КСЕНОФОНТ    ПИР    стр. 7

ему хоть в крове-то; пускай войдет! – При этом он
взглянул на Автолика, очевидно, желая видеть,
как ему показалась эта шутка.

Филипп, остановившись у зала, где был обед,

[13] сказал:

–    Что я шут, это вы все знаете; пришел я сюда
по собственному желанию: думал, что смешнее
прийти на обед незваным, чем званым.

–    Так ложись, – отвечал Каллий. – Ведь и у
гостей, видишь, серьезности полный короб, а
смеха, может быть, у них маловато.

М Во время обеда Филипп сейчас же
попробовал сказать что-то смешное – чтобы
исполнить свою роль, для которой его всегда
звали на обеды, но смеха не вызвал. Это, видимо,
его огорчило. Немного погодя, он опять вздумал
сказать что-то смешное; но и тут не стали
смеяться его шутке; он перестал есть и лежал,
закрывши голову.

[15] Тогда Каллий спросил его:

–    Что с тобою, Филипп? Или у тебя что
болит? Он со стоном отвечал:

–    Да, клянусь Зевсом, Каллий, очень даже
болит: ведь если смех во всем мире погибнул,
моему делу пришел конец. Прежде меня звали на
обеды для того, чтобы гости веселились, смеясь
моим остротам; а теперь чего ради будут звать
меня? Серьезным быть я не могу, – ничуть не

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector