ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 29

(5) Добавь, что речь, о которой я говорю, полна боевого задора3. Природой уже так устроено: мы думаем, что написанное с трудом, с трудом и слушается. (6) И най-дется ли такой понимающий слушатель, который не предпочтет приятную звучную речь строгой и сжатой4? Этот спор вообще нелеп, однако, как это обычно и случается, слушатели требуют одного, а судьи другого, хотя, казалось бы, на слушателя должно оказывать особенное впечатление то, что больше всего взволновало бы его, будь он судьей. (7) Возможно, впрочем, что и в этих затруднительных обстоятельствах книга эта привлечет своей новизной — новизной для нас: у греков есть нечто, хотя и другое, но вообще сходное. (8) У них было в обычае упреки новым законам за их предпочте-ние старым опровергать сравнением с другими законами5. И мне пришлось, доказывая, что мои требования основаны на законе о вымогательстве, сопоставлять их и с этим законом и с другими. Уши невежд ничто не ласкало, но речь понравилась людям све-дущим тем больше, чем меньше удовольствия доставила несведущим. (9) А я, если решусь цитировать, приглашу цвет учености.

Стоит ли мне читать? Обдумай еще хорошенько. Взвесь все мои доводы «за» и «против» и выбери решение разумное. В ответе будешь ты: меня извинят за любезное приглашение. Будь здоров.

20

Плиний Кальвизию 1 привет.

Приготовь асс и выслушай прелестную историю, вернее истории: новая напом-нила мне о старых, а с какой я начну, это неважно.

(2) Тяжело хворала Верания, жена Пизона, того самого, которого усыновил Гальба. Приходит к ней Регул. Во-первых, что за бесстыдство придти к больной, кото-рая его ненавидела и мужу которой он был заклятым врагом2. (3) Хорошо, если бы только пришел! Он усаживается у самой постели и начинает расспрашивать, в какой день и какой час она родилась. Узнав, нахмурился, уставился в одну точку; шевелит губами, играет пальцами: что-то высчитывает. Долго мучил он ожиданием несчаст-ную; наконец заговорил: «ты переживаешь критическое время, но выживешь. (4) Что-бы тебе это стало понятнее, я поговорю с гаруспиком; я часто с ним советовался»3. (5) Тут же приносит жертву и заявляет, что внутренности подтверждают указания светил. Она, доверчивая, как и естественно для опасно больной, требует таблички и отписыва-ет Регулу легат. Скоро ей стало хуже; умирая, она воскликнула «негодяй! вероломный клятвопреступник, нет, больше, чем клятвопреступник!» — он клялся ей жизнью сы-на4. (6) Для Регула это преступление частое: он привык призывать гнев богов (которых ежедневно обманывает) на голову несчастного мальчика.

(7) Веллей Блез, богатый консуляр, находясь уже при смерти, пожелал изменить завещание. Регул надеялся что-нибудь по этим новым табличкам получить: с недавних пор он принялся обхаживать старика. И вот он уговаривает, умоляет врачей каким угодно способом продлить жизнь Блеза. (8) Когда завещание было подписано, он снял маску и с теми же врачами заговорил по-другому: «до каких пор вы будете мучить не-счастного? вы не можете продлить ему жизнь; почему не даете умереть спокойно?». Блез умирает, и будто он все это слышал, не оставив ему ни асса5.

(9), Хватит двух историй, но ты, по школьным правилам6, требуешь третьей. Есть и третья. (10) Аврелия, женщина почтенная, собираясь составить завещание, на-дела очень красивые туники7, Регул пришел подписать завещание; «завещай мне, по-жалуйста, эти туники». (11) Аврелия подумала, что он шутит; нет, он настаивал всерь-ез. Одним словом, он заставил ее открыть таблички и завещать ему туники, на ней на-детые; следил за пишущей, проверил, написала ли. Аврелия жива, а он принуждал ее, словно она уже умирала. И этот человек получает наследства и легаты, словно он их стоил.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector