ГЕРОДОТ    ИСТОРИЯ    стр. 307

город. А [первое] взятие города царем произошло за 10 месяцев до вторжения Мардония.

4. Из Афин Мардоний послал на Саламин геллеспонтийца Мурихида с таким же
предложением, какое раньше передал афинянам македонянин Александр. Враждебное
настроение афинян Мардоний, конечно, знал заранее, но все же вновь отправил посла в
надежде, что захват военной силой и подчинение Аттики исцелит афинян от глупого
упрямства. Вот почему Мардоний и отправил Мурихида на Саламин.

5. А Мурихид предстал перед советом [афинян] и изложил поручение Мардония. Один из
советников, Ликид, высказался за то, что лучше было бы не отвергать предложения Мурихида,
а представить его народному собранию. А подал такое мнение Ликид неизвестно, потому ли,
что был подкуплен Мардонием, или оттого, что считал его действительно правильным.
Афиняне же, услышав такой совет, пришли в негодование (советники – не менее, чем народ, с
нетерпением ожидавший на улице) и тотчас обступили Ликида и побили его камнями.
Геллеспонтийца же Мурихида они отпустили невредимым. На Саламине между тем поднялось
смятение из-за Ликида; афинские женщины, узнав о происшествии, знаками подстрекая и
забирая по пути с собой одна другую, явились к жилищу Ликида и побили камнями его жену и
детей.

6. На Саламин же афиняне переправились вот как. В ожидании прибытия пелопоннесского
войска афиняне оставались в Аттике. Но так как пелопоннесцы все время медлили с помощью,
попусту проводя время, а Мардоний наступал и, как сообщали, стоял уже в Беотии, то
афиняне перенесли свое имущество в безопасное место, а сами переправились на Саламин. А в
Лакедемон афиняне отправили послов с упреками лакедемонянам за то, что те допустили
вторжение варваров в Аттику, не встретив врага в Беотии. Послы должны были, кроме того,
напомнить им о щедрых посулах персидского царя афинянам (в случае их перехода к персам).
Да к тому же еще объявить лакедемонянам: если те откажут в помощи, афиняне сами найдут
средство спасения.

7. Лакедемоняне же как раз справляли тогда праздник, именно Гиакинфии, и для них важнее
всего в то время было чествование божества (да и стена, воздвигаемая в Истме, была почти
готова, и на ней даже ставили зубцы [башен])!. По прибытии в Лакедемон афинские послы
вместе с мегарцами и платейцами явились к эфорам и сказали вот что: Послали нас афиняне и
велели передать вам, что царь мидян возвращает нам нашу землю и желает заключить с нами
союз на условиях полного равенства [обеих сторон], без обмана и коварства. Он жалует нам
кроме нашей земли еще и другую по нашему выбору. А мы не приняли его предложений из
благоговейного страха перед эллинским Зевсом и потому, что измена Элладе для нас –
отвратительное деяние. Мы отказались, хотя эллины обижали нас и покинули на произвол
судьбы и хотя мы знали, что мир с царем нам выгоднее войны. Все же добровольно мы,
конечно, не заключили мира с персами. И [поэтому] наш образ действий и намерения по
отношению к эллинам честны и искренни. Вы же, напротив, были тогда в сильнейшей тревоге:
как бы мы не помирились с персидским царем. А после того как вам стали ясны наши
намерения (именно, что мы никогда не предадим Эллады) и так как стена на Истме была
почти готова, тогда вы стали совершенно безразличны к афинянам. Договорившись с нами
встретить персов в Беотии, вы покинули нас и допустили варваров в Аттику. Поэтому-то
афиняне в данный момент гневаются на вас: ведь вы поступили нечестно. Афиняне требуют
теперь, чтобы вы без промедления послали войско и вместе с ними дали отпор врагу в Аттике.
Но так как мы уже [из-за вашей медлительности] опоздали вступить в Беотию, то на нашей
земле самым подходящим полем битвы будет Фриасийская равнина.

8. Выслушав эту речь, эфоры отложили ответ на следующий день, а потом – снова на день. И

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector