ГЕРОДОТ    ИСТОРИЯ    стр. 117

позволяет себе самодержец. Ведь народ управляет, [раздавая] государственные должности по
жребию, и эти должности ответственны, а все решения зависят от народного собрания. Итак, я
предлагаю уничтожить единовластие и сделать народ владыкой, ибо у одного народоправства
все блага и преимущества.

81. Таково было мнение Отана. Мегабиз же советовал передать власть олигархии и говорил
вот что: То, что сказал Отан об отмене самодержавной власти, повторю и я. Но что до его
второго предложения – отдать верховную власть народу, то это далеко не самый лучший
совет. Действительно, нет ничего безрассуднее и разнузданнее негодной черни. Поэтому
недопустимо нам, спасаясь от высокомерия тирана, подпасть под владычество необузданной
черни. Ведь тиран, по крайней мере, знает, что творит, а народ даже и не знает. Откуда же, в
самом деле, у народа разум, если он не учен и не имеет никакой врожденной доблести? Очертя
голову, подобно [бурному] весеннему потоку, без смысла и рассуждения, бросается народ к
кормилу правления. Пусть ценит народное правление лишь тот, кто желает зла персам! Мы же
облечем верховной властью тесный круг высшей знати (в их числе будем и мы). Ведь от
лучших людей, конечно, исходят и лучшие решения [в государственных делах]377
_

82. Таково было мнение Мегабиза. Третьим же объявил свое мнение Дарий в таких словах:
По-моему, Мегабиз верно отозвался о народе; на олигархию же у меня взгляд иной. Если мы
возьмем из трех предложенных нам на выбор форм правления каждую в ее самом
совершенном виде, т.е. совершенную демократию, совершенную олигархию и совершенную
монархию, то последняя, по-моему, заслуживает гораздо большего предпочтения. Ведь нет,
кажется, ничего прекраснее правления одного наилучшего властелина. Он безупречно
управляет народом, исходя из наилучших побуждений, и при такой власти лучше всего могут
сохраняться в тайне решения, [направленные] против врагов. Напротив, в олигархии, если
даже немногие [лучшие] и стараются приносить пользу обществу, то обычно между
отдельными людьми возникают ожесточенные распри. Ведь каждый желает первенствовать и
проводить [в жизнь] свои замыслы. Так у них начинается яростная вражда между собой,
отчего проистекают смуты, а от смут – кровопролития. От кровопролитий же дело доходит до
единовластия, из чего совершенно ясно, что этот последний образ правления – наилучший.
При демократии опять-таки пороки неизбежны, а лишь только низость и подлость проникают
в общественные дела, то это не приводит к вражде среди подлых людей, а, напротив, [между
ними] возникают крепкие дружественные связи. Ведь эти вредители общества обычно
действуют заодно, [устраивая заговоры]. Так идет дело, пока какой-нибудь народный вождь не
покончит с ними. За это такого человека народ уважает, и затем этот прославленный [вождь]
быстро становится единодержавным властителем. Отсюда еще раз ясно, что единовластие –
наилучший образ правления. Наконец, одним словом: откуда у нас, персов, свобода? Кто
даровал ее нам? Народ, лучшие люди или единодержавный властитель? По-моему, все же если
свобода дарована нам единодержавным властителем, то мы должны крепко держаться этого
[образа правления] и вообще не нарушать добрых отеческих обычаев, ибо мало хорошего в

ЭТОМЖ

83. Таковы были эти три мнения. А четверо остальных из семи примкнули к мнению Дария.
Когда же Отан, который стремился ввести у персов демократию, понял, что его предложение
отвергнуто, то сказал собравшимся вот что: Друзья! Итак, решено, что один из нас станет
царем. Будет ли он избран по жребию, решением персидского народа или как-нибудь иначе –
я, во всяком случае, не буду соперничать с вами. Не желаю я ни сам властвовать, ни быть
подвластным и отказываюсь от престола с тем условием, чтобы ни сам я, ни мои потомки
никогда не подчинялись никому из вас. После таких слов все шестеро согласились на его

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector