ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 7

Поначалу Полибий написал, по-видимому, первые 30 книг, в которых рассказал о событиях до конца Третьей Македонской войны, как то и заявлено в начале труда (I, 1, 5). Но затем события Ахейской войны побудили его продолжить изложение событий, и он добавил к прежним еще 10 книг, доведя их до середины 140-х гг. 1 Сочинение начинается и заканчивается группами из шести книг (гексадами). Последние книги гексад носят «знаковый» характер: в VI книге рассказывается о римском государственном устройстве, в XII — о методах написания истории, в XVIII — о провозглашении свободы Эллады Титом Фламинином, XXXIV посвящена географическим вопросам, а XL представляла собой, повидимому, нечто вроде индекса 2 .

Почему Полибий вообще взялся за писание истории? Причин тому немало. Знание истории обогащает нас опытом и скрашивает досуг (V, 75, 6), а учиться, как известно, лучше на чужом опыте (I, 35, 7—8). На основании прошлого можно предсказывать будущее (IX, 30, 8). Да и вообще, указывает Полибий, «великолепно зрелище прошлого» (IX, 21, 14). Как истинный интеллектуал, он подходит к своему труду не только с научной, но и сэстетическойточки зрения.

Полибий поставил перед собой нелегкую задачу — показать, «как, когда и почему все известные части земли попали под власть римлян» (III, 1, 4). Причем если отдельные войны и события излагались многими историками, то общей их картины, «сцепления» (symploke) событий еще не давал никто, и «это обстоятельство больше всякого другого побуждает и поощряет нас к нашему предприятию» (I, 4, 1—2). Правда, он упоминает историка IV в. Эфора, «давшего первый опыт всеобщей истории» (V, 33, 2), но это была, по-видимому, собранная воедино история отдельных греческих полисов 3 , в центре же труда Полибия был Рим и его завоевания. К вопросу о преимуществах всеобщей истории перед историями отдельных событий, народов или стран ахейский историк возвращается неоднократно (II, 37, 4; III, 32; V, 31, 6; VIII. 4; IX, 21, 14).

«В середине второго века до н. э., когда Полибий взялся описывать восхождение Рима к мировому господству, писание истории уже три столетия существовало как особая дисциплина со своими целями и методами и строго определенной сферой исследования» 4 . Однако у разных историков цели, методы и сферы были разными: одни писали «генеалогическую» историю о богах и героях — для «легкого чтения»; другие — о колониях, основаниях городов, родстве племен для любителей древностей; третьи — о деяниях (praxeis) народов, городов и правителей, предназначая свои труды для государственных деятелей (politikos) (Полибий, IX, 1, 4). Сам Полибий, конечно, относил себя к третьей группе и называл свою историю «прагматической» (I, 35, 9; III, 47, 8; VI, 5, 2 etc.), т. е. ориентированной на описание военных и политических событий. Полибийвпервые употребил этот термин 5 .

При этом Полибий называл свою «Историю» «аподейктической» (II, 37, 3; III, 31, 11—12), т. е. не просто изображающей события, но и объясняющей их причины и следствия, а также доказательства того или иного утверждения. Он подчеркивает, что знание истории приносит пользу лишь в том случае, когда изучены причины происшедшего (XII, 25b, 2), а причину имеет каждое событие (II, 38, 5). Ее надо искать даже тогда, когда найти ее трудно или даже невозможно (XXXVII, 9, 12).

В эллинистической историографии выделялись следующие каузальные факторы: 1. Влияние личности. 2. Характер политических институтов, военный опыт. 3. Географический фактор. 4. Роль случая (tyche, лат. fortuna) 6 . Все это, безусловно, наличествует и у Полибия. Если говорить о влиянии личности, то он, например, пишет, что Ганнибал был «единственным виновником, душою всего того, что претерпевали… римляне и карфагеняне» (IX, 22, 1). Восхищаясь Архимедом, историк отмечает: «Иногда дарование одного человека способно сделать больше, чем огромное множество рук»; римляне быстро овладели бы Сиракузами, «если бы кто-то изъял из среды сиракузян одного старца», т. е. Архимеда (VIII, 5, 3; 9, 8). «Такова, кажется, сила существа человеческого, что бывает достаточно одного добродетельного или одного порочного для того, чтобы низвести величайшие блага или накликать величайшие беды не только на войска и города, но на союзы народов, на обширнейшие части мира» (XXXII, 19, 2). Даже судьба не может возместить потерю полководца (X, 33, 5). Ярким примером интереса Полибия к политическим институтам является шестая книга его труда, где рассматриваются порядки Рима, Крита, Спарты и других государств, а также формулируется государственно-политическая теория историка (см. ниже). Внимание к географическому фактору иллюстрируют его многочисленные экскурсы и рассуждения подобного рода (III, 57—59; IX, 43; X, 1; 27; 48; XVI, 12; 29, 3—14 и др.). Признает Полибий и роль tyche, случая, или, как иногда не совсем точно переводят, судьбы. Представления о ней у Полибия весьма аморфны. Ее влиянию он приписывает происшествия, чьи причины неизвестны, прежде всего природные явления (XXXVII, 9, 2). Но отсюда один шаг до того, чтобы вообще не признавать tyche — ведь если причины этих и иных явлений станут известны, то о судьбе говорить не придется вообще. Правда, сам историк все же такого вывода не делает. Однако о противоречивости его суждений на сей счет гово-

1 Бузескул В. П. Краткое введение в историю Греции. Харьков, 1910. С. 101.

2 Wallbank F. W. Polybius. Р. 98.

3 Walbank F. W. A Historical Commentary on Polybius. Vol. I. Oxford, 1957. Р. 9. N. 15.

4 Wallbank F. W. Polybius. Р. 1.

5 Кащеев В. И. Указ. соч. С. 25—28; Pédech Р. Ор. cit. Р. 27.

6 Pédech Р. Ор. cit. P. 70 suiv.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector