ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 199

ся для тебя самому найти зверя. А если когда-нибудь этому человеку захочется обра-тить свои силы на стихию моря, то он не довольствуется тем, чтобы только глазами или движениями рук следить за надувающимися парусами, но он то подсаживается к рулю, то состязается с сильнейшими из своих спутников в рассекании волн, или в борьбе с бушующим ветром, или в том, чтобы, напирая на весла, преодолеть высокие морские валы.

(82) Как не похож он на того [Домициана], который не мог спокойно перено-сить плавание по тихому Албанскому озеру и даже по заснувшему в тишине Байян-скому, не мог слышать ни удара, ни всплеска весел без того, чтобы каждый раз не со-дрогаться в постыдном страхе. Изолированный от всех звуков и предохраненный от всех толчков, он, находясь в полной неподвижности, ездил на корабле, крепко привя-занном к другому кораблю, точно это везли какую-нибудь искупительную жертву. По-зорное это было зрелище, когда повелитель римского народа следовал за другим суд-ном, подчинялся другому кормчему, точно корабль его был захвачен в плен неприяте-лем. Не остались чуждыми этому безобразию и реки: даже Дунай и Рейн тешились тем, что на их волнах видно было такое посрамление римского имени. Не столько приходи-лось стыдиться за нашу империю потому, что это видели римские орлы, римские зна-мена, наконец, римские берега, сколько потому, что это наблюдали и берега врагов, тех врагов, у которых вошло в привычку разъезжать по этим же рекам, как по студеным от мороза, так и по широко разлившимся по полям, и по быстро текущим в своих берегах, на простых челнах, а подчас и просто вплавь. Я бы не стал чрезмерно восхвалять самое по себе выносливость тела и крепость рук; но если ими управляет дух, которого не смягчит ни снисходительная судьба, не соблазнит к бездействию и к роскоши обилие средств у государя, тогда я стану сам восхищаться и полным жизни телом, окрепшим от трудов и развившимися от упражнения членами, содействовали ли тому восхожде-ния на горы или плавания по морям. Отсюда мне становится ясно, что и издревле суп-руги богинь и дети богов16… не столько славились своими браками, сколько именно таким искусством. Вместе с тем я думаю, что если таковы развлечения и забавы наше-го государя… то как же должны быть серьезны и напряженны его труды, после кото-рых он обращается к такого рода отдыху?! А ведь именно удовольствия и наслаждения лучше всего позволяют судить по их характеру о достоинстве, возвышенности и уме-ренности каждого человека. Кто же может быть настолько легкомыслен, чтобы в его занятиях не проявилось никакой доли серьезности? Нас выдает характер нашего отды-ха. Разве большинство наших государей не сменяли серьезных своих занятий на увле-чения пороками, отдавая все свое время азартной игре, сладострастию и роскоши?

(83) Признаком высокого положения является прежде всего то, что оно не до-пускает ничего скрытного, ничего тайного, а высокое положение государей делает доступным молве не только то, что находится в их доме, но и все тайное, что происхо-дит даже в спальне и в самых интимных уголках. Но для твоей, цезарь, славы нет ниче-го лучше, как чтобы тебя можно было наблюдать со всех сторон и до конца. Правда, достаточно славно и то, чтó ты делаешь перед всеми, но не менее значительно то, чтó ты сохраняешь за дверями своего дома. Велика твоя заслуга, что ты сам себя удержи-ваешь от соприкосновения со всем порочным; но еще больше значения имеет то, что ты так же оберегаешь своих домашних. Насколько труднее отстаивать других, нежели самого себя, настолько больше заслуги в том, что ты, сам безупречный, заставил и всех окружающих тебя приблизиться в этом отношении к тебе. Многим славным людям служило к позору то, что они или слишком опрометчиво выбрали себе супругу, или слишком снисходительно терпели ее в своем доме. Таким образом людей, прославив-шихся вне дома, позорили неурядицы личной семейной жизни, и не позволяло им стать действительно великими гражданами то, что они были слишком слабыми супругами. Твоя же, цезарь, жена17 хорошо подходит к твоей славе и служит тебе украшением. Можно ли быть чище и целомудреннее ее? Или более достойно вечности? Если бы ве-ликий понтифик должен был выбрать себе супругу, разве не на ней остановился бы его

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector