ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 17

(6) За эти похороны честь и слава и принцепсу, и нашему времени, и ораторской трибуне. Хвалебную речь произнес консул Корнелий Тацит. Счастливую судьбу Руфа завершила эта последняя удача: хвалебную речь произнес оратор красноречивейший. (7) И ушел он, насытившись годами, насытившись почестями (даже теми, от которых отказался). А мы все-таки жалуемся и тоскуем о нем, человеке прошлого века, и осо-бенно я, который не только восхищался им как государственным человеком, но и лю-бил его: (8) во-первых, потому, что мы оба родом из одной области9, города наши со-седние, земли и владения межуют, а затем потому, что, оставшись моим опекуном 10, он относился ко мне с отеческой любовью. Он оказывал мне честь, поддерживая мои кандидатуры; он спешил покинуть свое тихое убежище11, чтобы поздравить меня с ка-ждой новой магистратурой, хотя давно уже отказался от этого долга вежливости 12. В тот день, когда жрецы13 называют имена тех, кого считают наиболее достойными жре-чества, он всегда называл меня. (9) В последнюю свою болезнь, боясь, как бы его не включили в коллегию квинквевиров14, учрежденную по постановлению сената и заня-тую вопросом об уменьшении государственных расходов, он выбрал передать его от-каз меня, человека еще молодого, а ведь у него было столько друзей, стариков-консуляров, и в таких словах: «Будь даже у меня сын, я поручил бы это дело тебе».

(10) Поэтому я оплакиваю на груди у тебя его смерть как преждевременную, ес-ли не грех плакать над ним и называть смертью окончание не жизни, а смертного су-ществования. (11) Он живет и всегда будет жить: люди будут больше помнить и гово-рить о нем, его не видя.

(12) Хотел я написать тебе и о многом другом, но душа моя вся в одном: я ду-маю о Вергинии, вижу Вергиния, в тщетных, но живых мечтах слышу Вергиния, гово-рю с ним, обнимаю его. Может быть, у нас и есть и будет несколько человек, равных ему по высоким качествам, но славой с ним никто не сравняется. Будь здоров.

2

Плиний Павлину1 привет.

Я сержусь; мне не ясно, должен ли, но я сержусь. Ты знаешь, как любовь бывает иногда капризна, часто она не владеет собой и всегда она μικραίτιος1*. [1* жалующаяся на мелочи] Это причина важная, не знаю, справедлива ли, но я сержусь так, словно она и справедлива и важна. Сержусь потому, что от тебя уже давно ни строчки.

(2) Умилостивить меня ты можешь только одним: сейчас же начинай писать частые и длиннейшие письма. Будет это единственное настоящее оправдание; все ос-тальное, вроде «я не был в Риме», «я был очень занят» я и слушать не стану: выдумки. (Боги да не допустят такой причины, как болезнь). Сам я на вилле2 делю время между занятиями и безделием; они дети досуга. Будь здоров.

3

Плиний Непоту1 привет.

Громкая слава предшествовала Исею2; он превзошел ее. У него большой дар ре-чи и очень богатый язык3. Он говорит всегда без подготовки, а кажется, будто это дав-но написанная речь. Говорит по-гречески, вернее, как уроженец Аттики; введения его отделаны, изящны, приятны, иногда важны и возвышенны. Он просит слушателей придумать побольше контроверсий4 и предлагает им выбрать любую, часто предлагает даже выбор роли. Затем он встает, запахивает плащ и начинает. Речь льется рекой. Са-ми собой приходят глубокие мысли, сами собой слова. Но какие! Обдуманно подыс-канные; в его импровизациях сквозит большая начитанность и привычка писать. (3) Его предисловия уместны, рассказ ясен, возражения энергичны, выводы сильны; он учит, услаждает, волнует — не знаешь, чего больше. Частые ενθυμήματα 2*5, [2* дово-ды] частые силлогизмы, краткие и доказательные,— достичь этого и в написанной ре-

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector