ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ ПИСЬМА стр. 211

ную деятельность провинциальных наместников, оберегал достоинство и честь госу-дарства; как умный и думающий хозяин способствовал подъему сельского хозяйства. И помимо того на счету у Плиния были дела, обеспечивавшие ему долгую и благодар-ную память и в родном городе, который он осыпал благодеяниями, и в сердцах людей, которых он спас от разорения и гибели. Но все это fragilia et caduca. Только над миром умственной, духовной жизни смерть не имеет власти, только уйдя в этот мир и дове-рившись ему, можно вырвать ее жало, стряхнуть ее иго.

Плиний принадлежал к культурной элите своего времени, и по многим свойст-вам своего ума и таланта был выше ее обычного уровня, но ни философом, ни глубо-ким мыслителем он не был. Тем интереснее эта его настроенность, эти его мысли. Они не были одинокими думами; Плиний говорил с единомышленниками, сочувственно ему откликавшимися. Не навязчиво, не выдвигаясь на передний план, теряясь среди многих житейски существенных тем, но вполне отчетливо прозвучало — не впервые ли в римской литературе? — пренебрежение к деятельности, которую требует окру-жающий человека мир, послышалось недоверие к нему. Ни он, ни его адресаты не до-думывали этих мыслей до конца и на них не сосредотачивались, но пройдет полтора-сто — двести лет, и эти мысли овладеют человеческими душами, заставят многих от-бросить, как ненужную ветошь, власть, богатство, почет, бежать в пустыни, забиваться в глухие углы, менять все земное великолепие на куколь монаха, на стихарь клирика. Очень-очень далеким, совсем непохожим и все-таки несомненно своим предком долж-ны признать Плиния и св. Киприан Карфагенский и Августин.

Плиния принято упрекать в тщеславии и хвастовстве. Упреки эти не-справедливы. Плинию было, конечно, приятно, когда его хвалили, а затем эти похвалы были данью его дорогим studia. Не в этом, однако, главное. Он прекрасно разбирался в окружающем мире, видел, что надо делать и куда идти — достаточно вспомнить его искусное поведение в судебных делах и его умные хозяйственные меры, и в то же вре-мя ему не хватало той внутренней силы, которая велит человеку опираться на себя, стоять на своих ногах. Ему всегда нужен человек, к которому он мог бы прислониться. Префект эрария, он был весьма осведомлен в финансовых делах, но за Корнутом, сво-им коллегой, он следует, как за учителем (V.14.5); Кореллий Руф для него «учитель, направляющий его в жизни», и на его смерть он откликается: «боюсь, как бы я не стал жить небрежнее» (I.12.12), — это говорит не безусый юнец, а муж, мужчина, которому под сорок. Этот человек, такой деятельный, такой удачливый в своей деятельности, страдал болезненной неуверенностью в себе, и хвалебное признание его заслуг в ка-кой-то мере успокаивало эту неуверенность.

Как человек он был очень хорош, хорош своей широкой, милой добротой. Для него было потребностью видеть вокруг себя счастливые спокойные лица; поэтому он так набаловал своих рабов (I.4.3—4; V.19); так охотно выступал в роли миротворца (IХ.21) и советовал снисходить к людским недостаткам и слабостям (IХ.12 и 17); по-этому с такой радостью помогал друзьям и по их просьбам и без просьб. Дружба его, надежная и крепкая, не знала износа; верный живым, он берег и чтил память умершим. Был разумно щедр; родному городу подарил большую библиотеку; выстроил баню, внес большую сумму на устройство грамматической школы и на воспитание бедных детей; многим людям в трудную минуту пришел на помощь5. [5 Вот список его щедрот: подарил философу Артемидору в трудную минуту крупную сумму (III.11); снабдил деньгами поэта Марциала, уезжавшего в Испанию, и какого-то военного трибуна, от-правлявшегося к месту службы (VI.25); подарил именьице своей кормилице (VI.3); уп-латил все долги, лежавшие на имении какого-то его свойственника (11.4); добавил к приданому дочери своего учителя Квинтилиана 50 тысяч (VI.32); дал другу сумму, нужную для всаднического ценза (I.19).] Он умел радоваться чужому успеху и пережи-вал чужое горе; приветствовал появление новых талантов и всячески продвигал их (VI.11 и 23); любовался человеком достойным, не был излишне требователен к людям. Он чтил родовые и семейные традиции и знал им цену (III.3.6); был прекрасным семь-

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector