ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 88

(2) Я подожду, чтобы пролетело лето, беспокойное и тревожное для вас, и только зи-мой, когда, можно думать, ты, по крайней мере, ночами будешь свободен, я спрошу, какие из моих безделок лучше всего показать тебе. (3) Пока вполне достаточно, если письма тебе не в тягость; в действительности же они в тягость и потому станут короче. Будь здоров.

3

Плиний Презенту1 привет.

(1) Ты неизменно — то в Лукании2, то в Кампании? «Я, ведь, сам, — говоришь ты, — луканец, а жена кампанка». Это основательная причина для долгого, но не по-стоянного отсутствия. (2) Почему тебе иногда и не возвращаться в Рим? Здесь тебя ждут почетные звания и дружба с теми, кто выше, и с теми, кто ниже тебя. До каких пор будешь ты жить, как царь3? До каких пор будешь бодрствовать, когда захочешь, спать, пока захочешь? До каких пор не будешь надевать башмаков, оставишь тогу ле-жать4 и весь день будешь свободен? (3) Пора тебе вновь взглянуть на наши тяготы, хо-тя бы только для того, чтобы не пресытиться этими удовольствиями. Приветствуй дру-гих некоторое время сам, чтобы стало приятнее слушать приветствия, потолкайся в толпе, чтобы насладиться уединением. (4) Зачем я, однако, неосторожно задерживаю того, кого пытаюсь вызвать сюда? Может быть, это именно и побудит тебя все больше и больше погружаться в покой, который я хочу не пресечь, а только прервать. (5) Если бы я готовил тебе обед, я примешал бы к сладким яствам пряные и острые, чтобы про-будить аппетит, притупленный и заглушенный сластями; так и теперь я советую самый приятный образ жизни иногда приправлять как бы чем-то кислым. Будь здоров.

4

Плиний Понтию 1 привет.

(1) Ты говоришь, что прочитал мои гендекасиллабы2; ты даже осведомляешься, каким образом я начал писать их, я, человек, по твоему мнению, серьезный и, по соб-ственному моему признанию, знающий, что уместно и что нет.

(2) Я никогда (начну издалека) не был чужд поэзии, в четырнадцатилетнем воз-расте я даже написал греческую трагедию. (3) «Какую?» — спрашиваешь ты. Не знаю, она называлась трагедией. Потом, когда, возвращаясь с военной службы, я был задер-жан ветрами на острове Икарии3, я начал сочинять латинские элегии на это самое море и на этот самый остров. Как-то я пробовал себя на героическом стихе, а теперь в пер-вый раз на гендекасиллабах. Родились они вот по какой причине: мне читали в Лаврен-тийской усадьбе4 книги Азиния Галла, где он сравнивал своего отца и Цицерона5, тут же попалась эпиграмма Цицерона на его Тирона. (4) Затем, когда в полдень (дело было летом) я ушел поспать6, а сон не приходил, я начал размышлять о том, что величайшие ораторы считали подобные занятия усладой и относились к ним с похвалой. (5) Я сде-лал над собой усилие и, против своего ожидания, после длительного перерыва, в очень короткий срок набросал следующие стихи о том самом, что подстрекнуло меня к писа-нию:

(6) Книги Галла читая, в которых отцу дерзновенно

Первенства пальму дарит он в ущерб самому Цицерону,

Вольную я цицеронову шутку нашел, что блистает

Тем же талантом, с которым писал он серьезные вещи.

Он показал, что великих мужей наслаждаются души

Солью острот и изяществом пестрым прелестной забавы.

Жалоба здесь на Тирона: однажды ночною порою

Он, задолжав поцелуй влюбленному, дав лишь отведать,

Хитро украл и коварно унес их. И вот, прочитавши,

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector