ПЕТРОНИЙ АРБИТР    САТИРИКОН    стр. 52

нас, просто не знавших куда деваться от конфуза,
целым градом поцелуев, благодаря за милосердие.

– О, – говорил он, – вы скоро узнаете, кого
облагодетельствовали. Господское вино –
признательность раба…

Когда, наконец, мы возлегли,
александрийские мальчики облили нам руки
ледяной водой; за ними последовали другие,
омывшие наши ноги и старательно остригшие
ногти. При чем каждый занимался своим делом
не молча, но распевая громкие песни.
Я пожелал
испробовать, вся ли челядь состоит из поющих?
Попросил пить: услужливый мальчил исполнил
мою просьбу с тем же завыванием, и так – все,
что бы у кого ни попросили.

Пантомима с хорами какая-то, а не триклиний
почтенного дома!

Между тем подали совсем невредную закуску:
все возлегли на ложа, исключая только самого
Трималхиона, которому, по новой моде, оставили
высшее место за столом. Посередине закусочного
стола находился ослик коринфской бронзы с
тюками на спине, в которых лежали с одной
стороны черные, с другой – белые оливки. Над
ослом возвышались два серебряных блюда, по
краям которых были выгравированы имя
Трималхиона и вес серебра, а на припаянных к

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector