ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 123

Плиний Генитору1 привет.

(1) Получил твое письмо, в котором ты жалуешься, что тебе был противен рос-кошнейший обед, потому что шуты, кинеды и дураки бродили между столами2. (2) Хо-чешь, чтоб чело твое прояснилось? У меня нет никого из них, но я терплю людей, ко-торые их держат3. А почему у меня их нет? Потому что меня ничуть не восхищает как забавная неожиданность расслабленный жест кинеда, шалость шута, глупость дурака. Я говорю с точки зрения не разума, а вкуса. (3) Подумай, как много людей, которых отталкивает все то, чем мы с тобой пленяемся и увлекаемся, как нечто нелепое или до-кучное. Сколько людей, когда выходит чтец или лирник, или комический актер4, тре-буют свои башмаки 5 или лежат, чувствуя скуку, не меньшую, чем та, с которой ты вы-терпел этих чудищ (так ведь ты их называешь). (4) Будем же оказывать снисхождение чужим увеселениям, чтобы получить его для наших6. Будь здоров.

18

Плиний Сабину 1 привет.

(1) Твое письмо показывает, с каким вниманием, с каким рвением, с какой па-мятливостью ты прочитал мои книжки. Сам ты навлекаешь на себя труд, вызывая и приглашая меня посылать тебе как можно больше своих работ. (2) Я буду делать это, но по частям и как бы распределив материал2, чтобы не сбить постоянным изобилием ту самую память, которую я так благодарю, и не заставить ее, перегруженную и как бы подавленную, упускать частности в виду множества, предшествующее в виду после-дующего. Будь здоров.

19

Плиний Рузону 1 привет.

(1) Ты пишешь, что прочитал в каком-то письме стихи, которые Вергиний Руф приказал надписать на своей могиле 2:

Здесь покоится Руф, что Виндекса в битве осилил,

Родине власть передал, но не оставил себе3.

Ты укоряешь его за этот приказ и добавляешь, что лучше и справедливее посту-пил Фронтин4, который вообще запретил ставить себе памятник, а под конец спраши-ваешь меня, что я думаю о том и другом.

(2) Я любил обоих, но больше восхищался тем, кого ты укоряешь, восхищался так, что считал всякую похвалу для него недостаточной — для него, кого сейчас мне приходится брать под защиту. (3) Всех, кто совершил что-либо великое и достопамят-ное, я признаю достойными не только снисходительности, но и похвалы, если они до-могаются заслуженного бессмертия и стараются продлить славу своего имени, которое будет жить дальше, и в посмертных надписях.

(4) Нелегко найти мне кого-нибудь, помимо Вергиния, кто был бы так же скро-мен в похвалах себе, как и славен в своих деяниях. (5) Я сам, близкий и любимый друг его, свидетельствую, что только однажды он позволил себе в моем присутствии на-помнить об одном из своих деяний: Клувий5 как-то вел с ним такой разговор: «Ты зна-ешь, Вергиний, какая степень достоверности обязательна для истории; поэтому, если в моих историях что-нибудь написано не так, как тебе хотелось бы, прошу тебя, прости мне». На это он ответил: «Разве тебе неизвестно, Клувий, что я сделал то, что сделал, затем, чтобы у вас была свобода писать так, как вам угодно?».

(6) А теперь давай сравним самый поступок Фронтина, который кажется тебе более скромным, сдержанным. Он запретил поставить себе памятник, но в каких сло-вах? «Расходы на памятник излишни: память обо мне останется, если я заслужил этого своей жизнью». По-твоему, скромнее дать на прочтение всему миру6, что память о тебе останется навеки, чем отметить в одном месте двумя стихами то, что ты совершил?

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector