ТИТ ЛИВИЙ История Рима от основания Города стр. 881

14. (1) Заболевший Сульпиций остался в Пергаме, а Виллий, узнав, что царь занят войною в Писидии, прибыл в Эфес. (2) Проведя там несколько дней, он старался почаще видеться с оказавшимся там в те же дни Ганнибалом 50 , (3) чтобы выяснить его настроения и по возможности внушить, что со стороны римлян ему не грозит никакая опасность. (4) Беседы эти не привели ни к чему, но так уж вышло само собой, что из-за них – как будто римлянин только этого и добивался – царь стал меньше ценить Ганнибала и относиться к нему с большим подозрением. (5) Клавдий, следуя греческой истории Ацилия 51 , передает, что в этом посольстве был Публий Африканский и что он-то в Эфесе и беседовал с Ганнибалом. Клавдий даже приводит один из их разговоров. (6) Сципион, по его словам, спросил, кого считает Ганнибал величайшим полководцем, (7) а тот отвечал, что Александра, царя македонян, ибо тот малыми силами разбил бесчисленные войска и дошел до отдаленнейших стран, коих человек никогда не чаял увидеть. (8) Спрошенный затем, кого бы поставил он на второе место, Ганнибал назвал Пирра, (9) который первым всех научил разбивать лагерь 52 , к тому же никто столь искусно, как Пирр, не использовал местность и не расставлял караулы; вдобавок он обладал таким даром располагать к себе людей, что италийские племена предпочли власть иноземного царя верховенству римского народа, столь давнему в этой стране. (10) Наконец, когда римлянин спросил, кого Ганнибал считает третьим, тот, не колеблясь, назвал себя. (11) Тут Сципион, усмехнувшись, бросил: «А что бы ты говорил, если бы победил меня?» Ганнибал будто бы сказал: «Тогда был бы я впереди Александра, впереди Пирра, впереди всех остальных полководцев». (12) Этот замысловатый, пунийски хитрый ответ и неожиданный род лести тронули Сципиона, ибо выделили его из всего сонма полководцев как несравненного 53 . 15. (1) Виллий двинулся из Эфеса в Апамею 54 . Туда же прибыл и Антиох, услыхав о приезде римских послов. (2) Между ними в Апамее шли почти такие же споры, как в Риме между Квинкцием и царскими послами 55 . Но переговоры прервались, когда пришло известие о смерти царского сына Антиоха, посланного только что в Сирию, как я рассказал чуть выше. (3) Великая скорбь охватила царский дворец, велика была и тоска по умершем юноше, который успел показать себя так, что уже было ясно: проживи он дольше, в нем проявились бы черты великого и праведного царя. (4) Всем он был мил и любезен, но тем подозрительней была его смерть; толковали о том, что отец, считая такого сына опасным наследником, угрозой для своей старости, извел его ядом при посредстве неких евнухов, которых цари и держат для услужения в подобных злодействах. (5) Называли и другую причину этого тайного преступления: своему сыну Селевку царь даровал Лисимахию, а для Антиоха у него не нашлось подобного места, куда бы он мог отправить его от себя подальше в почетную ссылку. (6) Тем не менее царский дворец на несколько дней принял личину великой скорби, а римский посол, чтобы не попадаться на глаза в неподходящее время, уехал в Пергам. Царь же, оставив начатую было войну, вернулся в Эфес. (7) Там он, покуда дворец был заперт на время скорби, уединился с неким Миннионом, старейшиной царских друзей, обсуждая с ним тайные замыслы. (8) Миннион оценивал силы царя, исходя из событий в Сирии и Азии, не желая и знать о том, что делается во внешнем мире. Он был уверен, что Антиоху обеспечено превосходство не только при обсуждении дела (ибо все требования римлян несправедливы), но и в будущей войне. (9) Царь избегал переговоров с послами – он то ли чувствовал уже, что проигрывает в споре, то ли пребывал в растерянности от недавней утраты. Однако Миннион убедил его вызвать послов из Пергама, пообещавши, что сам будет говорить все, чего потребует положение дел.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector