ЛУКИАН    СОЧИНЕНИЯ 2    стр. 672

также было частью его трагедий): "Духи матери и
отца, примите меня милостиво". С этими словами
он прыгнул в огонь. Видеть его, конечно, нельзя
было, так как поднявшееся большое пламя
охватило его.

37.    Вновь вижу, что ты смеешься, добрейший
Кроний, по поводу развязки драмы. Когда
Перегрин призывал дух матери, я ничего,
конечно, не имел против, но, когда он обратился с
призывом к духу отца, я никак не мог удержаться
от смеха, вспомнив рассказ об убийстве отца.
Окружавшие костер киники слез не проливали,
но, смотря на огонь, молча выказывали печаль.
Наконец мне это надоело, и я сказал: "Пойдемте
прочь, чудаки; ведь неприятно смотреть, как
зажаривается старикашка, и при этом нюхать
скверный запах. Или вы, быть может, ждете, что
придет какой-нибудь художник и зарисует вас
точно так же, как изображаются ученики Сократа
в тюрьме?" Киники рассердились и стали бранить
меня, и некоторые даже схватились за палки. Но я
пригрозил, что, схватив кого-нибудь, брошу в
огонь, чтобы он последовал за учителем, и
киники перестали ругаться и стали вести себя
тихо.

38.    Когда я возвращался, разнообразные
мысли толпились у меня в голове. Я думал, в чем

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector