ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 168

(15) В должности [военного] трибуна ты еще в юных годах, но уже с отвагой зрелого мужа, побывал в отдаленнейших и столь различных между собой странах, и уже в то время судьба наставляла тебя долго и основательно учиться тому, чему ты в скором времени должен был сам учить других. Не довольствуясь тем, что ты изучил лагерную жизнь и как бы прошел в короткое время всю службу, ты так провел свою должность трибуна, что сразу мог бы быть вождем, и нечему было тебе уже учиться в то время, когда ты начал учить других7. За десять лет службы ты узнал разные обычаи племен, расположение областей, выгодные условия местностей, и различие вод и кли-мата ты научился переносить так же, как ты привык переносить перемену воды и кли-мата на своей родине. Сколько раз сменял ты коней, сколько раз отслужившее тебе оружие! Придет несомненно время, когда последующие поколения пожелают сами ос-мотреть и потомкам своим укажут посещать поля, политые твоим потом, деревья, под сенью которых ты отдыхал, скалы, под прикрытием которых вкушал сон, наконец, хи-жины, которые ты посещал в качестве высокого гостя, как и тебе самому показывались в тех же местах священные следы великих вождей. Но так будет в свое время, теперь же всякий воин, кто постарше годами, определяется по тому признаку, что был твоим соратником. А много ли таких, для которых ты не был соратником прежде, чем стал императором? Отсюда происходит, что ты почти всех можешь назвать по имени, что помнишь отважные поступки каждого из них в отдельности; и не приходится им ука-зывать тебе на свои раны, полученные в борьбе за государство, так как ты сам на месте сейчас же свидетельствовал о них и воздавал за них похвалы.

(16) Но тем более достойна восхваления твоя умеренность, что, не насыщаясь военной славой, ты любишь мир и те обстоятельства, что отец твой был удостоен три-умфов и что лавровая ветвь была посвящена Юпитеру Капитолийскому в день твоего усыновления,— все это не является для тебя причиной, чтобы ты при всяком случае стремился к триумфам. Ты не боишься войн, но и не вызываешь их. Великое это дело, о августейший император, великое — остановиться на берегу Дуная: ведь если перейти его — верный триумф! Великое дело не стремиться сражаться с врагом, отказываю-щимся от боя; но последнее есть достижение твоей храбрости, другое — твоей сдер-жанности. То, что ты сам не хочешь воевать, говорит о твоей умеренности, а то, что не желают этого и твои враги, это говорит о славе твоей храбрости. Увидит теперь, нако-нец, когда-нибудь Капитолий не бутафорные триумфальные колесницы и не атрибуты вымышленной победы, но императора, украшенного истинной и прочной славой, при-несшего всеобщий мир и такие признания покорности со стороны врагов, что в даль-нейшем некого будет побеждать. А это прекраснее всех триумфов! Ведь никогда наши победы не бывали вызваны не чем иным, как пренебрежительным отношением к на-шей державе. И если какой-нибудь царь варваров дошел бы до такой безумной дерзо-сти, что заслужил бы твой справедливый гнев, то даже если бы его защищали широкие моря, огромные реки, или обрывы и скалы, он все же скоро убедился бы, что все эти средства защиты ничтожны и уступают перед твоей доблестью, так что ему скорее по-кажется, что или горы осели, или реки высохли, или море перехвачено сушей и что устремились на него не только наши флоты, но и восстала сама земля.

(17) Мне кажется, я уже вижу триумфальное шествие, загруженное не награб-ленным в провинциях и не исторгнутым у союзников золотом, но оружием, отнятым у врагов, за ними идут закованные в цепи пленные цари; мне кажется, что я узнаю гром-кие имена вождей и статные их фигуры, соответствующие их именам; что уже разли-чаю носилки, символически нагруженные чудовищными дерзаниями варваров, и каж-дого из них, следующего со связанными руками за изображением своих дел, а далее за ними и тебя самого, торжественного и величавого, колесницей своей напирающего на тыл покоренных племен, а перед колесницею пробитые тобою щиты. И не будет у тебя недостатка в доспехах, снятых с врагов, если кто из царей осмелится сразиться с тобой и не побоится не только метания твоих копей, но и грозных твоих взглядов, полагаясь на противопоставленное тебе все свое войско, весь лагерь. Своей умеренностью за по-

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector