ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 180

дение за добрые поступки человек находит не только в своем сознании. Ты любишь стойкость граждан; правдивых и деятельных ты не подавляешь и не стесняешь, как другие, но поддерживаешь и возвышаешь. Полезно быть добродетельным, если счита-ется вполне достаточным для человека, чтобы он не вредил. Таким лицам ты раздаешь почетные и жреческие должности, провинции, они процветают от дружбы с тобой, от высокого твоего мнения о них. Подобные награды за усердие и бескорыстие возвыша-ют людей, подходящих к этим качествам, а неподходящих заманивают. Воздаяние за добро и за зло делает людей добрыми или дурными. Немногие настолько сильны ду-хом, чтобы — везет им в жизни или нет — добиваться доброго или избегать дурного; остальные, поскольку ценою отдыха является труд, ценою сна — бодрствование, а роскоши — воздержание, добиваются всех этих благ такими же средствами, какими видят, что добиваются другие, и каковы те, таковыми же хотят быть и казаться и сами, а стремясь к этому, такими и становятся.

(45) И прежние принцепсы, исключая твоего отца, да еще одного или двух, — и то я много сказал — больше радовались порокам, нежели добродетелям граждан; во-первых, потому что каждому нравится в другом узнавать свои свойства, наконец, они считали более выносливыми для рабства таких людей, которым и не подобает быть ничем другим, как рабами. В их руках они сосредоточивали все блага, людей же бла-гонамеренных, державшихся в стороне от дел и в бездействии и как бы заживо погре-бенных, они возвращали в общество и в свет, только чтобы подвергать опасности до-носов. Ты же выбираешь себе друзей из наилучших; и клянусь Геркулесом! справедли-во, чтобы дороже всего хорошему принцепсу были те, кто был ненавистен дурным. Ты хорошо знаешь, как различны по своей природе деспотия и принципат; итак, именно тем особенно дорог принцепс, кто больше всего тяготится деспотом. Поэтому ты вы-двигаешь на видные места в качестве образцов и примеров тех людей, образ жизни ко-торых и характер тебе особенно нравятся, и потому до сих пор не брал на себя ни цен-зуры, ни надзора за нравственностью, что тебе больше нравится воздействовать на на-ши сердца своими благодеяниями, нежели исправительными средствами. Да я и вооб-ще не знаю, не больше ли приносит пользы нашим нравам тот принцепс, который доз-воляет людям самим исправляться, чем тот, который принуждает к этому. Мы легко поддаемся, в какую бы сторону нас ни вел принцепс, и даже — я бы сказал — мы во всем следуем за ним. Мы стремимся быть дороги именно ему, стремимся заслужить одобрение именно с его стороны, на что напрасно бы рассчитывали люди другого склада, и следовательно, оказывая ему такое послушание, мы приходим к тому, что почти все живем согласно нравам одного. К тому же не так уже плохо мы устроены, чтобы, умея подражать дурным принцепсам, мы не смогли подражать хорошему. Про-должай только, цезарь, действовать так же, и твои предложения, твои действия приоб-ретут значение и силу постановлений цензуры. Ведь жизнь принцепса — та же цензура и притом непрерывная: по ней мы равняемся, она нас ведет, и мы не столько нуждаем-ся в применении власти, сколько в примере. В самом деле, страх — ненадежный учи-тель правды. Люди лучше научаются примерами, в которых главным образом хорошо то, что они доказывают на деле, что может осуществляться все то, чему они учат.

(46) Да и каким страхом можно было бы добиться того, чего мы добиваемся че-рез уважение к тебе? Кто-то другой добился того, что римский народ допустил отмену зрелища пантомимов, но не добился, чтобы он сам этого захотел. К тебе обратились с просьбой о том же, к чему другой принуждал, и благодеянием стало то, что раньше было принуждением. С неменьшим единодушием добились от тебя граждане отмены пантомим, чем от твоего отца их восстановления. И то и другое правильно; ибо следо-вало восстановить то, что отменил дурной принцепс, и снова отменить то, что было восстановлено. Ведь в отношении тех добрых дел, которые выполняются иногда дур-ными принцепсами, следует придерживаться того положения, что не нравится деятель, а не само действие. В самом деле, в свое время тот же самый народ, который был зри-телем императора на сцене и аплодировал ему, теперь противится пантомимам и осуж-

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector