ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 191

износил первым слова присяги, а император повторял слова выразительно и ясно и об-рекал в них себя самого и весь свой дом на гнев богов, если он сознательно когда-нибудь нарушит свою присягу. Велика, о цезарь, и справедлива твоя слава, независимо от того, будут ли так поступать последующие цезари или нет. Да есть ли какая достой-ная тебя похвала за то, что, будучи избран консулом в третий раз, ты вел себя так же, как и в первый раз, будучи принцепсом, — так же, как когда был частным лицом, в са-не императора так же, как и при другом императоре. Поистине я не знаю, что прекрас-нее: то, что ты произнес присягу со слов другого лица, или то, что сделал это, не имея никаких прецедентов.

(65) Далее, на трибуне форума [на ростре] с таким же благоговением ты сам подчинил себя законам, таким законам, о цезарь, которые никто не писал для госуда-рей. Но ты не хочешь пользоваться большей свободой действия, чем какая предостав-лена нам, и таким образом получается, что мы сами хотим предоставить ее тебе боль-ше. То, что я слышу сейчас впервые, о чем теперь только узнаю, — это то, что не прин-цепс выше законов, а закон выше принцепса, и что то же самое, что запрещено нам, запрещено и цезарю, притом еще и консулу. Он присягает в этом перед ликами богов, ибо кому же они так внимают, как не цезарю? Он присягает перед лицом тех, которым надлежит принести такую же присягу, прекрасно сознавая, что никому не следует так свято соблюдать присягу, как тому, для кого особенно важно, чтобы присяги не нару-шались. Таким образом и уходя с консульства, ты принес клятву, что ни в чем не пре-ступал законов. Прекрасно было и то, что ты клятвенно обещал не делать этого, но еще более прекрасно, что ты действительно исполнил свою клятву. Насколько достойно тебя было то, что ты столько раз всходил на нашу ростру, так часто пребывал на этом неподходящем для гордыни государей месте, что ты здесь принимал на себя должно-сти, здесь слагал их с себя, и насколько это несходно с обычаями тех, которые, пробыв в консульском достоинстве всего несколько дней, на деле ничего не сделав, декретом сбрасывали его с себя. И это вместо того, чтобы выступить на собрании, с трибуны, принести присягу. Они делали это несомненно для того, чтобы конец лучше подошел к началу и чтобы из того только можно было убедиться, что они были консулами, что никто другой не был в этой должности.

(66) Я не забыл в своем изложении, отцы сенаторы, сказать о консульстве наше-го государя; я только соединил вместе также все, что надо было сказать о его присяге. Ведь нам не приходится расчленять похвалы, относящиеся к одному и тому же явле-нию, рассыпать их по разным местам речи и возвращаться по нескольку раз к одному и тому же, как это делается обычно при недостаточном и бессодержательном материале. Вот настал первый день твоего консульства, в который ты, войдя в здание курии и об-ращаясь то к отдельным лицам, то ко всем вместе, убеждал всех вернуться к свободе, взять на себя заботу об управлении государством как какую-то общественную обязан-ность, быть бдительными к общественным интересам и стоять за них горой. Все другие перед тобой говорили то же самое, но никому до тебя не верили. У всех еще свежи бы-ли в памяти несчастия, обрушившиеся на многих, которые, поверив предательской ти-шине, были повалены неожиданно налетевшим вихрем. Но какая же стихия бывает та-кой же ненадежной, как милости тех государей, которые так непостоянны и так склон-ны к обману, что гораздо легче вызвать их гнев, чем заслужить расположение? За то-бой же мы следуем в уверенности и полные бодрости, куда бы ты нас ни повел. Ты зо-вешь нас быть свободными, и мы будем свободными; призываешь открыто высказы-вать наши мнения — мы их объявим. Ведь мы до сего времени еще не избавились от некоторой косности и от глубоко охватившего нас оцепенения; страх и боязнь и заро-дившееся в нас под влиянием опасностей мелочное благоразумие вынуждали нас от-вращать наши взоры, наш слух и наши умы от государственных интересов, — да и не было тогда никаких ни общественных, ни государственных интересов. Теперь же, опи-раясь на твою десницу, полагаясь на твои обещания, мы отверзаем уста, сомкнутые продолжительным рабством, и снимаем с наших языков узы молчания, наложенные на

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector