ЛУКИАН    СОЧИНЕНИЯ 1    стр. 308

конечно, и Тайс улыбалась, глядя на меня. Когда
они заметили, что идет Ламприй, то перестали
целоваться, и я все-таки легла рядом с Дифилом,
чтобы у него не было после повода для ссоры, а
Тайс, поднявшись, стала плясать первая, высоко
обнажая свои ноги, как будто у нее одной они
красивы. Когда она кончила, Ламприй молчал и
не сказал ничего, а Дифил стал расхваливать ее
изящество и искусство – как согласны ее
движения с музыкой кифары, как стройны ноги, и
тысячу подобных вещей, словно хвалил Сосандру,
дочь Каламида, а не Тайс, которую ты ведь
знаешь, какова она: мы ведь купались вместе.

Тайс же тотчас бросила мне такую насмешку:
"Если кто, – сказала она, – не стыдится, что у него
худые ноги, пусть встанет и протанцует”.

Что же еще сказать, матушка? Я поднялась и
стала плясать. Что же мне было делать? Не
плясать и оправдать насмешку и позволить Тайс
царствовать на пирушке?

3. Мать. Ты слишком самолюбива, дочка. Не
нужно было обращать на это внимания. Но скажи
все-таки, что было после.

Ф и л и н н а. Ну, другие меня хвалили, а
Дифил один, лежа на спине, смотрел в потолок,
пока я не остановилась от усталости.

Мать. А правда ли, что ты целовала

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector