ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 9

правда и польза — синонимы 1 . Это и не удивительно, ведь Платон считал, что ложь полезна в качестве лекарства, употребляемого правителями-философами по отношению к управляемым, а Полибий, как уже упоминалось, писал именно для первой категории, т. е. для государственных мужей. При этом он постоянно указывает на различие между вольным и невольным искажением истины (XII, 7, 6; XVI, 14, 7—8; 20, 8—9; XXIX, 12, 10—12) 2 . Историк должен быть объективен, сочетая в споем рассказе похвалу и осуждение (X, 21, 8; XII, 15, 9). Ему не следует, подобно трагическим поэтам, описывать события с помощью драматических приемов, ибо цели у истории и трагедии разные (II, 56; 59). Правда, изложение его должно быть живым и наглядным (XII, 25h, 3—5), но точность в описании событий важнее красоты слога (XVI, 17, 9 — 18, 10). Речи героев не должны уклоняться в сторону от обсуждаемого предмета, а сообщать лишь необходимое (XII, 25i—25k). Историк (прежде всего автор прагматической истории) должен разбираться в военном деле, политике, экономике, причем книжное знание хотя и важно, но само по себе недостаточно — необходимо обладать практическим опытом, необходимо посещать места событий, расспрашивать свидетелей; лучше всего, естественно, быть самому очевидцем описываемого, если позволяют обстоятельства (II, 62, 2; XII, 25g—25h; 27) 3 . «История тогда будет хороша, — пишет Полибий, — когда за составление исторических сочинений будут браться государственные деятели и будут работать не мимоходом…, но с твердым убеждением в величайшей настоятельности и важности своего начинания, когда они отдадутся ему со всею душою до конца дней, или же когда люди, принимающиеся за составление истории, считают обязательным подготовить себя жизненным опытом; иначе невежество историков никогда не кончится» (XII, 28а, 3—5). Очевидно, образ «идеального» историка Полибий создавал по собственному образу и подобию, ибо обладал всеми необходимыми данными, им перечисленными.

Зато своих коллег по перу он критикует нещадно и далеко не всегда объективно. Достается Филарху (II, 56—63), Фабию Пиктору (III, 8), Феопомпу (VIII, 11—13), Каллисфену (XII, 17—22) и другим. Но особенно яростно хулит Полибий сицилийского историографа Тимея из Тавромения, чей труд он продолжил при изложении событий в Западном Средиземноморье (I, 5, 1). Тимей плохо знает то, о чем повествует; он пишет лишь на основании письменных источников, не обладая необходимым опытом; он не только ошибается, но и сознательно лжет (обвинение особенно тяжкое) 4 ; его сочинение не обладает наглядностью; речи у Тимея составлены неумело и достойны разве лишь школяра; он чересчур придирчив к другим историкам, критикуя их за то, в чем и сам грешен, ит.д. Критике Тимея посвящена вся XII книга!

Между тем некомпетентность и лживость сицилийского историка может быть поставлена под сомнение хотя бы тем фактом, что Полибий продолжил его труд — ведь если бы сочинение Тимея было настолько неудачным, то следовало бы не продолжать его, а заново изложить искаженные им события. Вместоэтого Полибий заимствует уТимея немало сведений по истории Западного Средиземноморья 5 , а заодно и летосчисление по олимпиадам 6 . Он сам признает многосторонние познания сицилийца и его прилежность 7 , оговариваясь, что тот несведущ лишь в некоторых предметах (XII, 27а, 3). Почему же тогда последний подвергается столь беспощадной критике? Причины этого очевидны: Тимей — конкурент, чьей славе ахеец явно завидовал (XII, 26d) 8 . К тому же Полибия, балканского грека, никак не устраивало, что в центр своего повествования с претензией на универсальную историю тот ставил Сицилия 9 . Так что, хотя у Тимея и были серьезные недостатки, Полибий, несомненно, их преувеличил и сам оказался повинен в том, в чем обвинялпредшественника — в пристрастности и придирчивости.

Нокак работал сам Полибий?

Бесспорно, он подходил к делу самым серьезным образом. Историк хорошо знал историческую литературу — об этом свидетельствует хотя бы его полемика с многочисленными историками. Правда, ахеец упоминал ее преимущественно с полемическими целями и крайне редко прямо признавал, что черпает оттуда факты (см.: III, 56, 2). Не удивительно, что вопрос об источниках «Всеобщей истории» весьма сложен 10 . Работал Полибий, помимо исторических трудов, и с материалами римских, родосских, возможно, ахейских архивов 11 , о чем свидетельствуют цитируемые им тексты договоров между Римом

1 Pédech Р. Ор. cit. P. 30. 2 Marincola J. Authority and Tradition in Ancient Historiography. Cambridge, 1997. Р. 222. 3 Многие из этих положений сформулировал уже Фукидид (I, 21—22), на которого, однако, Полибий

не ссылается (Немировский А. И. Указ. соч. С. 79).

4 Marincola J. Op. cit. Р. 222.

5 Ильинская Л. С. Древнейшие островные цивилизации Центрального Средиземноморья в античной историческойтрадиции. М., 1987. С. 39. 6 Лит. см.: Самохина Г. С. Полибий. С. 71. Прим. 212. 7 Сидорович О. В. Pax Romana во «Всеобщей истории» Полибия // Новый исторический вестник.

2001. № 2. С. 31. 8 Самохина Г. С. Полибий. С. 107; Ильинская Л. С. Указ. соч. С. 39. 9 Сидорович О. В. Указ. соч. С. 31; Walbank F. W. Selected Papers. P. 278. 10 Самохина Г. С. Полибий. С. 65. 11 Вопрос неясен: Немировский А. И. Указ. соч. С. 132—133; Pédech Р. Ор. cit. Р. 378.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector