ЛУКИАН    СОЧИНЕНИЯ 2    стр. 529

красоте, она ими явно тешилась; когда
кто-нибудь одаривал ее, принимала с
готовностью и тех, кто побогаче, усаживала к
себе поближе, а на почитателей-бедняков даже и
не оглядывалась. И часто, когда обнажала она
себя, как будто нечаянно, я видел золотые
ожерелья – цепи толще ошейников. Увидев это, я
спешно стал пятиться и повернул обратно, жалея,
конечно, тех злополучных, не за нос, а за бороды
влекомых к ней и, подобно Иксиону, овладевших
вместо Г еры призраком.

13. Платон. Это все хорошо сказано. Ибо не
сразу различаемы и не для всех узнаваемы двери
к ней. А впрочем, нам не придется идти к
Философии на дом. Мы здесь же, в Керамике,
дождемся ее. Философия сама, наверное, к нам
явится, идя из Академии на перипатетическую
прогулку в Стою? Таков ежедневный ее обычай.
Да, впрочем, вот она – уже приближается.
Видишь ту, скромную, осанкой величавую, с
благосклонным взором, ту женщину, в спокойном
раздумье шествующую?

Лукиан. Многих я вижу, схожих осанкой и
походкой и плащом. Но во всяком случае лишь
одна из них есть она, истинная Философия.

Платон. Благие речи! Впрочем, станет
ясным, которая – она, едва лишь молвит слово.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector