительности, стремление к сжатому и меткому языку, скупой и точный отбор деталей - черты, ярко проявляющиеся уже в первых произведениях Горация, объясняют обращение его к жанру сатиры

В течение 30-х годов Гораций опубликовал два сборника сатир. Свои сатиры он сам называл беседами (sermones), как бы подчеркивая, что основным в них является изложение мыслей в форме непринужденного диалога. Сатиры Горация напоминают жанр диатрибы (философской беседы), созданный греческими философами-киниками, в частности Бионом (III в. до н.э.). Различные философские положения излагались в диатрибе в форме беседы с аудиторией, с подбором понятных всем примеров, сопровождались шутками, остроумными анекдотами. Гораций стремится соединить этот жанр философской беседы с традициями древнеримской сатиры Луцилия. Гораций ценит веселость Луцилия, смелость и остроумие, но порицает его за неряшливость языка и многословие, утверждая, что его сатиры текут "мутным потоком". Считая, что шутка и смех необходимы сатирику, Гораций требует вместе с тем краткости выражения, ясности мысли и разнообразия слога. Жанр сатиры, близкий комедии и миму, дает возможность, по мнению поэта, показать явления жизни и индивидуальность автора гораздо конкретнее, чем другие жанры.

Поэт стремится писать свои сатиры изящным, непринужденным языком, близким к устной беседе образованного человека. Однако от острой политической насмешки, свойственной Луцилию, Гораций отказывается. Свое внимание он концентрирует на проблеме личного счастья, желая научить своих читателей жизненной мудрости. Разбирая и по-своему акцентируя отдельные положения эпикурейской и стоической философии, поэт выдвигает теорию довольства малым, наслаждения скромными благами жизни и умственным трудом. В условиях империи это была своего рода "защитная философия", помогавшая поэту сохранить внутреннюю независимость и известную свободу взглядов.

В 1-й сатире I книги поэт критикует погоню за ложными благами жизни, выступая против честолюбцев и скупцов, ограничивающих свои желания ради накопления богатства. Нужна середина между скопидомством и расточительностью. Свои мысли поэт иллюстрирует примерами, взятыми из римской действительности. Он ссылается на болтуна Фабия, рассказывает о богаче Умидий, одевавшемся из скупости в лохмотья и вечно голодавшем. Упоминается и адвокат, недовольный тем, что его рано будят надоедливые клиенты, и владелец кабачка, жадно копящий деньги, чтобы безбедно прожить старость. Сатира написана в форме непринужденного разговора с читателем. Автор обращается к аудитории с вопросами и восклицаниями, как бы приобщает их к своей умственной работе, учит делать логические выводы:

Но, полно, я шутку оставлю: не с тем я
Начал, чтоб мне, как забавнику, только смешить. Не мешает
Правду сказать и шутя, как приветливый школьный учитель
Лакомство детям дает, чтобы азбуке лучше учились.
Ну - так в сторону шутку: поищем вещей поважнее!

(Кн. I, ст. 22-26)

Вот оттого и бывает с людьми ненасытными, если
Лишних богатств захотят, что Ауфид разъяренной волною
С берегом вместе и их оторвет и потопит в пучине.

(Кн I, ст 56-58. Пер. М. Дмитриева)

В сатирах обсуждаются различные моральные вопросы: вред честолюбия и невежества, глупость тщеславия, тщетность алчности, выдвигается требование снисходительности к недостаткам друга, прославляется скромный и умеренный образ жизни. Свой положительный идеал Гораций раскрывает в 6-й сатире на примере собственной жизни. Его отец, простой человек, первый преподал ему основы здоровой нравственности, которой и должен руководствоваться мудрый человек. Поэт рассказывает, как любит он бродить в задумчивости по портикам Рима, как скромно обедает, пользуясь посудой не богатой, но сделанной со вкусом. Пример автора должен побудить читателей следовать по тому же пути. В 5-й сатире, как и Луцилий, Гораций описывает путешествие от Рима до Брундизиума, которое он совершил в обществе Мецената, Вергилия и Вария. 9-я сатира напоминает мимическую сценку. К поэту, как всегда погруженному в размышления, внезапно подходит на улице навязчивый болтун, требующий, чтобы Гораций познакомил его с Меценатом. Поэт дает любопытные зарисовки действительности и римские типы.

Второй сборник сатир отличается от первого художественной зрелостью и широтой обобщения. Поэт отдает теперь предпочтение диалогической форме, заставляя различных действующих лиц самих выступать перед читателями. Образ автора он рисует как бы со стороны. Так, в 1-й сатире беседуют Гораций и Требаций. Требаций советует поэту отказаться от писания сатир, чтобы не нажить себе опасных врагов. Гораций отстаивает свое право писать в жанре, созданном Луцилием. Анализ пороков людей и тех причин, которые толкают их на ложный путь, приводит к созданию обобщающих образов безумца, честолюбца, скупого и т.д.

Всякий безумен, кто, удаляясь от истины, ложно
Видит предметы и зла от добра отличить не умеет,
Гнев ли причиной тому, иль обманчивых чувств возмущенье,
Пусть был безумен Аякс, овец поразивший невинных,
Но не безумен ли был и ты сам, когда преступленье
Мыслил свершить, честолюбьем и гордостью сердца надменный?

(Кн. II, сат. 3, ст. 209-214)

На помощь поэту приходит и мифология, давая возможности пользуясь известными образами, создавать меткие обобщающие зарисовки римского общества. Так, в 5-й сатире выступает знаменитый прорицатель Тиресий и Уллис (Одиссей). Тиресий поучает Одиссея, как вновь нажить состояние, разграбленное в его отсутствие женихами Пенелопы. Персонажи мифа перенесены здесь в обстановку современной Горацию действительности. Тиресий советует Одиссею прибегнуть к методам нечистых на руку и изворотливых римских дельцов, льстящих богатым старикам и подделывающих завещания. Себя самого в 6-й и 7-й сатирах Гораций изображает не безупречным мудрецом, а лишь человеком, стремящимся к духовному совершенству. Раб Дав в 7-й сатире упрекает его в непоследовательности, горячности нрава, неумении организовать свое время. Поэт впервые в истории римской литературы подошел в своих сатирах к созданию индивидуального образа человека со всеми его слабостями и достоинствами. Этот своеобразный автопортрет будет углублен им впоследствии в жанре послания.

В 23 года он выпускает сборник своих лирических стихотворений, которые принято называть одами.8

Гораций следует за древнегреческими поэтами - Алкеем, Сапфо, Анакреонтом. Римский поэт создает своеобразную лирическую поэзию, в которой мысль преобладает над чувством и художественные образы подбираются для иллюстрации отдельных положений "горацианской мудрости", известной нам по его сатирам, но обогащенной здесь мотивами древнегреческой лирики. Гораций считал своей заслугой то, что впервые перевел "эолийскую песню" на "италийские лады", то есть передал латинским стихом многие метрические размеры, впервые разработанные древнегреческими поэтами. Он пишет об этом в знаменитой оде, вдохновившей Г.Р. Державина и А.С. Пушкина:

Памятник я воздвиг, меди прочнее он,
Выше, чем гордый столп царственных пирамид.
Дождь, точащий гранит, и Аквилона вихрь
Не разрушат его. Неисчислимый ряд
Лет над ним пролетит и пробегут века.
Нет! Не весь я умру. Лучшая часть меня
Похорон избежит. Слава моя цвести
Будет вечно, пока в Капитолийский храм75
Жрец восходит и с ним дева молчащая.
Скажут я родился там, где Ауфид76 шумит,
Там, где некогда Давн77 в бедных водой полях
Правил сельской страной - царь из ничтожества!
Первый я перевел песнь эолийскую
На италийский лад. Будь же мною горда!
Лавром торжественным, о Мельпомена, мне
Ты увенчай главу с лаской заслуженной.

(Кн. III, ода 30)

I книга од начинается целым каскадом стихотворений, написанных различными размерами: асклепиадов стих, сапфическая и алкеева строфа и др. Оды Горация - преимущественно лирика размышления. Они всегда обращены к какому-нибудь адресату. Поэт побуждает читателя принять решение, помогает обрести мудрую позицию в жизненных невзгодах, призывает пользоваться жизнью перед лицом грядущей смерти:

Хранить старайся духа спокойствие
В тяжелом горе, в дни же счастливые
Не опьяняйся ликованьем
Смерти подвластный, как все мы, Деллий.

(Кн. II, ода 3)

Будешь жить спокойней, поверь, Лициний,
В море не стремясь, но не прячась робко
В страхе пред грозой под скалой, нависшей
С брега крутого.

(Кн. II, ода 10)

Оды разнообразны по темам. Среди них - любовные и дружеские стихотворения, и гимны богам, и отклики на политические события. Однако, каково бы ни было содержание стихотворения, оно всегда несет печать характерной горацианской манеры.

В отличие от лирики Катулла, бедной образами, но богатой эмоциональным содержанием, поэзия Горация блещет искусно нарисованными картинами, отточенными мыслями, тонкой иронией и глубокими обобщениями. Автор при этом сохраняет позу наблюдателя, фиксирующего настроения действующих лиц и дающего свои заключения. Образы и мотивы древнегреческой лирики: пир, перипетии любви, призыв к наслаждению перед лицом грозящей смерти и другие - служат созданию стилизованного поэтического мира с несколько условными персонажами и чувствами. В лирических стихотворениях, в отличие от сатир, поэтические образы, связанные с реальностью, лишены бытовой детализации и "низменных" подробностей:

Роскошь персов мне ненавистна, мальчик.
Не люблю венков из цветов садовых.
Не ищи, прошу, в уголках укромных
Розы осенней.
Мирт простой ничем украшать не надо,
Он хорош и так. Мирт идет и слугам,
Он и мне пристал, когда пью под сенью
Лоз виноградных.

В одах поэт раскрывает свой идеал жизни. И здесь он выступает в защиту тихой и умеренной жизни, вдали от суеты шумного города. Он предлагает придерживаться в жизни "золотой середины", смирять свои страсти, довольствоваться малым:

Тот, кто золотой середине верен,
Верь мне, избежит и убогой кровли,
Избежит дворцов, что питают зависть
Пышным убранством
Чаще ветры гнут великаны-сосны,
С высоты быстрей низвергают башни,
Молнии легко поражают в бурю
Горные выси.

(Кн II, ода 10)

Любовные стихотворения Горация изящны, но лишены серьезного чувства. Он упоминает многих женщин (Лидию, Хлою, Левконою, Барину и др.) и часто говорит о них в шутливом и ироническом тоне.

В сборнике стихотворений, изданном в 23 г. до н.э., Гораций проявляет еще известную сдержанность по отношению к Октавиану Августу, хотя в ряде стихотворений III книги (ст. 1-6) он затрагивает моральные темы и пытается примирить республиканские представления о долге, чести, воздержанности с теми реформами, которые предлагает провести Август, чтобы возродить в Риме прежнюю религию и утраченные нравственные добродетели. Гораций вспоминает героя древней республики Регула, который, попав в плен, отклонил предложение римлян выкупить его из плена и был замучен карфагенянами; приводит миф о троянском происхождении римлян; возлагает надежды на кротость и миролюбие Августа.

В этих парадных стихотворениях на римские темы он, однако, по-прежнему отстаивает право человека на свободу внутреннего мира и дает образ поэта, живущего вдали от суетных забот толпы.

В 17 г. до н.э. в Риме торжественно справлялось празднество "обновления века", которое знаменовало окончание гражданских войн и начало новой, счастливой эры. Горацию было поручено составление праздничного гимна. В этом официальном гимне поэт прославляет Октавиана Августа и его реформы, возвеличивает римское государство, воспевает начало нового века. Гимн написан в торжественном стиле культовой песни. В это время Гораций становится признанным поэтом, и Октавиан Август настаивает на том, чтобы он прославил в своих стихотворениях его государственную деятельность. Около 13 г. до н.э. поэт издает новый сборник стихотворений (IV книгу од), в котором торжественно воспевает Августа, возвеличивает его пасынков Тиберия и Друза.

Однако основным жанром творчества Горация последних лет являются послания - письма в стихотворной форме. Первый сборник "Посланий" был издан в 20 г. Античные теоретики литературы всегда считали письма тем жанром, который давал особые возможности для описания интимной жизни автора и изображения его личности. Однако письма в стихотворной форме до Горация лишь изредка встречались в римской литературе. Идя по стопам философа Эпикура, использовавшего жанр письма для популяризации своего учения и изображения своей жизни мудреца-философа, Гораций также излагает в письмах свои убеждения и рисует собственный портрет. Перед читателем раскрываются картины каждодневной жизни поэта, его характер и окружающая природа. Он дает даже описание своей внешности. Обращаясь к только что законченной книге посланий, он говорит:

Ты расскажи, что я, сын отпущенца, при средствах ничтожных
Крылья свои распростер по сравненью с гнездом непомерно.
Род мой насколько умалишь, настолько умножишь ты доблесть:
Первым я в Риме мужам на войне полюбился и дома,
Малого роста, седой преждевременно, падкий до солнца,
Гневаться скорый, однако легко умеряться способный.

(Кн I, посл. 20, ст. 20-25).

Через шесть лет после выхода первого сборника "Посланий" поэт издает второй. Он состоит из трех писем на литературные темы. Наиболее значительно третье послание "К Писонам" (Наука о поэзии). В этом письме Гораций излагает свои взгляды на поэтическое творчество, дает советы поэтам, полемизирует с защитниками неправильных, с его точки зрения, теорий. Античные комментаторы указывают, что Гораций использовал трактат эллинистического писателя Неоптолема из Париона "О поэзии" (конец III в. до н.э.). Трактат Неоптолема содержал рассуждения о том, каким должно быть поэтическое произведение и какими качествами должен обладать сам поэт. Гораций, несомненно, был знаком и с римскими сочинениями на подобные темы (IX книга сатир Луцилия, произведения Акция). Следуя традиции, он затрагивает в произведении и ряд актуальных для современной ему литературы вопросов.

В "Науке о поэзии" Гораций предстает как теоретик римского классицизма. Свои взгляды поэт излагает в форме непринужденной беседы, легко переходя от одного вопроса к другому, обращаясь с практическими советами к своим читателям, приводя примеры, пересыпая свою речь шутками и остротами. Гораций требует от поэтического произведения гармонии и соразмерности частей, призывает выбирать предмет, соответствующий возможностям поэта.

Он требует тщательного отбора слов, но вместе с тем выступает за постоянное обновление языка:

Как листы на ветвях изменяются вместе с годами,
Прежние все облетят, - так и слова в языке, те, состарясь,
Гибнут, живые же, вновь народясь, расцветут и окрепнут.

(Ст. 59-61)

Язык должен соответствовать тому жанру, в котором пишет поэт. Элегии подходит одна словесная форма, эпосу, комедии и трагедии - другая. От стихотворной речи требуется не только меткость и красота, но и эмоциональная взволнованность:

Нет! Не довольно стихам красоты; но чтоб дух услаждали
И повсюду, куда ни захочет поэт, увлекали.

(Ст. 99-100).

Поэт должен быть мыслителем, философом, глубоко образованным человеком. Гораций призывает учиться у греческих поэтов и наблюдать жизнь. По его мнению, талант должен сочетаться с непрерывной кропотливой работой.

Особое внимание уделяет Гораций теории драмы. Его интересует классическая трагедия, служившая, по-видимому, источником для подражания некоторым современным поэтам, пытавшимся возродить в Риме этот жанр (например, Варию).

К эллинистической драме восходит правило о том, что трагедия должна состоять из пяти актов.

Гораций спорит в "Послании" с представителями архаического направления, превозносящими древнюю римскую литературу и не считающимися с развитием языка и новыми эстетическими требованиями. Он не согласен и с теми, кто видит в поэзии лишь развлечение. Поэзия, с точки зрения Горация, - высокое искусство, имеющее свои законы, требующие изучения. Это послание Горация послужило впоследствии образцом для "Поэтического искусства" Буало, в котором были изложены каноны классицизма.

Творческая деятельность Горация имела большое значение для истории римской литературы. Однако его слава в античные времена не могла сравниться с популярностью Вергилия. В средние века его усиленно читали. Однако интерес к нему как к лирическому поэту принял широкие размеры лишь в эпоху Возрождения. Его поэзия сыграла большую роль в становлении лирики нового времени. Отдельные положения своеобразной горацианской философии (так называемая "горацианская мудрость") часто встречаются во французской лирике XVIII - начала XIX вв., проникают они и в русскую поэзию. Горацианские мотивы используют Ломоносов, Державин, Дельвиг и Пушкин.

Римская элегия

В то же время, когда развертывается поэтическая деятельность Вергилия и Горация, возникает и развивается в Риме своеобразный жанр любовной элегии. Представителями этого жанра были Галл, Тибулл, Проперций и Овидий.

Вергилий и Гораций, каждый по-своему, решали проблему формирования мировоззрения индивида в новый исторический период. Тот и другой искали известной гармонии между объективным миром и миром индивидуальных чувств человека, пытались в той или иной степени примирить официальную идеологию принципата и частную жизнь римлянина.

Иными путями шли римские элегики. Центральной темой их поэзии становится любовь. Именно в мире любовных переживаний находят они главное содержание жизни. К принципату римские элегики относятся критически. Проперций и Овидий высмеивают изданные Октавианом Августом законы о браке, выражают презрение к государственной деятельности и военной службе. Тибулл игнорирует политические события, не упоминает даже имени Октавиана. В своих элегиях эти поэты создают особый мир, противопоставленный официальному миру. Они требуют уважения и внимания к чувствам, которые до сих пор не играли центральной роли в творчестве римских поэтов. Они используют при этом мотивы и образы античной любовной поэзии, видоизменяя их и как бы пропуская сквозь призму авторского восприятия. В центре элегии - личность самого автора, всегда описывающего собственные переживания, события своей жизни. Субъективный характер римской элегии отличает ее от повествовательной любовной элегии на мифологические темы, которую культивировали древнегреческие и эллинистические поэты.

От эллинистической любовной эпиграммы Каллимаха, Мелеагра и других римская элегия отличается серьезностью тона. Главными персонажами элегии являются: юноша-поэт, автор любовных стихотворений, его возлюбленная, к которой обращены элегии, многочисленные соперники поэта, в том числе богатый воин. Любовные страдания, жалобы на неверность возлюбленной, описания свиданий, грусть по поводу разлуки, различные советы влюбленному - обычные мотивы римской элегии. Сборники своих стихотворений поэты посвящают возлюбленной, давая ей какой-нибудь псевдоним. Галл посвящает элегии Ликориде, Тибулл - одну книгу Делии, другую - Немезиде, Проперций - Кинтии, Овидий - Коринне. Немезида - имя богини мщения, Делия и Кинтия - эпитеты Артемиды, Коринна - имя древнегреческой поэтессы. Поэтический псевдоним как бы подчеркивает возвышенный характер любовного чувства. Любовь описывается в элегиях как высокое служение жестокой и капризной возлюбленной, которую поэты называют "domina" - госпожа. Возвышенный характер чувств героев элегий привлек впоследствии внимание к этому жанру любовных поэтов средневековья и Возрождения, провансальских трубадуров и миннезингеров, воспевавших своих прекрасных и неприступных дам.

Первым представителем элегии принято считать Гая Корнелия Галла (69-26 гг. до н.э.). Его сборник в 4 книгах, посвященный Ликориде, до нас не дошел. Однако известно, что из всех элегических поэтов Рима он был ближе всех к эллинистическим поэтам, Евфориону и др. По-видимому, мифологические темы играли в его элегиях значительно большую, роль, чем в творчестве других римских элегиков.

Тибулл

Из античной биографии известно, что Альбий Тибулл (около 50-19 гг. до н.э.) происходил из сословия всадников, принимал участие в Аквитанском походе Мессалы (30 г.) и даже получил почетные воинские дары. Однако в элегии он постоянна изображает себя бедняком, ненавидящим кровавые войны. Первый сборник Тибулла посвящен Делии. В первой элегии поэт рисует свой идеал жизни:

Пусть собирает другой себе желтого золота горы,
Югер за югером пусть пахотной копит земли,
Пусть в непрестанном труде он дрожит при врагов приближенье,
Сон пусть разгонят ему клики трубы боевой.
Мне ж моя бедность пускай сопутствует в жизни спокойной,
Только б в моем очаге теплился скромный огонь.
Житель села, я весной сажать буду нежные лозы,
Пышные буду плоды ласковой холить рукой.

(Кн. I, элегия 1, ст. 1-8. Пер. М. Е. Грабарь-Пассек)

Он мечтает всю жизнь прожить на лоне природы, совершая старинные сельские обряды и наслаждаясь обществом своей возлюбленной:

Слава меня не влечет; лишь Делия вместе была бы,
Пусть тогда назовут слабым, ленивым меня.
Лишь бы глядеть на тебя, когда час мой последний настанет,
Лишь бы обнять я тебя мог ослабевшей рукой!

(Кн. I, элегия 1, ст. 53-56)

В 3-й элегии Тибулл рассказывает о том, как он заболел на острове Керкире, возвращаясь из военного похода. Больной поэт мечтает о возвращении в Рим к Делии и вместе с тем томится мыслями о близкой смерти. Перед ним как бы проходят разнообразные видения, и его воображение скользит от одной картины к другой. Воспоминание о покинутой Делии влечет за собой мечту о Сатурновом царстве, когда землю еще не пересекали дороги, разлучающие людей. Близость смерти вызывает надежду на то, что он попадет в прекрасные Элисийские поля, где обитают чистые от преступлений души. Элегия заканчивается картиной неожиданного возвращения Тибулл а в Рим:

Вот тогда я явлюсь внезапно, никто не заметит,
Чтоб показался тебе посланным прямо с небес.
Ты тогда побежишь босая навстречу поспешно,
Не успев причесать, Делия, косы свои
О, я прошу, чтобы день этот радостный в блеске Аврора
Нам принесла, на конях розовых в небо спеша.

(Кн. I, элегия 3, ст 89-94)

Изысканный и тонкий поэт тщательно обрабатывает элегии, создавая гармонирующий с их высоким строем изящный и чистый язык. Для поэтического стиля Тибулла характерны неожиданные переходы от одной мысли к другой, хотя при этом не теряется основная нить повествования. Образцом этого стиля является, например, 2-я элегия III книги. Любопытно, что одно слово может внезапно вызвать у Тибулла серию образов. Например:

Деву мою охраняет суровая грозная стража,
Тяжкая дверь заперта плотно запором глухим.
О, упрямая дверь, пускай сечет тебя ливень!
Пусть Юпитер в тебя грозные мечет огни!
Дверь, откройся, прошу, моим послушна моленьям!
и т.д.

(Кн. I, элегия 2, ст. 4-8)

Рассказывая о колдунье, поэт упоминает о ее магической песне:

Видел, как с неба сводила она блестящие звезды
И своей песней поток вспять обращала речной,
Песней она разверзала глухие жилища умерших,
Души манила, с костра теплые кости звала.
и т.д.

(Кн. I, элегия 2, ст. 45-48)

Это нагнетание образов, как бы всплывающих в воображении поэта, придает элегиям Тибулла взволнованный, эмоциональный характер. При этом в описаниях Тибулл стремится избегать всякой конкретизации, которая могла бы нарушить идеальный характер созданного его воображением чистого и прекрасного, но несколько обедненного мира:

Буду работать в полях, пусть Делия смотрит за сбором
В час, как работа кипеть будет на жарком току,
Пусть хранит для меня сосуды, полные гроздий,
Вспененный муст бережет, выжатый быстрой ногой.
Пусть привыкнет считать свой скот, привыкнет и мальчик,
Сын болтливый раба, к играм у ней на груди.
Богу полей приносите виноградные гроздья сумеет,
Колoc - награду за хлеб, скромные яства - за скот.
Пусть она всем управляет, возьмет на себя все заботы,
Будет приятно мне стать в собственном доме никем.
Мой Мессала придет, и Делия яблок душистых
Быстро сорвет для него с яблонь отборных в саду.

(Кн. I, элегия 5, ст 25-36)

Все детали этой картины, нарисованной Тибуллом, должны показать привлекательные стороны мирного сельского труда и царящих здесь идиллического спокойствия и дружбы

Во втором сборнике элегий, посвященном корыстолюбивой и жестокой Немезиде, в гармоничный мир элегии врываются трагические ноты. Оказывается, что современная жизнь резко противоречит элегическим идеалам, что молодые женщины предпочитают богатых поклонников бескорыстным и бедным поэтам:

Горе! Я вижу, что дев пленяет богатый поклонник,
Стану алчным и я. Ищет Венера богатств!
Пусть моя Немезида в богатом ходит убранстве,
Пусть все видят на ней роскошь подарков моих!
Тонки одежды у ней, их выткали женщины Коса,
Выткали и навели золото ярких полос,
Черные спутники с ней пусть идут из Индии жгучей,
Солнце там близко к земле, жители стран тех смуглы.

(Кн. II, элегия 3, ст. 35-42)

Поэту ненавистны богачи, сооружающие себе роскошные дома с колоннами, воины, предпочитающие кровавые войны мирной жизни на лоне природы, нарушители древних обычаев. Он рассказывает о многочисленных препятствиях, которые приходится преодолевать влюбленному: жестокость стражей, вероломство возлюбленной, козни богатых соперников. Тибулл избегает конкретизации, которая свойственна, например, римским сатирикам, обрушивающим свой гнев на пороки современности. Он смотрит на современную действительность глазами влюбленного поэта.

Сборник, дошедший до нас, содержит не только произведения самого Тибулла, но и стихотворения близких к нему поэтов, принадлежавших, по-видимому, к литературному кружку Мессалы. Сюда вошли элегии, написанные поэтом Лигдамом, и цикл не больших стихотворений, принадлежащих внучке Мессалы - Сульпиции. Она обращается в них к своему возлюбленному, бедному юноше Керинфу. Эта изящная любовная поэзия в известной степени близка элегиям Тибулла, хотя и уступает им в законченности художественной формы.

Проперций

Элегии Секста Проперция (50 г. - около 15 г. до н.э.) во многом отличаются от мечтательных, мягких, изящных элегий Тибулла. Творческий путь Проперция также был иным, чем у Тибулла, и привел его к постепенному примирению с новым режимом, к включению официальных тем в рамки первоначально оппозиционной римской элегии. Родился Проперций в Умбрии. Его родственники принимали участие в гражданской войне на стороне противников Августа. В Рим он прибыл, по-видимому, в начале 20-х годов до н.э. Первая книга элегий вышла около 27 г. Принято считать, что как элегический поэт он занимает промежуточное положение между ученым Галлом, писавшим элегии на мифологические темы, и Тибуллом, в элегиях которого мифология не играет сколько-нибудь значительной роли. Проперций стремится создать "теорию элегии", противопоставляя этот жанр эпосу. Своими предшественниками он считает Каллимаха и других эллинистических поэтов, утверждает, что в изображении чувств Мимнерм выше Гомера.

В элегиях поэта Любовь - скорбная и трудная, его владычица Кинтия - жестока и капризна. Если любовь Тибулла показана на фоне идиллической сельской жизни, то Проперций рисует разнообразные картины: портики, площади и улицы Рима, модный курорт Байи, морской берег и т. п. Поэт проявляет большой интерес к мифологии и даже задумывает впоследствии создание цикла повествовательных элегий на мифологические темы. Мифологические образы очень часто встречаются в его произведениях. Он постоянно сравнивает свою возлюбленную с прекрасными героинями далекого прошлого, свои переживания и перипетии трудной любви с чувствами мифологических героев. Мифология является своеобразным средством поэтизации, к которому он охотно прибегает, обнаруживая свою "ученость". Третья элегия первой книги начинается так:

Так на пустынном песке в забытьи Миноида лежала,
Прежде чем в море исчез парус афинской ладьи,
Так погрузилася в сон Кефеева дочь Андромеда,
Освободившись от пут, на одинокой скале,
Так Эдонида, ночным утомленная бденьем, поникла
В мягкую поросль травы у Апидановых вод77
Им я подобной застиг дышавшую мирным покоем
Кинтию - голову ей чуть прикрывала рука.

(Кн I, элегия 3, ст 1-8, Пер. Я. М. Боровского)

Кинтия, героиня элегий Проперция, - образованная женщина, не похожая на простушку Делию, возлюбленную Тибулла. Стихотворения Проперция пронизаны страстным горячим чувством:

Кинтия, ты мне одна и дом, и родители вместе,
Вся моя радость в тебе, все мои чувства твоя
Грустен приду ли к друзьям, иль полный радости легкой,
Буду всегда говорить - Кинтии это вина.

(Кн. I, элегия 11, ст. 23-26)

Поэт любит сочетать в своих элегиях контрастные мотивы: радость счастливой любви и размышления о смерти:

Словно листы, что упали с венков увядших, поблекших
В чаши и медленно в них порознь плывут, посмотри!
Так и вам, может быть, хоть, любя, о великом мечтаем,
Завтрашний день завершить может короткую жизнь.

(Кн. II, элегия 15, ст. 51-54)

Проперций прибегает часто к эпиграмматически заостренным формам выражения:

Средства испытаны все побороть жестокого бога:
Все бесполезно - гнетет он, как и прежде, меня
Вижу спасенье одно: уйти в заморские земли,
Кинтия дальше из глаз - дальше от сердца любовь

(Кн. III, элегия 21, ст 7-10)

Переходы от одной темы к другой часто бывают резкими и неожиданными, создавая трудности для понимания отдельных элегий.

Вторая книга элегий (стих. 21-25) написана поэтом в то время, когда он уже стал членом кружка Мецената. Хотя и здесь главной героиней остается Кинтия, но уже упоминается об Августе и его победах (кн. Х). В III книге есть элегии-рассуждения. Проперций говорит в них о попытках избавиться от своей страсти, рассуждает о корыстной любви, о могуществе женщин и т.д. Он пишет о том, что хотел бы отправиться в Афины и там в занятиях философией и в созерцании памятников искусства забыть о своей любви:

Примут меня, наконец, берега Пирейского порта,
Город Тесея ко мне руки протянет свои.
Там я воздвигну свой дух ученьем высоким Платона,
Или цветами твоих тихих садов, Эпикур,
Или язык изощрю Демосфеновым грозным оружьем,
Или я буду вкушать соль твоих свитков, Менандр,
Или творения рук искусных пленят мои взоры -
Краски и мрамор живой, медь и слоновая кость
Дали годов и просторы морги, что пролягут меж нами,
Раны мои утолят в лоне безмолвном своем
Смерть принесет мне судьба, не умру от любви недостойной,
И не постыдным тот день смерти придет для меня.

(Кн. III, элегия 21, ст. 21-32. Пер. Я. М. Боровского)

Проперций прославляет победу Августа при Акциуме и часто упоминает имя Мецената.

Четвертый сборник элегий включает ряд новых для Проперция моментов. Он издан не ранее 16 г. Открывает его стихотворение, в котором автор говорит о намерении перейти от любовной элегии к повествовательной и создать серию ученых стихотворений на римские темы в духе поэмы Каллимаха "Причины" (элегию о Тарпее, влюбившейся во вражеского вождя, о Геркулесе и о Каке, о Юпитере Феретрийском и др.). Есть элегии, посвященные изображению верной супружеской любви - письмо Аретузы Ликоте (кн. III) и речь знатной матроны Корнелии на суде в преисподней. Корнелия описывает свой образ жизни и обращается с утешением к пережившему ее супругу (кн. XI). В этой элегии, вполне отвечающей официальной идеологии, подчеркнуты достоинства верной супружеской любви и дан образ любящей женщины, матери многочисленных детей, озабоченной их участью. Постепенно преодолевая субъективизм любовной элегии, Проперций подходит к созданию обобщающих женских образов, как бы прокладывая пути для своего младшего современника Овидия, который блестяще разовьет тенденции, наметившиеся в поздних элегиях Проперция. Любовные элегии, посвященные Кинтии, также включены в последнюю книгу. Кинтия умерла, но после смерти является Проперцию и рассказывает о своем пребывании в Элизии.

Таким образом, в творчестве Проперция жанр римской элегии как бы перерастает узкие рамки любовной лирики, обогащаясь рядом новых тем.

Овидий

Публий Овидий Назон называет себя младшим из четырех элегических поэтов Рима. Свою биографию поэт рассказал в одном из стихотворений периода изгнания ("Скорбные элегии"). Он родился в 43 г. до н.э. в городе Сульмоне в состоятельной семье, которая занимала в родном городе видное положение. Вместе с братом Овидий был отправлен в Рим и там получил обычное для готовящихся к государственной карьере образование. Обучение красноречию считалось в Риме обязательным для будущих государственных деятелей. Оба брата в юности выступали с речами в риторической школе. В это время прежнее публичное красноречие уступает место камерным жанрам ораторской речи, рассчитанным на произнесение в небольшой аудитории. Речи на заранее заданные темы делятся на контроверсии (судебные речи) и свасории (жанр рассуждения). Свасории - фиктивные речи, которые вкладываются в уста исторических или мифологических персонажей, оказавшихся в особенно сложном н трудном положении, например рассуждения Агамемнона, нужно ли принести в жертву Ифигению, или размышления Цицерона, должен ли он просить Антония пощадить его жизнь, и т. п. Сенека Старший, автор дошедшего до нас сборника контроверсии и свасории, утверждает, что молодой Овидий был одаренным оратором, хотя и не любил речей, в которых требовались строгая логика и юридическая аргументация. Овидия привлекали речи, в которых можно было дать психологические характеристики действующих лиц, поставленных в какое-нибудь необычное положение. Речь Овидия, по мнению Сенеки, напоминала стихотворения в прозе (solutum carmen). Блестящий поэтический талант и влечение к литературному творчеству очень рано проявились у этого выдающегося поэта.

С детских лет меня выси поэзии сладкой манили,
Тайно Муза влекла к ей посвященным трудам.
Часто отец говорил: "К чему пустые занятья,
Ведь состоянья скопить сам Меонид не сумел!"
Я подчинялся отцу и, весь Геликон забывая,
Стопы отбросив, хотел прозой писать, как и все,
Но, против воли моей, слагалась речь моя в стопы,
Все, что пытался писать, в стих превращалось тотчас.

("Скорбные элегии", кн. IV, 10, ст. 20-27)

Первым литературным трудом Овидия был сборник любовных элегий. Опираясь на поэзию своих предшественников, используя традиционные мотивы римских элегических поэтов, Овидий создает элегию нового типа, далекую от романтически приподнятой элегии своих предшественников. Овидий прочно стоит на почве реальности, с живым интересом относится к окружающему, наделен меткой наблюдательностью и остроумием. Ему представляются достойными поэтического изображения те стороны жизни, которых избегали прежние элегические поэты. Он смело ведет своих читателей в римский цирк, где во время представления юноши знакомятся с девушками:

Скачка коней благородных мой взор не влечет на ристаньях,
Пусть победит, я прошу, тот, кто тебе по душе.
Рядом с тобой посидеть я хочу, перемолвиться словом,
В цирк пришел, чтоб любовь ты мою видеть могла.
Смотришь ты на бега, смотрю на тебя я упорно.
Каждый своим увлечен, каждый глядит на свое.

(Кн. III, элегия 2, ст. 1-5)

Поэт не гнушается любовью служанки, объясняясь с одинаковой страстью в двух рядом поставленных стихотворениях в любви госпоже и ее прислужнице:

Волосы ты причесать искусно умеешь, Кипассис,
Ты достойна служить в небе богиням самим!
Прелесть ласк твоих тайных испытана мною: я знаю,
Ты мила госпоже, мне же милее, чем ей.

(Кн. II, элегия 8, ст. 1-4)

Он поучает ревнивого супруга и дает советы влюбленному, как лучше обмануть мужа своей любимой. Овидий подтрунивает над брачными законами Октавиана Августа, смеется над богатым и тупым претором, который имеет успех у его Коринны. Обыденные чувства человека и картины окружающей жизни становятся в поэзии Овидия объектами изображения. Шутка, смех, ирония впервые так широко проникают с его элегиями в римскую лирическую поэзию, определяя основной тон любовных стихотворений молодого поэта. Многие элегии представляют собой своего рода стихотворные декламации, в которых один мотив подается в разных вариантах. Так построена, например, 9-я элегия I книги. Главная мысль изложена в первых строках, а все стихотворение развивает и иллюстрирует ее серией примеров и образов:

Каждый влюбленный солдат и есть у Амура свой лагерь,
Аттик, поверь мне, и знай каждый влюбленный - солдат
Возраст, годный для войн, удобней всего для Венеры,
Старый не годен солдат, старца противна любовь.

(Кн. I, элегия 9, ст. 1-5)

Представитель младшего поколения периода принципата, не прошедшего через огонь гражданских войн, Овидий с готовностью принимает те блага мира и культуры, которыми характеризуется начальный период римской империи. Ему чужды мучительная борьба, поиски жизненной позиции, которые были характерны для поэтов предшествующего поколения. Внимание Овидия привлекает внутренний мир человека. Однако он не строит сложной системы взаимоотношения человека с окружающей действительностью, как это делали поэты предшествующего периода (Вергилий и Гораций). Но в традиционном жанре любовной элегии этот новый подход Овидия к своим героям не получил полного воплощения. Лишившись главного - глубоко серьезного отношения к своей теме, элегия Овидия превратилась в остроумную шутку, изящную лирическую миниатюру. Бытовая реальность, повседневная жизнь в этом жанре могла, естественно, найти лишь ироническое, шутливое воплощение.

От любовных элегий поэт переходит к жанру лирического послания на мифологические темы. "Героини" (или "Послания героинь") - это стихотворные письма героинь мифа к покинувшим их мужьям и возлюбленным. С посланиями обращаются Пенелопа, Брисеида, Деянира, Медея, Федра, Ариадна, Дидона и др.

Рисуя образы, широко известные римскому читателю и имеющие многовековую традицию в античной художественной литературе, Овидий по-новому освещает душевную жизнь своих персонажей. Послания напоминают риторические свасории, речи, вложенные в уста исторических или мифологических персонажей, которые произносились в риторических школах. Героини Овидия владеют всеми приемами ораторского искусства, сочетая в своих письмах риторические фигуры с лирическими излияниями. Послания однообразны по теме, так как все героини находятся в одинаковом положении - в разлуке со своими возлюбленными. Одни и те же мотивы встречаются в письмах разных героинь (жалобы на одиночество, ревнивые подозрения, воспоминания . о прошлом, просьба о возвращении и т.д.). Искусство поэта проявляется в умении варьировать сходные мотивы, в стремлении придать каждому образу своеобразные черты, отличающие его от других. Вместе с тем Овидий как бы сводит свои персонажи с мифологических пьедесталов, приближая их к обыденному облику современных ему римских женщин. Для этого он вводит в послания ряд штрихов и метких деталей, свидетельствующих о глубоком интересе поэта к окружающей жизни,

Пенелопа - верная жена Одиссея - лишена в послании величественности, свойственной ей в "Одиссее" Гомера. Римский поэт изображает ее стареющей, слабой женщиной, трогательно хранящей верность своему далекому супругу. Призывая Одиссея скорее вернуться на Итаку, она говорит ему:

Юною девой была я, когда ты уехал отсюда.
Ныне старухой меня, если вернешься, найдешь.

(Кн. I, ст. 115-116)

В образе Дидоны Овидия нет сурового величия эпической героини. Она обращается к Энею с трогательными мольбами и горькими упреками. В противоположность пылающей местью Дидоне Вергилия она, проклиная Энея, трепещет за его жизнь:

Страшно мне, как бы, погибнув, тебя не вовлечь в свою гибель
Как бы морская тебя не поглотила волна!
Милый, живи: уж лучше пусть так я тебя потеряю,
Лучше пусть смерти моей станешь виновником ты

(Кн. VII, ст. 55-59. Пер. Ф. Ф. Зелинского)

В послание Медеи вводится любопытный рассказ о том, как мимо дома, где живет Медея с детьми, движется свадебное шествие и один из сыновей Ясона, выбежав на порог, обращается к матери:

Младший наш сын - в любопытстве иль детской игрой увлеченный -
Перескочил невзначай двери наружный порог:
"Мама! - кричит - Посмотри! Сам отец наш Ясон открывает
Шествие, весь золотой на колеснице стоит".

(Кн. XII, ст 149-152)

Впоследствии, вероятно самим же Овидием, к сборнику, состоявшему из 15 писем, были присоединены еще три пары посланий. В каждой паре было письмо героини и ответ героя (письмо Париса Елене и Елены Парису, письма Аконтия и Кидиппы, Геро и Леандра. В этих посланиях решается интересная художественная задача. Поэт изображает воздействие письма на чувства и намерения адресата. С этой точки зрения любопытно письмо Париса, в котором он пытается различными способами расположить к себе Елену, и ответное послание Елены, в котором раскрывается целая гамма психологических нюансов. Елена начинает письмо с негодующих замечаний и постепенно склоняется к просьбам влюбленного красавца.

Первый период творчества Овидия заканчивается двумя шутливо дидактическими поэмами: "Искусство любви" (Ars amatoria) и "Средства от любви" (Remedia amoris), 1 г. до н.э.- 1 г. н.э. Поэма "Искусство любви" - одно из самых блестящих по остроумию и формальному совершенству произведений молодого Овидия. Поэт пародирует в ней ученые руководства, в частности руководства по риторике. Римской любовной элегии были свойственны элементы дидактики. Тибулл и особенно Проперций подчеркивали, что хотят дать полезные советы влюбленным, имея достаточный опыт в делах любви. Овидий использует эту дидактическую тенденцию. Он составляет целый кодекс правил поведения, которыми должен руководствоваться влюбленный юноша в своих взаимоотношениях с любимой женщиной. Руководства по риторике обычно начинались с раздела, посвященного нахождению (inventio) нужного оратору материала. Овидий начинает свою шутливую поэму с раздела: "Нахождение предмета любви", давая советы, как и где найти подходящую возлюбленную. Вторая часть поэмы посвящена тому, как завоевать любовь, третья как ее сохранить. В произведение вводятся многочисленные бытовые зарисовки, изящные мифологические рассказы, шутливые рассуждения на моральные темы. От тех, кто хочет покорять сердца, требуется обаяние и знание искусства. Влюбленный в своих взаимоотношениях с женщинами, как шутливо утверждает Овидий, должен быть на высоте культурного века Августа.

В третьей книге поэт дает советы женщинам. И от них требуются изящество внешнего облика, тонкий вкус и художественные познания. Пользуясь остроумной шуткой, иногда прибегая к пародии, Овидий выступает в своей поэме против грубости нравов, за тонкость и красоту в отношениях между людьми.

Поэма вызвала недовольство блюстителей нравственности вольностью тона и откровенной смелостью отдельных картин. Тогда Овидий составил другое произведение на прямо противоположную тему - "Средства от любви". В этом небольшом по объему произведении он советует заниматься сельским хозяйством или государственной деятельностью, отправиться в далекое путешествие и т. п., для того чтобы исцелиться от любовного чувства. Поэма также носит шутливый характер и полна остроумия.

В первый период творчества Овидием была написана знаменитая, но не дошедшая до нас трагедия "Медея" и поэма о косметике (сохранилась очень незначительная часть ее).

В период расцвета своего поэтического дарования Овидий переходит к созданию больших произведений на мифологические темы. Он одновременно пишет две поэмы: "Метаморфозы" и "Фасты".

"Метаморфозы" - эпическая поэма, в которой рассказываются легенды о превращениях людей в животных, а также в предметы неодушевленной природы: растения и камни, источники, светила и т.д. Эти мифы широко распространены в фольклоре различных народов. Эллинистические поэты, проявлявшие большой интерес к фольклору и мифологии, использовали эти легенды в своих художественных произведениях. Эратосфену принадлежит сочинение в прозе "Катастеризмы", в котором рассказывались мифы о превращении в звезды, Бойю - сочинение "О происхождении птиц", Никандру и Парфению - поэмы "Метаморфозы". Существовали и каталоги мифов на эту тему. Римский поэт использовал многочисленные источники: научные и художественные произведения, каталоги и памятники изобразительного искусства.

Поэма состоит из 15 книг. Это увлекательное, живо написанное произведение с массой персонажей, с постоянной сменой места действия. Овидий собрал около 250 мифов о превращениях. Разрозненные мифы с различными героями соединены здесь в единое целое. Для придания единства произведению поэт пользуется различными приемами: он объединяет мифы по циклам (фиванский, аргосский и др.), по сходству персонажей, по месту действия. Часто придумывает связующие звенья между разнородными легендами. Как искусный рассказчик, он пользуется приемами рамочной композиции, вкладывая повествование в уста различных героев. Поэма начинается с рассказа о сотворении мира из беспорядочного хаоса, а кончается философским заключением Пифагора. Пифагор говорит о вечной изменчивости и чудесных превращениях, происходящих в окружающей природе, призывает не употреблять в пищу мясо живых существ. Подобно своим предшественникам (Вергилию, Лукрецию), Овидий стремится дать философское обоснование избранной им темы. Однако у него это заключение не влияет на все произведение в целом. Овидий сосредоточивает внимание на образах действующих лиц, на их приключениях и переживаниях, на описании той обстановки, в которой происходит действие.

Вот юный Фаэтон, обиженный недоверием к его божественному происхождению, хочет убедиться в том, что его отцом действительно является бог Солнца. Он отправляется для этого далеко на Восток и приходит во дворец лучезарного бога. Дворец Солнца сказочен, но в описание включены детали, напоминающие пышное убранство роскошных резиденций восточноэллинистических царей и римских вельмож. Колонны дворца украшены золотом и драгоценными камнями, на створках серебряных дверей изображены земля и море, кишащее тритонами и нереидами. Сказочный бог Солнца, восседающий на троне, украшенном смарагдами, оказывается заботливым отцом. Фаэтон хочет проехать по небу на солнечной колеснице. Отец пытается отговорить его, но упрямый юноша настаивает на своем. Овидий, описывает небесные конюшни и фантастических коней, нетерпеливо бьющих копытами. Колесница, на которую встал Фаэтон, кажется им, привыкшим возить мощного бога света, слишком легкой. Поднявшись на вершину неба, с которой начинается крутой спуск, кони перестают подчиняться поводьям и мчатся, сойдя с дороги. По сторонам разверзают свои пасти страшные небесные чудовища: рак (созвездие Рака), скорпион (созвездие Скорпиона), а внизу темнеет далекая земля. Сердце Фаэтона сжимается от страха, и он выпускает из рук поводья. Вот колесница, скользя все ниже и ниже, приближается к земле, загораются леса на горных вершинах, закипает вода в реках и морях, в земле появляются трещины от невыносимого жара. Богиня Земли молит Юпитера о спасении, и властитель богов бросает свою молнию в Фаэтона, чтобы вызвать падение колесницы. Гибнет, падая на землю, Фаэтон. Неутешно плачут над ним сестры и превращаются в тополя. Описание превращения дано кратко и лишь замыкает большой рассказ.

Соединение фантастики с реальностью характерно для всей поэмы Овидия. Его герои, с одной стороны, сказочные мифологические фигуры, с другой - обыкновенные люди. Повествование не усложнено никакими глубокомысленными рассуждениями. Так, в рассказе о Фаэтоне подчеркнуты простые, понятные всем черты внутреннего облика: самоуверенность молодости, мудрость и нежная заботливость зрелости. Эта доступность, легкость и поэтичность рассказа обеспечили поэме Овидия широкую популярность в древнее и новое время. С античной мифологией в увлекательном изложении Овидия читатель нового времени знакомился обычно по этой широко известной и любимой уже в средние века поэме. Многие рассказы дали материал для многочисленных литературных произведений, опер, балетов и картин: описание четырех веков и рассказ о любви Аполлона к нимфе Дафне, превратившейся в лавровое дерево (I кн.), миф о красавце Нарциссе, влюбившемся в собственное изображение, и нимфе Эхо (III кн.), о гордой Ниобе, оскорбившей Диану (VI кн.), о полете Дедала и Икара (VIII кн.), о скульпторе Пигмалионе, создавшем статую прекрасной женщины и влюбившемся в свое создание (X кн.), о нежных супругах Кеиксе и Галькионе (XI кн.) и др.

Превращения в "Метаморфозах" - обычно результат вмешательства богов в судьбу героев. Иногда они вызваны несправедливой злобой божества или являются заслуженной карой за проступок действующего лица. Подчас, спасаясь от грозящей беды, персонажи поэмы сами молят богов об изменении своего внешнего облика. Так, нимфа Дафна, которую преследует влюбленный Аполлон, обращается к своему отцу, богу реки Пенею, с просьбой о помощи:

Молит: "Отец, помоги, ведь сила есть у потоков,
Лик мой скорей измени, уничтожь мой гибельный образ!"
Кончила речь, и тотчас тяжелеют гибкие члены,
Нежную грудь покрывает кора, поднимаясь все выше.
Волосы в листья у ней превращаются, руки же в ветви,
Ноги - ленивые корни уходят в черную землю
Вот и исчезло в вершине лицо, но краса остается.
Любит по-прежнему Феб и, ствола рукою касаясь,
Чувствует, как под корой ее грудь трепещет живая.
Он обнимает ее, он дерево нежно целует.

(Кн I, ст 545-554)

Описания Овидия чрезвычайно наглядны, он видит рисуемую картину во всех подробностях. Эта наглядность описаний дала возможность художникам эпохи Возрождения снабдить издания "Метаморфоз" серией живописных иллюстраций.

Богатство античной мифологии позволило Овидию изобразить в поэме самые различные персонажи. Перед читателями проходят герои различного возраста и пола: юноши, скромные девушки, старики и старухи, зрелые, умудренные жизнью мужи. Наряду с богами и царями выступают и простые смертные: кормчий Главк, старики Филемон и Бавкида, юные влюбленные Пирам и Тисба, скульптор Пигмалион и др. Их чувства, как и характер персонажей, различны: тут и жестокий деспот Терей, и самовластный надменный Пенфей, бесхитростная юная Каллисто, надменная богиня Юнона. Герои Овидия - это в сущности его современники, но как бы перенесенные в сферу мифа, опоэтизированные и облагороженные.

Одновременно с "Метаморфозами" Овидий пишет и другую поэму, "Фасты" (Календарь). Сравнение художественного метода Овидия в "Метаморфозах" и "Фастах" показывает, что, создавая эпическую поэму, Овидий хотел придать изложению известную монументальность и парадность. В поэме "Фасты", написанной элегическим дистихом, рассказывается о происхождении отдельных римских обрядов, празднеств и церемоний. Здесь несколько иной стиль повествования (хотя мифологии также уделено много места), больше бытовых подробностей, и самый тон повествования проще, лиричнее и эмоционально насыщеннее, чем в "Метаморфозах". Образцом послужила поэма Каллимаха "Причины".

Овидий предполагал написать 12 книг по числу месяцев в году, но успел написать только 6. Каждая книга начинается с толкования названия месяца, далее следуют занимательные рассказы о празднествах и обрядах, совершаемых в данном месяце. Каждый праздник и обряд имеет свою историю и связан с многочисленными мифами, которые и излагаются в поэме. Греческие мифы чередуются с римскими, римская мифология поэтизируется. К числу известных эпизодов относится рассказ о Тарквинии и Лукреции, с легендой о которых был связан один из дней февраля. Жестокий Тарквинии Гордый, последний царь Рима, совершил насилие над целомудренной женой Брута Лукрецией. Лукреция призналась во всем отцу и мужу. Они простили ее, но сама Лукреция не может примириться с совершившимся и закалывает себя на глазах родных. Над телом жены Брут клянется отомстить деспоту, и римляне изгоняют из города царей. Так кончается древний "царский период" в истории Рима и начинается новый этап его истории.

Овидий посвятил свою поэму Октавиану Августу и уделил особое внимание в ней празднествам, связанным с императорским домом. Совершенно неожиданным явилось для него грозное распоряжение Октавиана о высылке его из Рима на побережье Черного моря в город Томы (близ нынешней Констанцы в Румынии) в 8 г. н.э. О причинах изгнания Овидий пишет в туманных чертах в своих "Скорбных элегиях" и "Посланиях с Понта". Он утверждает, что его погубили "песня" и какое-то "заблуждение", о котором он должен молчать Он говорит, что его вина была не "преступлением", а "ошибкой", что во всем виноваты его глаза, видевшие нечто запретное. Ученые предполагают, что поэт был либо замешан в каком-то дворцовом заговоре, либо содействовал любовным похождениям внучки Августа Юлии, также высланной из Рима почти одновременно с Овидием. Официальным поводом для изгнания послужила поэма "Искусство любви", разгневавшая Августа своей чрезмерной водностью.

Изнеженный, избалованный жизнью в Риме, пятидесятилетний поэт попал в далекую страну, в городок, лежавший на границе римских владений. Фракийские племена, окружавшие город, постоянно совершали на него набеги, и жители должны были сражаться на улицах. Овидий жалуется в своих "Скорбных элегиях" на тяжелые условия жизни в этих местах, на отсутствие книг, на изнуряющие его болезни. В изгнании им было написано 5 книг "Скорбных элегий", 4 книги "Посланий с Понта" и поэма "Ибис" - инвектива против какого-то врага поэта.

В тяжелых условиях изгнания поэт ищет утешения в литературном творчестве. Он обращается в своих элегиях к далеким римским друзьям, трогательно просит их заступиться за него перед Августом, умоляет о перемене места изгнания. Многие элегии обращены к жене. Его жена, родственница видного друга Августа - Фабия Максима, часто бывала в доме принцепса и была близка с женой Августа - Ливией. Однако даже и это обстоятельство не помогло сосланному. Овидий умер в изгнании в 18 г. н.э., так и не добившись смягчения своей участи. Октавиан Август скончался в 14 г. н.э., но его преемник Тиберий, по-видимому, тоже не внял мольбам поэта.

Высокую оценку "Скорбным элегиям" дал А. С. Пушкин. Защищая Овидия от нападок французского поэта Грессе, Пушкин писал: "Сколько яркости в описаниях чуждого климата и чуждой земли! Сколько живости в подробностях и какая грусть о Риме, какие трогательные жалобы!"78

В своих "Скорбных элегиях" Овидий жалуется на коварство врагов, на измену друзей, на тяжелые условия жизни в Томах. Только поэзия скрашивает жизнь изгнанника:

Если живу я еще, борюсь с несчастьем и горем,
Если не стал мне еще тягостен солнечный свет,
Этим тебе я обязан, о Муза! - Ты мне утешенье,
Ты - покой от забот, ты - исцеленье от бед.
Вождь и спутник ты мой! Уводишь меня ты ог Истра,
На Геликоне даешь место почетное мне.

(Кн. IV, элегия 10, ст. 115-120)

В 3-й элегии III книги он обращается к своей жене с просьбой:

Прах мой в урну сложив, верни в мой город, молю я,
Чтоб после смерти не быть грустным изгнанником мне
Кто ж запретит тебе? Так Антигона убитого брата,
Хоть и противился царь, все же сама погребла
Пепел с листами смешав и с мелким душистым амомом,
Скрой в саду ты моем, в землю близ Рима сложи,
А чтоб спешащий прохожий стихи на могиле заметил,
Крупными буквами их вырежь на белой плите.
"Я, который лежу здесь, шалун, любовь воспевавший,
Умер от песен своих. Имя поэта Назон".
Ты же, мимо идущий, ведь сам любил ты, промолви
"О, да будет легка праху Назона земля!"

(Кн. III, элегия 3, ст. 65-76)

В "Посланиях с Понта" он сообщает, что обучился гетскому языку и написал на этом языке поэму об Августе, которую читал местным жителям. Поэт проявлял интерес к греческим преданиям, связанным с городом Томы. Он рассказывает миф об убийстве Медеей брата Апсирта, считая, что с этим событием связано название города Томы (от греческого глагола *** - резать) ("Скорбные элегии", III, 9), вспоминает предание о дружбе Ореста и Пилада, прибывших некогда в эти места ("Послание с Понта", III, 2). Во время кишиневской ссылки А. С. Пушкин внимательно прочитал "Скорбные элегии" Овидия, тонко уловил их поэтические достоинства и глубину выраженных в них чувств. "Послание к Овидию" явилось откликом великого русского поэта на проникновенные стихотворения римского изгнанника.

Овидий гордился созданными им произведениями и не раз подчеркивал в "Скорбных элегиях", что они будут жить века и читаться всеми народами. Действительно, он был одним из самых популярных поэтов Рима в средние века и в новое время. "Искусство любви" вдохновляло многих поэтов средневековья и Возрождения. "Метаморфозы" стали неисчерпаемой сокровищницей мифологических преданий для многих поколений.

Овидий глубоко оригинален, его создания блещут поэтической выдумкой и вместе с тем полны интереса к жизни, которую он умел изображать щедро и красочно. Произведения этого крупнейшего художника Древнего Рима не утратили своего значения и в наши дни.

Тит Ливий

Историк времен принципата, современник Августа, Тит Ливии (59 г. до н.э.- 17 г. н.э.) - создатель монументального исторического труда "От основания города" в 142 книгах. Он поставил перед собой задачу изложить историю Рима от древнейших времен до современных автору событий. Выполнение этой грандиозной задачи потребовало от писателя много сил и времени. Он работал над своей историей около сорока лет. От грандиозного произведения Ливия до нас дошла лишь четвертая часть (книги 1-10 и 21-45). Остальные сохранились лишь в суммарном изложении.

Ливии происходил из города Патавия (современная Падуя), славившегося своими патриархальными нравами и республиканскими симпатиями. Легенда связывала его основание с троянцем Антенором. Еще во времена Ливия жители носили старинные одежды и с благословением относились к древним нравам и обычаям. Тит Ливии навсегда сохранил эту приверженность старине, и его республиканские взгляды нашли отражение в труде "От основания города".

Правда, восхищение древностью не помешало ему, как и Вергилию, примириться с принципатом; ведь Октавиан Август пытался возродить те самые патриархальные нравы, которые были по душе и Вергилию, и Ливию. Однако Титу Ливию чужд тот трагизм мироощущения, который часто свойствен Вергилию. Он верит в особую миссию римского государства, и Ромул говорит в одной из глав его произведения: "Боги хотят, чтобы мой Рим стал главой целого мира". Ливии хочет показать, "какая была жизнь, какие нравы и какими средствами во время мира и во время войны государство укрепилось и окрепло", как стали римляне "первым народом на земле". По мнению Ливия, "не было другого государства обширнее, благочестивее, богаче хорошими примерами, ни в какое другое государство не проникли так поздно скупость и роскошь". Патриотизм, которым проникнуто все изложение Ливия, окрашивает восхищением и благоговением его повествование о событиях и людях великого Рима. Он замечает: "У меня, когда я пишу о древности, каким-то образом сама душа становится старинной". Относись отрицательно к Цезарю и ко всем диктаторам, которые попирали республиканские свободы, он преклоняется перед Фабиями, Камиллами и другими героями Рима периода республики. Однако, описывая в четвертой книге посвящение Юпитеру военных трофеев Корнелием Коссом, он не забывает раскланяться в сторону Октавиана Августа, называя его "основателем всех храмов и восстановителем их".

Тит Ливии не был историком-исследователем, кропотливо работавшим над первоисточниками, как, например, Фукидид. Он берет свой материал у римских анналистов и эллинистических историков и художественно обрабатывает его. Одаренный писатель, он рассказывает живо и увлекательно, деля повествование на отдельные эпизоды, каждый из которых образует законченную яркую картину. Его художественная манера близка к классицистическому стилю: он предпочитает драматизацию действия и эмоционально насыщенный стиль и вместе с тем экономно отбирает детали при характеристике своих героев. Главной пружиной развития человеческого общества он считает его нравственные устои. Разрушение этих устоев приводит, с его точки зрения, к гибельным последствиям - к междоусобицам и распрям. Исторический жанр, по определению Цицерона, требует красноречивого изложения и поучительных примеров. Ливии следует заветам Цицерона: он приводит в своем труде поучительные для современников примеры из прошлого, сближает облик своих героев и события отдаленного прошлого с современными, следуя в этом за Вергилием.

Цицерон был для Ливия образцом и в области языка. Он также строит свою речь периодами. Подобно Цицерону, он стремится донести свои мысли до читателя с исчерпывающей полнотой. Его язык, по мнению римских грамматиков, свойственно богатство словесного выражения. В изложение вставляются и искусно составленные речи действующих лиц, придающие повествованию живость и драматическую насыщенность.

История Ливия пользовалась в Риме большим успехом и стала для современников и последующих поколений таким же основным трудом в области истории, как "Энеида" Вергилия - образцом римского эпоса. Гуманисты высоко ценили Ливия. Восторженно отзывались о нем Данте и Макиавелли. Созданные им образы римских государственных деятелей и полководцев вошли в традицию литературы нового времени наряду с образами Плутарха. В. Г. Белинский называл Тита Ливия "истинным и оригинальным Гомером римлян".

Литература I и начала II в. н.э.

После смерти Августа императорская власть в Риме все более укрепляется, хотя императорам приходится вести ожесточенную борьбу с сенатской оппозицией. Против Калигулы (37-41 гг.), Клавдия (41-54 гг.) и Нерона (54-68 гг.) организуются дворцовые заговоры, в которых принимают участие и императорские войска (преторианцы). Положение несколько меняется в правление Нервы (96-98 гг.) и Траяна (98-117 гг.). Им удается добиться известного согласия между сенатом и императорами.

В течение I в. постепенно меняется состав общественной верхушки. Вымирает старый нобилитет, на смену ему приходит новая знать, состоящая из представителей италийских городов и римских провинций, начинающих играть все большую роль в жизни империи. Растет новое сословие чиновников, развивается бюрократический аппарат государственного управления. Рим наводняют деклассированные разорившиеся земледельцы и обедневшие горожане. Они требуют "хлеба и зрелищ". Эти горожане - постоянные посетители римского цирка и других зрелищ. В цирке происходят конные ристания, в амфитеатре - бои зверей и жестокие сражения гладиаторов. Серьезная драма и комедия окончательно сходят со сцены. В театре выступают декламаторы, певцы и жонглеры, ставятся пышные пантомимические и балетные представления.

Римские бедняки вступают в свиту богатых людей и становятся их клиентами. Клиенты обязаны приходить к своему патрону с утренним приветствием, присутствовать при его одевании и сопровождать его во время выходов. Бедняки-клиенты, получающие подачки от высокопоставленных патронов, постоянно испытывают тяжелые унижения. Ювенал и Марциал в ярких красках рисуют мрачную жизнь римских бедняков. Вместе с тем многие вольноотпущенники, вышедшие из низов римского общества, наживают состояние, становятся владельцами богатых имений и роскошных домов. В литературных памятниках эпохи постоянно встречаются сатирические зарисовки грубых выскочек, кичащихся своей безвкусной роскошью. Ф. Энгельс так характеризует создавшееся в Риме в этот период положение: "Население все больше и больше разделялось на три класса, представлявшие собой смесь самых разнообразных элементов и народностей: богачи, среди которых было не мало вольноотпущенных рабов (см. Петрония), крупных землевладельцев, ростовщиков, или тех и других вместе, вроде дяди христианства Сенеки; неимущие свободные - в Риме их кормило и увеселяло государство, в провинциях же им предоставлялось самим заботиться о себе; наконец, огромная масса рабов. По отношению к государству, то есть к императору, оба первых класса были почти так же бесправны, как и рабы по отношению к своим господам. Особенно в период от Тиберия до Нерона стало обычным явлением приговаривать богатых римлян к смерти для того, чтобы присвоить их состояние".79

В области идеологии и искусства заметен ряд новых явлений по сравнению с предшествующей эпохой. Время от смерти Августа (14 г.) до конца правления Траяна (117 г.) называют "серебряным веком римской литературы". На смену гармонии, свойственной искусству классицизма, приходит пышный стиль, характеризующийся стремлением к грандиозности и патетике (колоссальные арки, статуи, вычурные сооружения и т.д.). Однако именно в это время скульптурный портрет достигает яркой индивидуализации изображения, а в настенной живописи появляются тонкие пейзажные зарисовки. В литературе утверждается декламационный стиль. В отличие от Цицерона, декламаторы увлекаются азианизмом с его короткими предложениями, эффектными словесными фигурами и пафосом. Однако представители "нового стиля" (Сенека, Лукан) достигают большего мастерства в психологической характеристике и вносят в римскую литературу значительные новшества. При всех художественных достижениях литературы этого периода, она все же несет на себе печать начинающегося упадка. Для большинства произведений характерно измельчание тем, отсутствие глубоких обобщающих образов и мрачное пессимистическое изображение окружающего мира.

Луций Анней Сенека (род. незадолго до н.э.- ум. в 65 г. н.э.) происходил из города Кордубы в Испании, но вырос в Риме. При Клавдии он был сослан на Корсику, где провел 8 лет, занимаясь философией и литературой. После возвращения он стал воспитателем юного Нерона и фактически руководил римским государством. В 65 г. жестокий и коварный Нерон расправился со своим бывшим воспитателем, приказав ему покончить жизнь самоубийством. Предлогом явилось мнимое участие Сенеки в заговоре Писона.

Сенека писал философские произведения и трагедии. Только философия, по мнению Сенеки, может помочь человеку достичь душевной свободы в условиях деспотического режима империи. Стоическая и эпикурейская философия особенно интересуют его. Он пишет трактаты "О гневе", "О счастливой жизни" и др., выступает с письмами к Луцилию на моральные темы (63-64 гг.). Излагая чужие философские взгляды, Сенека углубляет мрачный, пессимистический характер учений, развивая тенденции, намеченные в стоических философских доктринах. Он особенно акцентирует тему смерти. Возможность в любой момент уйти из жизни является, с его точки зрения, высшим проявлением свободы. В этой концепции находит яркое отражение тот пессимистический взгляд на окружающую действительность, который свойствен многим представителям господствующих классов Римской империи в этот период.

Большой интерес представляют драмы Сенеки - единственные памятники римской трагедии, дошедшие до нас. Эти драмы предназначались для декламации, а не для театральной постановки. Декламационная драма появилась уже в Древней Греции и проникла в Рим в I в. до н.э. Образцом ее являлись несохранившиеся "Медея" Овидия и "Фиест" Вария. Трагедии Сенеки посвящены мифологическим сюжетам, которые обрабатывали еще древнегреческие трагики ("Медея, "Федра", "Эдип"). Количество одновременно выступающих лиц ограничено тремя; имеются хоровые партии; драма делится на пять актов. Из старых сюжетов поэт выбирает такие, которые дают наибольший простор для изображения страстей, страданий и тяжелой борьбы героев. Герои - сильные люди, стремящиеся к намеченной ими цели (Геракл, Атрей, Эдип и др.). Часто центральным действующим лицом является жестокий тиран. В его речах и в оценках, которые даются ему другими персонажами, звучат злободневные ноты. Сенека клеймит деспотизм римских императоров.

Между Атреем и его телохранителем в трагедии "Фиест" происходит такой диалог:

Телохранитель

Не страшит тебя Народный ропот?

Атрей

Высшим благом царства
Считаю; я, что все дела владыки
Народ равно обязан как терпеть,
Так и хвалить.

(Ст. 237-242. Пер. С. Соловьева)

В трагедиях нагромождены различные ужасы, говорится о кровавых преступлениях, страшных знамениях, появляются окровавленные призраки и тени умерших.

Партии хора служат для разрядки драматического напряжения. В песнях хора автор дает философский комментарий к происходящим в драме событиям:

Ведь над каждым царем царит сильнейший,
Тот, кого на восходе видел гордым,
Видит день, убегающий во прахе.
Пусть чрезмерно никто не верит счастью,
Не теряет надежды в горе. Клото
Все мешает и не дает покоя
Колесу быстромчащейся Фортуны.

(Фиест, ст. 720-726)

Призыв к смертным хранить спокойствие духа в горе напоминает "философскую мудрость" Горация. Горацианские мотивы часто встречаются в поэтических партиях хора. Нагромождая ужасы, показывая неистовое кипение страстей, давая часто несколько однотипные образы героев, Сенека достигает все же в отдельных сценах большой психологической тонкости. Например, в трагедии "Федра" римский драматург использует первый вариант драмы Еврипида "Ипполит", в котором царица сама объяснялась в любви пасынку. Душевные колебания и смятение героини, трагическая глубина ее чувства изображены Сенекой с большой художественной силой.

Язык трагедий - типичный образчик декламационного стиля, столь модного в этот период. Декламаторы отвергают стиль Цицерона с его плавными периодами, требуя стремительной, порывистой, патетической речи, свойственной азианскому красноречию. В драмах Сенека часто прибегает к эффектным сентенциям и антитезам, пользуется отрывистыми предложениями, нагромождает метафоры, уснащает речь патетическими вопросами и восклицаниями

Эдип

... Судьба
Жестокая, ужасный страх, болезни,
Зараза, черная чума и горе,
Со мной, со мной идите! Любо мне
Поводырей таких иметь в пути

(Ст. 1208-1212)

Сенеке приписывают и претексту "Октавия". Главная героиня драмы - дочь Клавдия, жена Нерона, отвергнутая им ради новой возлюбленной Поппеи. Три действующих лица: Нерон, Октавия, Поппея - не встречаются друг с другом на протяжении драмы. Они только беседуют со своими приближенными. В этом проявляется ярко выраженный декламационный характер трагедии. Она принадлежит, вероятно, какому-нибудь подражателю Сенеки. Автору известны обстоятельства гибели Нерона, которые не мог знать Сенека. К тому же сам Сенека выступает в качестве действующего лица, пытаясь вразумить жестокого деспота.

Сенеке принадлежит остроумная сатира на императора, Клавдия. Она называлась "Отыквление" (то есть "Шутовской апофеоз" Клавдия). Чередованием стихов и прозы она напоминает жанр "менипповой сатиры". После смерти Клавдий попадает на небо, где боги дают надлежащую оценку его преступной деятельности. С негодующей речью выступает Октавиан Август. Он требует немедленного изгнания с Олимпа невежественного и жестокого императора. По дороге в преисподнюю Клавдий попадает на собственные похороны и видит всеобщее ликование. В преисподней императора судят по его собственному методу: выслушивают только обвинителей. Здесь его окружает толпа загубленных им людей. Хромого, невежественного и преступного деспота присуждают к игре в кости в дырявом рожке, из которого они все время просыпаются на землю.

В злой сатире Сенека высмеял физическое уродство хромого императора, его глупую напыщенную речь, жестокость и манию величия.

Сенека - один из значительнейших писателей римской империи. Его философские произведения сыграли большую роль в формировании взглядов "отцов церкви" во времена поздней античности и в средние века. Его драмы привлекали внимание деятелей Возрождения. Шекспир хорошо знал его трагедии и не раз использовал их. Живо интересовались пьесами Сенеки и авторы французской классической драмы.

Приверженцем "нового стиля", близким к Сенеке, был один из талантливейших поэтов этого периода Марк Анней Лукан (39-65 гг. н.э.). Он был выразителем идей оппозиционной сенатской аристократии. Как и Сенека, по приказу императора Лукан должен был покончить жизнь самоубийством. Самым выдающимся его произведением была поэма "Фарсалия", посвященная гражданской войне между Помпеем и Цезарем. Главные герои поэмы - Цезарь, Помпей и Катон Младший. Сгущая краски, прибегая к гиперболам и патетической декламации, Лукан создает сильные, хотя и несколько односторонние образы героев. Цезарь - тиран жестокий и коварный, вступающий в борьбу с роком ради осуществления своих властолюбивых замыслов. Помпей - покорный судьбе величественный страдалец, умеющий, как и герои драм Сенеки, умереть с достоинством и мужеством. Катон Младший - любимец Лукана, выразитель его собственных взглядов. Катон - республиканец, сражающийся за любимый им Рим и стоящий вне мелочных раздоров вождей. В жестоких сражениях поздней республики была утрачена, по мнению Лукана, прежняя свобода. В Цезаре он видит предшественника преступного Нерона, на которого не раз ополчается в своей поэме. Однако у Лукана, как и у Сенеки, нет никакой положительной программы. Борьбу с императорским режимом они оба считают безнадежной. Историческими событиями, с точки зрения Лукана, движет судьба, и герои являются лишь пешками в ее руках. Основным источником поэмы являлась история Тита Ливия, но Лукана интересуют лишь отдельные драматические эпизоды: переход Цезаря через Рубикон, Цезарь в Массилии, военные действия в Испании, пребывание вождей в Фессалии, поход Катона через Ливийскую пустыню. В поэме Лукана нет олимпийского плана, но, отвергая традиции Гомера и Вергилия и выдвигая идею роковой предначертанности исторических событий, он вводит аллегорические фигуры: Родины, Судьбы, Свободы и т.д. - и описывает чудесные знамения, которыми Судьба дает свои указания смертным.

Патетическими описаниями ужасов, бедствий и страданий эпос Лукана близок к трагедиям Сенеки. Полные драматизма картины жестоких сражений, происходящих не между отдельными героями, а между войсками, чередуются с описаниями экзотических стран и далеких походов, с учеными рассуждениями о различных племенах, населяющих эти страны, с рассказами о географических диковинах. В поэму вставляются построенные по всем правилам "нового стиля" речи. Сам автор постоянно обращается к читателям и действующим лицам с восклицаниями и патетическими вопросами:

Брось это место борьбы, мой разум, сгусти на нем сумрак!
Сотни грядущих веков от меня, певца злоключений.
Да не узнают, на что гражданские войны способны.
Нет, да иссякнет слеза, и лучше пусть жалобы стихнут!
Что тут творил ты в бою,- об этом, о Рим, умолчу я!

(Кн. VII, ст. 553-557. Пер. А. С. Остроумова)

Высокие художественные достоинства поэмы - ораторский пафос, живость описаний, глубина страстей - привлекали к зтому памятнику внимание многих поколений. Поэма пользовалась успехом у современников Лукана, комментировалась в поздней античности и в средние века. В период английской и французской революций она была особенно популярна, как страстный документ ненависти к деспотизму. На саблях национальной гвардии во время Французской революции были начертаны слова, принадлежащие Лукану: "Знает ли кто, что мечи нам даны, чтобы не было рабства?"

В императорском Риме вновь расцветает жанр сатиры. Именно в это время развертывается деятельность Персия, Петрония, Марциала и Ювенала.

Авл Персий Флакк (34-62 гг. н.э.), увлекавшийся стоической философией, следуя примеру Луцилия и Горация, издает небольшой сборник сатир. Он высмеивает бездарных эпических поэтов, подвизающихся в Риме. Роскошно одетый чтец "поэтов слезливые басни цедит сквозь зубы, слова коверкая лепетом нежным".

Персий дает ряд обобщенных, резко карикатурных образов тупых должностных лиц, скупых богачей, суеверных невежд и невежественных мудрецов. Все эти персонажи не следуют мудрому учению стоиков, сторонником которого является сатирик. Однако и проповедь стоической мудрости дается им в резкой, нарочито грубоватой форме:

Без толку брось подставлять толпе свои жадные уши.
Плюнь ты на лживую лесть, прогони подхалимов корыстных;
Внутрь себя углубись и познай, как бедна твоя утварь.

(Кн. IV, ст. 50-52. Пер. Ф. А. Петровского)

Персий постоянно пользуется гиперболами, смелыми и неожиданными сравнениями. Его зарисовки римской действительности не лишены подчас элементов откровенного натурализма. Ф. Энгельс видел в этих острых зарисовках современных нравов главное достоинство сатир Персия, который размахивал "бичом сатиры над своими выродившимися современниками".80

Сатирические картины римской действительности даются и в одном из самых оригинальных произведений этой эпохи, в романе Петрония "Сатирикон". Автор романа - римский аристократ и приближенный Нерона Петроний Арбитр, погибший как участник заговора Писона. От романа Петрония сохранились лишь отрывки (начиная с 13-й книги). Это широкое повествовательное полотно. В качестве рассказчика выступает Энколпий, опустившийся человек, ведущий бродячий образ жизни. В скитаниях его сопровождает мальчик Гитон. С героями происходят различные приключения, они встречаются с многочисленными персонажами, попадают в разные города и страны. Автора интересуют пестрые картины быта и маленькие люди: моряки, воины, вольноотпущенники, сводницы и т. п. Местом действия часто являются кабаки, площади и улицы небольших городков. Подобные зарисовки были свойственны жанру комедии и мима. Петроний насыщает ими свой бытовой роман. С большой меткостью, с иронией аристократа, а подчас и с грубым натурализмом изображает он жизнь и быт "маленьких людей". От взора Петрония не ускользает ряд существенных моментов, характеризующих жизнь его времени,- выдвижение вольноотпущенников, распространение различных суеверий и восточных верований, падение культуры и искусства.

Поклонник старого искусства, с презрением взирающий на современную художественную литературу, Петроний тем не менее не подражает старому, а создает свой оригинальный стиль. Как и Персий, Петроний не чужд натурализма и с грубой откровенностью показывает неприглядные стороны современной ему действительности. В одном из эпизодов романа описывается пир у богатого вольноотпущенника Тримальхиона. С юмором изображает автор безвкусную обстановку, окружающую богача, его вульгарную внешность и отталкиваютщие манеры: "Скобленая голова высовывалась из ярко-красного паллия... на мизинце левой руки красовалось огромное позолоченное кольцо; на последнем же суставе безымянного, как мне показалось,- настоящее золотое ... чтобы выставить напоказ другие драгоценности, он обнажил до самого плеча правую руку, украшенную золотыми запястьями. "Друзья, - сказал он, ковыряя в зубах серебряной зубочисткой..." (пер. Б. Ярхо).

Гости Тримальхиона, в прошлом раба, теперь нажившего большое состояние, такие же невежественные простолюдины. Все они, правда, наделены известной практической сметкой, позволившей им "выйти в люди". Одним из средств характеристики действующих лиц у Петрония является их речь. Гости говорят грубым языком, с ошибками, часто вставляют греческие слова. Их разговор пестрит пословицами, прибаутками, народными словами: "Чего нет сегодня, то будет завтра; в том вся жизнь проходит", "Я не каждый день моюсь; банщик, что валяльщик; у воды есть зубы, и наша жизнь ежедневно подтачивается".

Талантливый и своеобразный художник Петроний так же, как Сенека, Лукан и Персии, порицая современную действительность, не видит выхода из нее. Однако картины окружающей жизни, данные в романе, отличаются меткостью бытовых деталей и колоритностью образов. В этом богатстве бытовых зарисовок, хотя и лишенных подчас глубоких обобщений, состоит одна из важнейших особенностей и более поздней литературы императорского Рима. Памятники художественной литературы дают возможность наглядно представить нравы, быт, одежду и вкусы римлян этого периода.

Сатирические зарисовки действительности даны и в эпиграммах Марка Валерия Марциала (около 42- 101/104 гг. н.э.). Ему принадлежат 15 книг мелких стихотворений.

Бедный провинциал, приехавший в Рим из Испании, он вынужден был заискивать перед богатыми патронами, но наряду с льстивыми эпиграммами он пишет и ряд стихотворений, в которых высмеивает выскочек-богачей, жестоких патронов, подвергающих унижениям своих бедных клиентов. Марциал описывает жалкие чердаки, на которых ютится римская беднота, рисует тяжелое положение, в котором находятся представители "интеллигентных профессий" в императорском Риме. Жизнь в столице поэт изображает мрачными красками и советует наивному провинциалу не приезжать в Рим, где "толпа бледна от голода" и успеха добиваются только немногие. Марциал так же, как и Персий, смеется над большими поэмами на мифологические темы, с гордостью утверждая, что его страницы "пахнут человеком". Короткое стихотворение требует, с его точки зрения, не меньше мастерства, чем другие литературные жанры. Поэт-эпиграмматист должен стремиться к сжатости выражения, остроумию, неожиданным поворотам мысли. Марциал часто пользуется афоризмами, поговорками, остроумной игрой слов: "Тот скорбит искренне, кто скорбит без свидетелей", "Может ли быть должником тот, с кого нечего взять".

Стихотворения Марциала пользовались успехом у римских читателей. В новое время Гете и Шиллер вслед за Марциалом озаглавили сборники своих эпиграмм "Ксении" ("Гостинцы"). С увлечением читал стихотворения Марциала и А. С. Пушкин, черпая в них богатый материал для характеристики римской жизни периода империи.

Баснописец Федр также был выходцем из социальных низов. Раб, а затем вольноотпущенник императора Августа, он выпустил пять сборников "Эзоповых басен". Басня, по мнению Федра, была создана рабами как жанр иносказательного повествования. Федр использовал греческие басни, приписывавшиеся Эзопу, и изложил их на латинском языке. В первых двух сборниках Федр нападает на знатных и могущественных. Против власть имущих направлены его басни "Волк и ягненок", "Лягушки, испуганные боем быков", "Два мула и грабитель", "Лягушки, просящие царя". Басни Федра вызвали возмущение любимца Тиберия Сеяна, и поэт вынужден был отказаться от резкого тона, свойственного его первым басням. В последующих сборниках он предпочитает отвлеченные темы, анекдоты на исторические сюжеты и бытовые зарисовки. Басни Федра не пользовались успехом у знатной публики эпохи империи. Они были быстро забыты и "открыты" лишь в новое время. Лафонтен и Крылов использовали многие мотивы римского баснописца.

Особую остроту и яркость приобретает изображение представителей римского общества в негодующих сатирах Децима Юния Ювенала (род. в 60-х годах I в. - ум. после 127 г. н. э). 16 сатир в 5 книгах были написаны в последомициановское время. Творчество Ювенала принято делить на два периода. Первый период характеризуется остротой тем, пафосом негодования, яркостью и меткостью зарисовок (сат. 1-9), во второй период поэт переходит от "негодующей сатиры" к философской диатрибе, его произведения утрачивают "бичующий тон" и приобретают характер философской декламации на моральные темы. Возможно, такое изменение тона было связано с тем, что в правление Траяна и его преемников в Риме наступило относительное спокойствие и прежний патетический стиль во всех областях искусства постепенно уступает место спокойной созерцательности и беззлобному бытописательству.

Первая сатира Ювенала направлена против бездарных авторов больших мифологических поэм. Поэт мотивирует свое обращение к жанру сатиры тем, что римская жизнь так полна разнообразных пороков, что честный человек не может удержаться от того, чтобы не заклеймить их в негодующих сатирах:

Разве не хочется груду страниц на самом перекрестке
Враз исписать, когда видишь, как шестеро носят на шее
Видного всем отовсюду, совсем на открытом сиденье,
К ложу склоненного мужа, похожего на Мецената,-
Делателя подписей на подлогах, что влажной печатью
На завещаньях доставил себе и известность, и средства.

(Кн I, сат. 6, ст. 63-68. Пер Ф.А. Петровского)

Особенности декламационного жанра проявляются здесь в постоянных обращениях к читателям, в негодующих восклицаниях, в стремлении к броским, неожиданным обобщениям

Разве когда-либо были запасы пороков обильней,
Пазуха жадности шире открыта была, и имела
Наглость такую игра?

(Ст. 87-89)

Как и Марциал, Ювенал рисует тяжелое положение клиентов, жалкую жизнь бедняков в шумной и роскошной столице. Бедный люд ютится в высоких, сдаваемых за непомерные цены домах, которые грозят ежеминутно рухнуть, похоронив под развалинами своих нищих обитателей. На узеньких улицах стоит вечный шум и грохот проезжающих телег, ночью на прохожих безнаказанно могут напасть грабители, часто возникают жестокие пожары. Сельская жизнь представляется сатирику гораздо более привлекательной, и он готов бежать из порочного, беспокойного и шумного Рима на лоно природы.

Нарочито сгущая краски, прерывая описания негодующими восклицаниями, рисует Ювенал унижения клиентов, которых богачи не стесняются угощать объедками со своего стола. Он клеймит насмешками жалкого бедняка, готового вынести любой позор ради сытного обеда:

...Вынести можешь ты все
И выноси! Под щелчки ты подставишь и голову с бритой
Маковкой, не побоишься принять и удары жестокой
Плети, достоин вполне ты и пира, и друга такого

(Кн I, сат. 5, ст. 171-174)

Насмешками осыпаются в сатирах и разбогатевшие вольноотпущенники, и представители древних родов, "утопающие в пороках", ничем не прославившие своих предков. Ювенал ратует за "доблесть духа", выступает против разнузданности нравов, безвкусной роскоши и жестокости правящих слоев римского общества. Он защищает скромных тружеников, испытывающих унижение и живущих в бедности. Скандальные происшествия в жизни римской знати занимают немало места в его острой и злободневной сатире, хотя в отличие от Луцилия он избегает называть своих современников по именам. Яркость и образность сатиры, пламенный, негодующий тон, меткость зарисовок не раз привлекали к этим произведениям внимание поэтов нового времени. За Ювеналом укрепилась слава ненавистника деспотии и сурового моралиста.

Из прозаиков этого периода должны быть отмечены Плиний Младший и выдающийся историк Публий Корнелий Тацит.

От Плиния Младшего (61/62 - около 114 гг. н.э.) до нас дошло обширное собрание писем (9 книг). Эти письма были рассчитаны на опубликование. Плиний был образованным человеком, оратором и крупным государственным деятелем. Его письма - своеобразные художественные миниатюры, в которых он давал разнообразные зарисовки своих современников и окружающей действительности, рассуждения на литературные темы, делился различными наблюдениями. Собрание его писем является драгоценным источником для суждения о жизни и нравах императорского Рима.

У Плиния встречаются описания римских вилл, изображения итальянских пейзажей, напоминающие современное ему искусство пейзажной живописи, описания приобретенных им памятников изобразительного искусства, характеристики многочисленных писателей, сообщения о служебных делах и времяпрепровождении на досуге. Обеспеченный римлянин, увлекающийся литературой и коллекционирующий произведения изобразительного искусства, он весьма благодушно относится к окружающей действительности. Кроме писем, ему принадлежит "Панегирик императору Траяну" - речь произнесенная при вступлении в должность консула в 100 г. Плиний прославляет императора и льстит ему, рисуя благоденствие Рима в его правление.

Публий Корнелий Тацит (род. около 55 г. - ум. около 120 г. н.э.) был близким другом Плиния и так же, как и Плиний, занимал ряд крупных государственных должностей. Однако его литературные произведения резко отличаются от благодушных писаний Плиния. Тацит был консулом в 97 г., а при Траяне занимал должность проконсула Азии. Талантливый оратор, он выступил первоначально с тремя монографиями: "Жизнеописание Юлия Агриколы", "Германия" и "Диалог об ораторах".

В первой монографии, написанной в стиле Саллюстия, Тацит рисует привлекательный образ честного, благородного и справедливого Агриколы, подчеркивая вместе с тем жестокость, коварство и мелочную злобность императора Домициана. "Как в древности мы доходили до крайностей свободы, так теперь, - пишет Тацит, - в свою очередь познали полное рабство, ибо, окруженные шпионами, мы потеряли право говорить и слушать! Вместе с даром речи мы бы утратили даже способность помнить, если бы человек мог забывать так же, как он может хранить молчание". "Жизнеописание Агриколы" свидетельствует об увлечении Тацита стоической философией. Он приходит к выводу, что человек должен побеждать свои страсти и искать счастья в себе самом. Вместе с тем уже в этой монографии Тацит выступает как блестящий мастер литературного портрета. Образ Агриколы начертан им с большой тонкостью и психологическим мастерством. "В чертах его лица не было ничего, что вызывало бы в людях страх, все свидетельствовало о его благожелательстве..." "Нельзя было увидеть его сумрачным, высокомерным и алчным - это было особенно удивительно".

В монографии "Германия" (98 г.) писатель дает описание страны, которую он видел сам. Германцев он считает самыми опасными врагами Римской империи. Римлянина поражает суровость климата, близость огромного и безвестного океана, пустынность местности, густые леса и непроходимые болота. "Новый стиль" с его взволнованной патетикой кажется автору наиболее подходящим для изображения этой страны. Военное устройство, суд, религия, частный быт германцев привлекают его пристальное внимание. Он описывает отдельные племена, населяющие страну. Сведения, сообщаемые Тацитом, представляют большую историческую ценность. Его монографию использовал Ф. Энгельс в своем произведении "О происхождении семьи, частной собственности и государства".

В "Диалоге об ораторах" обсуждаются судьбы красноречия в Риме. Стиль Тацита здесь близок к цицероновскому. В произведении выступают ораторы Марк Апр и Юлий Секунд. С ними беседуют Мессала и трагический поэт Матери. Обсуждается вопрос о ценности поэзии, о том, следует ли предпочесть новое ораторское искусство старому. Причины упадка былого красноречия Тацит видит в изменении государственного строя, приведшего к измельчанию умов и характеров и к господству посредственности.

Особенно большой интерес представляют исторические труды Тацита - "История" (события с 69 г.) и "Анналы" (с 14 до 68 гг.). Эти произведения дошли до нас не полностью. В своих исторических трудах Тацит предстает как глубокий мыслитель и талантливый своеобразный художник. Ф. Энгельс охарактеризовал его как староримлянина патрицианского склада и образа мыслей.81

Тацит видит отрицательные стороны империи, хотя и считает, что в истории Рима она является неизбежным этапом. Историю, по его мнению, творят отдельные личности, поэтому на первый план он выдвигает образы правителей Рима. Римских императоров он рисует черными красками и, пытаясь проникнуть в их психологию, раскрывает коварство и двоедушие, отталкивающую жестокость, а иногда и невежество римских деспотов.

Тацит сохраняет в своих "Анналах" изложение событий по годам, принятое еще древними римскими историками, но насыщает повествование острым драматизмом, показывая гибель положительных героев и неизменное торжество мрачных сил. Иногда автор пользуется контрастным сопоставлением фигур, подчеркивая отрицательные и положительные черты, избегая "средних тонов" и спокойно повествовательной речи. Так, подозрительному, скрытному, злопамятному и лицемерному Тиберию противопоставлен честный и обаятельный Германии, кровожадным императрицам - жена Германика, мужественная и верная Агриппина Старшая. Однако положительных героев у Тацита мало, зато постоянно изображаются злобные и невежественные временщики, льстивые придворные, унижающиеся перед императорами сенаторы, жестокие воины. Ход истории не могут повернуть бессмысленно погибающие в борьбе с деспотами представители оппозиции (Сенека, Петроний и др.). Мировоззрение Тацита глубоко пессимистично. Он не видит выхода из страшного мира, в котором живет.

Тацит - выдающийся художник. Он показывает, как отрицательные качества Тиберия и Нерона под влиянием дворцовых интриг, лести и коварства временщиков превращаются в гибельные пороки - жестокость, деспотизм, двоедушие. Мастер литературного портрета, Тацит выразительными мазками рисует облик коварных правителей современного ему Рима. Своеобразен язык, которым он пользуется, - сжатый, сильный, полный намеков и нарочитой недоговоренности. Писатель все время держит читателя в напряжении, заставляет работать мысль и воображение, дополнять, а иногда и разгады вать намеки автора Так, например, описывается пожар Рима (64 г н э ): "Никто не осмеливался бороться с огнем, потому что какие-то темные люди не давали его тушить, угрожая насилием. Некоторые из них сами бросали в дома зажженные факелы, крича, что так велено, чтобы облегчить для себя грабеж или и в самом деле по чьему-то приказанию" (Анн, XV, 38). Тацит намекает на императора Нерона. В Риме говорили, что он сам приказал устроить пожар, а когда огонь на улицах Рима вспыхнул, то Нерон любовался этим зрелищем и исполнял под аккомпанемент лиры песню о гибели Трои.

О Тиберии говорится: "Характер и поведение Тиберия менялись с течением времени. Он жил честно, пока был частным лицом и только принимал участие в управлении государством под руководством Августа. Пока живы были его сын Друз и его племянник Германик, он искусно прикрывался личиной добродетели. До смерти матери он раздваивался между добром и злом. Ужасный в своих жестокостях скрытно таинственный в своем разврате... он, наконец, бросился в бездну преступлений и злодейства и, забыв всякий стыд и страх, предался всецело гнусным порокам" (VI, 51).

Крупнейшие писатели нового времени не раз обращались к произведениям Тацита. На материале его "Анналов" созданы трагедии Корнеля и Расина. Тацита с увлечением читали русские декабристы. Его не раз перечитывал и Карамзин, создавая свою "Историю государства Российского". А. С. Пушкин внимательно изучал Тацита, работая над драмой "Борис Годунов". В стремлении к лаконизму, сжатости, к величайшей экономии художественных средств можно заметить следы увлечения трудами выдающегося историка Рима. К историческим конвенциям Тацита, к характерному для него преувеличению роли личности Пушкин относился критически. "Замечания на "Анналы" Тацита", написанные им, свидетельствуют о глубине и зрелости взглядов русского писателя на историю.

Литература поздней империи

Литература II в. н.э.

II в. н.э. характеризуется ослаблением экономической и культурной роли Италии и расцветом культуры на востоке империи. Наступает период так называемого "греческого Возрождения" при Адриане и Антонинах. Широкое распространение получают религиозные учения, идущие с Востока. Рим постепенно теряет свое значение главного культурного центра, В образованном обществе считают необходимым знание греческого языка и греческой литературы. В Греции же в это время пытаются возродить великое прошлое, распространяется аттикизм, и расцветает "вторая софистика". Центрами софистики являются города Малой Азии. Крупнейшим представителем софистического красноречия в этот период был Элий Аристид. Искусство устного слова становится чрезвычайно модным. Повсюду выступают ораторы со своими цветистыми, часто бессодержательными речами, уснащенными риторическими фигурами. Так же, как и в Греции, в Риме в это время возрастает интерес к старине. Глава архаистов ритор Фронтон (100-173 гг. н.э.) - учитель императора Марка Аврелия, как и греческие софисты, составляет различные речи, часто на незначительные темы ("Похвала дыму" и т. п.). В этих речах он подражает языку древних писателей - Энния, Плавта, Лукреция. Фронтон отвергает Сенеку и представителей "нового стиля", но увлечение древними придает языку самого Фронтона нарочито изысканный характер.

Почитание древних писателей свойственно и Авлу Геллию, который включает в свое произведение "Аттические ночи" выписки из различных сочинений старых авторов. Завершая в Афинах свое образование, он коротает за этим трудом бессонные ночи. Благодаря Геллию сохранились драгоценные фрагменты из произведений римских писателей (Энния, Невия Аппия Клавдия и др.). Вместе с тем труд Геллия свидетельствует об оскудении творческих сил, наблюдающемся в этот период. Писатели не столько пишут оригинальные произведения, сколько собирают высказывания древних и создают компиляции из старых трудов

При Адриане целый кружок близких к императору поэтов занимается перепевами произведений неотериков. Подражая Катуллу и Кальву, они пишут изысканные безделушки на любовные и пасторальные темы (Флор, Серен и др.). Среди этих любителей старины, камерных ораторов и музейных поэтов выделяется своими своеобразными, колоритными произведениями писатель Апулей (род. около 124 г. н.э.).

Апулей родился в городе Мадавра (провинция Африка) в семье крупного чиновника. Живой, любознательный, подвижный, он является типичным представителем своей эпохи, отразившим ее характерные особенности: увлечение софистикой и популярной философией, интерес к магии и восточным верованиям, любовь к изысканному словесному искусству Апулей много путешествовал, был в Афинах, Риме, Александрии. Умер он в Карфагене, где прославился как оратор и занимал должность верховного жреца. Апулей владел греческим и латинским языками и одинаково хорошо писал на том и другом.

Творчество его многообразно: он издает свои речи ("Флориды", "Апология"), пишет произведения на философские и естественнонаучные темы ("О Платоне", "О мире", "О божестве Сократа"), не чуждается и поэзии (шуточные и любовные стихотворения). Однако своей славой он обязан прежде всего талантливому, увлекательному роману "Метаморфозы" (или "Золотой осел"). В этом произведении рассказывается о приключениях юного грека Лукия. На его глазах хозяйка дома, в котором он остановился в Фессалии, превратилась в сову. Он захотел последовать примеру волшебницы, но служанка, согласившаяся ему помочь, по ошибке дала ему другое снадобье, и Лукий превратился не в птицу, а в осла. В ту же ночь несчастный осел был похищен разбойниками, и началась полная страданий и приключений жизнь человека, заключенного в шкуру осла Лукий знает, что он может стать снова человеком, если пожует цветы розы, но целый год проходит, пока богиня Исида не помогает ему вновь обрести облик человека. Благодарный юноша становится на всю жизнь почитателем Исиды и Осириса. Роман состоит из 11 книг. Повествование ведется от имени Лукия.

Сюжет, обработанный Апулеем, встречался в греческой литературе и до него. У Лукиана была повесть "Лукий, или Осел". Патриарх Константинополя Фотий (IX в.) упоминает еще об одном произведении, которое, вероятно, послужило общим источником для сочинений Лукиана и Апулея, - это рассказ о Лукии-осле, принадлежавший какому-то Лукию из Патр. Фотий утверждает, что автор этого рассказа верил в разную чепуху, вроде "чудесных превращений", а Лукиан, напротив, смеялся над суевериями.

В основное повествование романа Апулея вставлено около двенадцати разнообразных новелл. Одной из наиболее интересных является знаменитая легенда об Амуре и Психее. Ее рассказывает старуха в разбойничьем притоне.

Эта пленительная сказка свидетельствует о том, что устное иародное творчество никогда не иссякало в древнем мире, и если бы античные писатели проявляли к нему больше внимания, то мы обладали бы сокровищами античного фольклора, такого же красочного и полного духовного обаяния, как и фольклор других народов. Фольклорный сюжет у Апулея дан в литературном переложении и аллегорическом осмыслении. У царя и царицы были три дочери. Младшая отличалась замечательной красотой, и за это ее ненавидела богиня Венера. Она была выдана замуж за какое-то невидимое существо и жила в чудесном дворце, не видя своего возлюбленного. Как и в русской сказке об "Аленьком цветочке", супруг отпускает ее навестить сестер, а те подстрекают красавицу нарушить запрет и раскрыть, наконец, тайну. Следуя их коварным советам, она освещает ночью лицо спящего супруга. Им оказывается бог любви, прекрасный Амур. Разгневанный и опечаленный, покидает он прекрасную Психею, и она должна долго скитаться по земле, чтобы вновь отыскать его. Темы коварства, верности, бескорыстной любви и бесхитростной красоты, постоянно встречающиеся в сказках многих народов, даны у Апулея в аллегорической трактовке. "Психея" значит по-гречески "душа". Душа человека, подстрекаемая любопытством, нарушает запрет и вынуждена искупить свою вину страданиями и долгими скитаниями.

Аллегоричен, в сущности, и сюжет основного повествования. Главный герой Лукий также становится жертвой собственного любопытства. В наказание он превращается в упрямое и уродливое животное и проходит через горнило разнообразных испытаний В результате он приходит к "очищению" и признанию могущества восточной богини Исиды. Однако аллегорическая концепция, противопоставление "души" порочному телу и увлечение восточными таинствами не помешали Апулею дать в своем романе серию метких зарисовок провинциальной жизни Римской империи с ее часто жестокими нравами. Писатель показал тяжелую жизнь "маленьких людей" и рабов, произвол военных властей и богачей-провинциалов. В шкуре осла Лукий попадает к мельнику, огороднику, солдату, повару, пирожнику и др. Осла даже дрессируют, и он выступает перед публикой. Апулей приводит интересные сведения о пантомимических зрелищах, пользовавшихся большим успехом у зрителей того времени. Вместе с разбойниками осел Лукий странствует по разным местностям, слышит интересные разговоры, видит жизнь различных людей. Возвышенные темы чередуются в романе с сатирическими и бытовыми зарисовками, фантастика сменяется картинами реальной жизни. Пестроте содержания соответствует оригинальный, экзотический, цветистый стиль произведения. Азианская риторика сочетается с бытовыми прозаизмами и высокой поэтической речью. Апулей пользуется ритмической прозой, ассонансами, аллитерациями, рифмами. Увлечение софистическим красноречием наложило свое образный отпечаток на стиль произведения. Роман начинается так: "Вот я сплету тебе на милетский манер разные басни, слух благосклонный твой порадую лепетом милым, если только соблаговолишь ты взглянуть на египетский папирус, исписанный острием нильского тростника".

"Золотой осел" был очень популярен в новое время Боккаччо использовал в "Декамероне" новеллы Апулея. Сказка об Амуре и Психее привлекла внимание Лафонтена и Виланда. "Душенька" Богдановича создана под влиянием этой поэтической сказки. Не раз служила она сюжетом для скульпторов и живописцев.

Литература III-IV в. н.э.

При императоре Диоктелиане (284-305 гг. н.э.) начинается процесс разделения Римской империи на Восточную и Западную. "Великий Рим" постепенно превращается в провинциальный город, гордый лишь своим величественным прошлым. Константин переносит центр империи в Византий, который стал называться Константинополем (330 г.). Широко распространяется христианство. Однако традиции старой литературы еще продолжают жить, и время от времени появляются авторы, которые пытаются их продолжать. Хранителями старой литературы являются и школы, в которых читают и изучают памятники римской литературы. В кружке оратора и поэта Симмаха (около 350-410 гг. н.э.) культивируются старые жанры римской поэзии, комментируются и изучаются старинные авторы. Поэт Децим Магн Авсоний (около 310-395 гг. н.э.) - уроженец галльского города Бурдигалы, занимает высокие должности и пользуется покровительством императора Валентиниана I и его сына Грациана. В многочисленных произведениях Авсоний прославляет своих покровителей. Образованный, начитанный в древних авторах, он пересыпает произведения многочисленными цитатами. В переписке с друзьями и эпиграммах он дает живые зарисовки современного ему галльского общества. Однако его многочисленные произведения в большинстве случаев носят подражательный характер и перегружены всевозможной ученостью. Интерес представляет его поэма "Мозелла" (около 370 г.), в которой он описывает свое путешествие по Мозелю. Красоты реки, живописность ее берегов, игра волн привлекают пристальное внимание поэта. Поэма свидетельствует о том, что умение изображать природу достигает известных успехов в поэзии этого времени. Однако отдельные художественные находки не могут скрыть отсутствие глубокого содержания в римской литературе эпохи упадка. Авсоний, как и другие поэты этого времени, пишет центоны ("лоскутные произведения"), состоящие из искусно подобранных стихов римских поэтов прежнего времени (Вергилия и др.). Прозаики также заняты не столько созданием оригинальных произведений, сколько составлением различных "сокращений" обширных трудов предшествующих писателей (Аврелий Виктор "Биография Цезарей", Евтропий "История Рима" и др.).

Среди историков этого времени выделяется Аммиан Марцеллин (около 330-400 гг. н.э.), написавший "Деяния", начатые им с той даты, на которой оборвал свою историю Тацит (с принципата Нервы). Его труд состоял из 31 книги, от которых до нас дошли с 14 по 31. Возвеличивая Древний Рим, Аммиан прославляет императора Юлиана, пытавшегося возродить языческую религию. Используя многочисленные источники, Аммиан рисует запоминающиеся образы римских императоров, описывает придворную жизнь, рассказывает о многочисленных войнах.

В честь западного императора Гонория составляет свои стихотворения поэт Клавдий Клавдиан (ум. в 404 г н.э.). В период борьбы между западным и восточным правителями империи он воспевает величие старого Рима и смеется над нравами восточного константинопольского двора. Талантливый поэт, мастер стихотворной речи, Клавдиан создает изящную, полную блеска поэму "Похищение Прозерпины", в которой языческая мифология получает блестящую разработку.

Некоторые жанры повествовательной литературы - переводы греческих произведений позднего времени ("Деяния Александра", "Диктис", "История Аполлония, царя Тирского") - вызвали впоследствии большой интерес и явились образцом для подражаний в средневековой литературе.

В 445 г. Рим был разграблен варварами, в 475 г. последний римский император Ромул Августул был лишен власти, и Западная римская империя перестала существовать. Она погибла в результате глубоких социальных противоречий, ослабивших ее и облегчивших завоевание Рима "варварскими племенами".

Однако великолепные памятники древней римской литературы, стихотворные тексты поэтов, повествования римских историков, произведения ораторов, ученых и философов продолжали сохраняться и переписываться в монастырях, донесших до нас драгоценные античные тексты.

Римская литература, как и древнегреческая, сыграла большую роль в развитии культуры и искусства нового времени. В эпоху Возрождения и в XVI - XVII вв. она гораздо больше привлекала внимание писателей, чем греческая. Европейский классицизм вдохновлялся римским эпосом и римской драмой. "Искусство поэзии" Горация было для теоретиков классицизма источником эстетических норм.

С XVIII в. возрождается интерес к греческой литературе, и римская литература как бы отходит на второй план. В XIX в. ее незаслуженно недооценивают. Интерес к ней вновь вспыхивает в XX в., когда углубляются и совершенствуются методы филологического и литературоведческого анализа. В трудах передовых зарубежных ученых и в работах советских исследователей проблемы своеобразия этой литературы и ее взаимодействия с древнегреческой получают новое освещение. Творчески используя художественное наследие греков, римские писатели создали неповторимые в своей оригинальности произведения. В них отражался внутренний мир римлянина, живущего в иной, чем греки, период развития рабовладельческого общества. Сложные противоречия этого общества, различные на разных этапах его истории, по-своему проявляются в памятниках искусства и литературы Древнего Рима.

Важнейшие пособия и переводы

Общие пособия

И. М. Тройский. История античной литераторы, изд. 3-е. Л., Учпедгиз, 1957.

Н. Ф. Дератани и Н. А. Тимофеева. Хрестоматия по античной литературе, тт. I-II, изд. 6-е. М., 1957.

Греческая литература

История греческой литературы. Под ред. С. И. Соболевского и др., тт. I-III. М., Изд. АН СССР, 1946-1960.

С. И. Радциг. История греческой литературы, изд. 2-е. М., 1959.

В. В. Вересаев. Эллинские поэты. Собр. соч., т. X. М., 1929.

Греческая эпиграмма. Под ред. Ф. А. Петровского. М., 1960.

Поздняя греческая проза. Под ред. М. Е. Грабарь-Пассек. М., 1961.

Римская литература

B. И. Модестов. Лекции по истории римской литературы. СПб., 1888; "Дополнение" к изд. 1888 г. СПб., 1905.

А. И. Малеин. "Золотой век" римской литературы (эпоха Августа). Пг. 1923.

C. Кондратьев. Римская литература в избранных переводах. М., 1939.

М. М. Покровский. История римской литературы. М.-Л., 1942.

Н. Ф. Дератани, И. М. Нахов, К. П. Полонская, М. Н. Чернявский. История римской литературы. Изд. МГУ, 1954.

История римской литературы. Под ред. С, И Соболевского, М. Е. Грабарь-Пассек и др.. тт. I-II. М., 1959-1962.

Переводы

Греческая литература

Гомер. Илиада. Пер Н. И. Гнедича. М.-Л., 1935 и другие издания; Пер. В. В. Вересаева. М.-Л., 1949.

Гомер. Одиссея. Пер. В. А. Жуковского. М.-Л., 1931 и другие издания.

Гесиод. Пер. В. В. Вересаева. М., 1940.

Война мышей и лягушек. Пер. М. С. Альтмана. М.-Л., 1986.

Эсхил. Трагедии. М.-Л., 1937.

Софокл. Трагедии. Пер. С. В. Шервинского. М., 1958.

Еврипид. Пьесы. Пер. И. Ф. Анненского. Библиотека драматурга. М., 1060.

Аристофан. Комедии, тт. I-II. Пер. А. И. Пиотровского. М.-Л. 1934 (или М. 1954).

Геродот. История в 9 книгах, тт. I-II. Пер. Ф. Г. Мищенко. М., 1888.

Фукидид. История, тт. I-II. Пер. Ф. Г. Мищенко, под ред. С. И Жебелева, М., 1915.

Ксенофонт. Анабасис. Пер. М. И. Максимовой. М.-Л., 1951; Греческая история Пер. С. Я. Лурье. Л., 1935; Сократические сочинения. Пер. С. И. Соболевского. М, 1935.

Лисий. Речи. Пер. С. И. Соболевского. М.-Л., 1933. Исократ Панегирик. Пер. А. Замятина. Смоленск, 1883. Демосфен. Речи. Пер. С. И. Радцига. М., 11954.

Платон. Сочинения. Пер. В. Н Карпова СПб., 1863-1879 и другие издания. Аристотель. Поэтика М., 1957 и другие издания; Риторика. Пер. К. Н. Платоновой. СПб., 1894.

Феофраст. Характеры. Пер. под ред О. М. Фрейденберг. Уч. зап. ЛГУ, серия филолог, наук, вып. 7, 1941.

Менандр. Комедии. Пер. Г. Ф. Церетели. М.-Л., 1936.

Феокрит, Мосх, Бион. Идиллии и эпиграммы. Пер. М. Е. Грабарь-Пассек. М., 1958

Каллимах. Избранные гимны и эпиграммы. Пер. В. Алексеева. СПб., 1899.

Герод. Мимиямбы. Пер. Г. Ф. Церетели. М., 1938.

Полибий. Всеобщая история в 40 книгах, тт. I-II. Пер. Ф. Г. Мищенко, М, 1890-1899.

Павсаний. Описание Эллады, тт. 1-Й. Пер. С. П. Кондратьева. М.-Л., 1939-1940.

Плутарх. Избранные биографии. Пер. под ред. С. Я. Лурье. Л., 1941.

Лукиан. Полный пер. под ред. Б. Л. Богаевского, тт. I-II. М.-Л., 1935.

Гелиодор. Эфиопика. Пер. под ред. А. Н. Егунова. М., 1932.

Xаритон. Повесть о любви Херея и Каллирои. Пер. И. И. Толстого. М.-Л., 1954; 2-е изд., 1959.

Лонг. Дафнис и Хлоя. Пер. С. П. Кондратьева. М., 1958.

Ксенофонт Эфесский. Повесть о Габрокоме и Антии. Пер. под ред. С. В. Поляковой. М., 1956.

Римская литература

Плавт. Избранные комедии. Пер. А. В. Артюшкова. М.-Л., Academia, II935.

Теренций. Комедии. Пер. А. В. Артюшкова. М., Academia, 1935.

Катон. Земледелие. Пер. М. Е. Сергеенко. М.-Л., 1950.

Цицерон. Речи, тт. I-II. Пер. В. О. Горенштейна и М. Е. Грабарь-Пассек. М., 1962; Письма, тт. 1-3. Пер. В. О. Горенштейна. 1949-1951.

Саллюстий. О заговоре Каталины. Пер. С. П. Гвоздева. М.-Л., Academia, 1934.

Лукреций. О природе вещей. Пер. Ф. А. Петровского. М., 1946.

Цезарь. Записки о Галльской войне. Пер. М. М. Покровского. М., 1948.

Катулл. Лирика. Пер. под ред. С. Апта. М., 1957.

Август. Деяния. Сб. "Римская империям 1900. ,

Вергилий. "Буколики" и "Георгики". Пер. С. В. Шервинского. Сельские поэмы. М.-Л., Academia, 1933; Энеида. Пер. В. Я. Брюсова. М.-Л., Academia, 1933.

Гораций. Поли. собр. соч. Под ред. Ф. А. Петровского М.-Л., Academia, 1936.

Тибулл. Элегии. Пер. А. А. Фета, изд. 2-е. СПб., 1898.

Проперций. Элегии. Пер. А. А. Фета. СПб., 1898.

Овидий. Баллады-послания. Пер. Ф. Ф. Зелинского. СПб., 1913; Метаморфозы. Пер. С. А. Шервянского. М.-Л., Academia, 1936; Скорби. Пер. А. А. Фета. СПб., 1893.

Сенека. Трагедии. Пер. С. Соловьева. М.-Л., Academia, 1933.

Лукан. Фарсалия. Пер. Л. Е. Остроумова. М.-Л., Academia, 1961.

Петроний. Сатирикон. Пер. под ред. Б. И Ярко. М.-Л., 1924.

Марциал. Эпиграммы. Пер. А. А. Фета. СПб., 1891.

Плиний Младший. Письма. Пер. М. Е. Сергеенко и А. И. Доватура. М.-Л, 1950.

Тит Ливии. История Рима от основания города. Пер. под ред. П. А. Андрианова. М., 1892-1899.

Ювенал. Сатиры. Пер. под ред. А. Белецкого. М.-Л., Academia, 1937.

Апулей. Апология. Метаморфозы. Флориды. Пер. М. А. Кузмина и С. П. Маркиша. М., Изд. АН СССР, 1956.

Сб. "Римская сатира". М., 1957.

Тацит. Сочинения тт. 1-2. Пер. В. И. Модестова. СПб., 1886.

Авсоний. Несколько стихотворений в переводе В. Я. Брюсова. Сб. "Русская мысль", 1911, № 3

литература греции · литература рима · исследовательская литература
список авторов · список произведений



Новости

Преобразователь постоянного напряжения пн 48 60 24 заказать преобразователь напряжения.

Женщины-оптимистки живут дольше
Представительницы прекрасной половины человечества, которые с оптимизмом смотрят на жизнь, дольше живут и реже умирают от рака, инсультов и инфарктов по сравнению с женщинами, находящимися в подавленном состоянии. К такому выводу пришли гарвардские ученые, сообщает American Journal of Epidemiology.
Ученые узнали, где проживают самые красивые женщины на планете
Эксперты решили провести исследование, чтобы узнать, в каком же государстве мира проживают самые прекрасные женщины.
Samsung выпустит обновление для отключения Note 7 в США
В США в рамках отзыва пользователи вернули 93% Note 7. Аналогичное обновление для Samsung выйдет в Канаде, там устройство также не сможет подключаться к мобильной сети и Wi-Fi. Источник CNN Money утверждает, что владельцы Note 7 будут получать уведомления об обновлении, пока не примут его.
Акционеры Facebook подали на Цукерберга в суд
Как только было принято решение о выпуске таких бумаг, некоторые акционеры Facebook подали иск в суд. Они уверены, что таким образом Цукерберг лишь усиливает свой контроль над компанией.
Собянин подписал закон о бюджете Москвы на 2017 год
Сергей Собянин подписал закон о столичном бюджете на 2017 год и плановый период 2018-2019 годов, сообщает Агентство "Москва".
Малоимущим жителям Дона окажут помощь
Малоимущим жителям Дона окажут помощь В 2016 году на выплату помощи направлено более 271 млн рублей Губернатор Ростовской области Василий Голубев подписал распоряжение о выделении средств для оказания адресной социальной помощи малоимущим жителям региона.
Турист обнаружил в Перу лучшее существо для объятий: альпака
My dad is in Peru having a melt down over alpacas. pic.twitter.com/d7JkPM1tWs— Alexandria Neonakis (@Beavs) December 6, 2016 «Мой папа в Перу растаял от альпака» «Я просто не мог перестать обнимать, целовать и тереться лицом о его мягкую густую шерсть», — написал Неонакис дочери.
Россияне на новогодние даты ищут туры в Гоа, на Пхукет и в Сочи
Россияне на новогодние каникулы чаще всего ищут в Интернете туры в Гоа, на Пхукет и на курорты Краснодарского края.
Рейтинг@Mail.ru