ТИТ ЛИВИЙ История Рима от основания Города стр. 259

время превозмочь их чрезмерное упрямство, но война не ждет от него личных мнений, а потому согласию сотоварищей он предпочтет общественную пользу и если сенат держится того же мнения, (5) то ближайшей ночью провозгласит диктатора и по первому приказу выступит против всякого, кто воспротивится сенатскому постановлению. (6) Этим он снискал себе заслуженную похвалу и всеобщую благодарность, а провозгласив диктатором Публия Корнелия, сам был назначен им начальником конницы, показав своим изумленным товарищам, что почести и слава благоволят лишь тем, кто сам к ним не стремится. (7) А война была не примечательная ничем. Неприятеля разгромили у Антия в первом же (притом легком) бою, после чего победители опустошили земли вольсков, а у Фуцинского озера 126 взяли приступом небольшую крепость, пленив три тысячи человек, тогда как прочие вольски заперлись в городе и страну свою не защищали. (8) Диктатор выиграл войну, казалось с избытком взысканный удачей, вернулся в город, снискав успех, но не славу, и сложил с себя полномочия. (9) Военные трибуны, даже не вспомнив о консульских выборах – такую злобу вызвало у них провозглашение диктатора, – снова объявили о выборах трибунов. (10) Тут патриции не на шутку встревожились, увидев, как свои же предают их дело. (11) И подобно тому, как в прошлом году, из-за того, что среди предложенных плебеями были люди недостойнейшие, народ отвернулся даже и от достойных, так и теперь, чтобы закрыть доступ плебеям, патриции выставили для избрания самых значительных в своем сословии людей, места для которых были обеспечены всеобщим почетом и уважением. (12) Военными трибунами стали четверо, каждому из которых уже предоставлялась такая честь – Луций Фурий Медуллин, Гай Валерий Потит, Нумерий Фабий Вибулан и Гай Сервилий Агала, обязанный незамедлительным повторным избранием как другим своим добродетелям, так и проявленному только что редкостному и всех к нему расположившему самообладанию. 58. (1) В этом же году [407 г.], по истечении срока перемирия, заключенного с вейянами 127 , через послов и жрецов-фециалов 128 начались переговоры о возмещении убытков. Когда послы подошли к границе, им навстречу вышло посольство вейян. (2) Те просили их не появляться в Вейях до тех пор, пока сами они не обратятся с просьбой к римскому сенату. Измученным междоусобицами вейянам удалось уговорить сенат отсрочить взыскание: не водилось тогда, чтобы пользу для себя извлекали из чужих бедствий. (3) А вот во владениях вольсков римляне понесли урон, ибо истреблены были защитники Верругины: там все решало время, и просившие о помощи воины, которых осаждали вольски, могли бы быть спасены, если б она подоспела вовремя, но посланное к ним подкрепление пришло уже только затем, чтобы перебить неприятелей, которые, перерезав римлян, рассеялись для грабежа. (4) В промедлении этом не меньше сенаторов виноваты были трибуны: получая вести о том, что воины отдают все силы сопротивлению, они не учли того, что никакая доблесть не превзойдет предела человеческих сил. (5) И все же, живые или мертвые, эти храбрые воины не остались неотмщенными. (6) В следующем году [406 г.], когда военными трибунами с консульской властью были Публий и Гней Корнелии Коссы, Нумерий Фабий Амбуст и Луций Валерий Потит, война с вейянами началась из-за высокомерия тамошнего сената, который в ответ на требования послов возместить убытки велел передать, чтоб они убирались вон из их города и владений, иначе они получат то, (7) что когда-то послы получили от Ларса Толумния 129 . (8) Уязвленные сенаторы постановили, чтобы военные трибуны в тот же день внесли в народном собрании предложение о войне с вейянами. (9) Не успели те сделать это, как начала роптать молодежь: еще не отвоевались с вольсками, только что истреблены были все до единого защитники двух крепостей, удержание которых чревато той же опасностью; (10) ни года не проходит без

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector