ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 95

прошу тебя, сообщи еще что-нибудь, чтобы мне прибавить к этим доводам. (15) Моему рвению все мало. Я размышляю о том, какое великое дело дать что-нибудь в руки лю-дям, и не могу убедить себя в том, будто не следует со многими и часто рассматривать то, что, по твоему желанию, должно нравиться всегда и всем. Будь здоров.

18

Плиний Канинию1 привет.

(1) Ты совещаешься со мной относительно того, каким образом сохранить и по-сле твоей смерти деньги, которые ты пожертвовал нашим землякам на пиршество2. За-прос дельный, а решение не легко. Можно отсчитать все деньги городу, но страшно, как бы они не разошлись3. Можно дать землю, но она как общественное достояние окажется без присмотра. (2) Не нахожу, право, ничего лучшего, чем то, что я сам сде-лал. Вместо пятисот тысяч наличными, которые я обещал на содержание свободноро-жденных мальчиков и девочек 4, я вручил городскому уполномоченному одно из своих имений за гораздо большие деньги и то же имение, после того как на него была нало-жена подать, взял назад с тем, чтобы давать городу по тридцать тысяч в год. (3) Благо-даря этому и доля города в безопасности, и доход верен, и само имение всегда найдет господина, который будет его возделывать, так как доходность земли значительно пре-вышает подать5. (4) Я хорошо понимаю, что израсходовал несколько больше, чем по-жертвовал, так как стоимость прекрасного имения уменьшена неизбежной податью. (5) Следует, однако, ставить общественную пользу выше частной, вечное — выше прехо-дящего и больше заботиться о своем даре, чем о своих средствах. Будь здоров.

19

Плиний Приску1 привет.

(1) Меня беспокоит болезнь Фаннии 2. Она схватила ее, ухаживая за весталкой Юнией, сначала по собственной воле (она с ней в свойстве), затем по решению понти-фиков; (2) весталки, вынужденные по болезни удалиться из атрия Весты3, поручаются заботам и охране матрон. Старательно выполняя эту обязанность, Фанния сама оказа-лась в опасности. (3) Лихорадка не покидает ее, кашель усиливается, она до крайности ослабела; сильны в ней только мысль и душа, достойные Гельвидия, ее мужа, и Тразеи, ее отца; остальное расшатано, и я поражен не только страхом, но и скорбью. (4) Я скорблю о том, что у государства будет похищена величайшая женщина; вряд ли оно еще увидит подобную.

Какая в ней чистота, какая праведность, сколько достоинства, сколько твердо-сти! Дважды она последовала за мужем в изгнание, в третий раз сама была сослана за мужа4. (5) Когда Сенецион5 находился под судом за то, что составил книги о жизни Гельвидия и в защитительной речи сказал, что его просила об этом Фанния, она, на грозный вопрос Меттия Кара, действительно ли она об этом просила, ответила: «Да, просила»; на вопрос, дала ли она ему, когда он решил писать, материалы — «Да, дала»; с ведома ли матери6 — «Без ведома»; и после этого она не произнесла ни одного слова, которое было бы внушено страхом перед опасностью. (6) Мало того, эти самые книги, хотя они и были уничтожены по постановлению сената 7 из страха перед тогдашними обстоятельствами и по необходимости, она после конфискации ее имущества сохрани-ла, держала при себе и унесла в изгнание причину своего изгнания.

(7) И в то же время она так приятна, так ласкова, так одинаково — это дается немногим — любезна и почтенна. Кого мы сможем показывать как образец нашим же-нам? С кого также и мы, мужчины, будем брать пример мужества? На кого будем удивляться, глядя и слушая, как удивляемся на тех женщин, о которых читаем? (8) И мне кажется, что самый дом этот колеблется и вот-вот рухнет, сдвинувшись со своего основания, хотя он пока что и имеет потомков8. Какими добродетелями, какими дея-

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector