ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 10

и Карфагеном (III, 22, 4—13; 24, 3—13; 25, 2—8), Филиппом Македонским и Ганнибалом (VII, 9), Римом и этолийцами (XXI, 32, 2—15), антиселевкидской коалицией во главе с Римом и Антиохом III (XXI, 45), постановление сената об Александре и Лаодике (XXXIII, 18, 12—13) и др. Не раз беседовал историк и с очевидцами событий — нумидийским царем Массиниссой, галатской царицей Хиомарой, друзьями Персея Македонского, людьми, знавшими Ганнибала и др. (II, 48, 12; IX, 25, 3—4; XXI, 38, 7; XXIX, 8, 10; XXXIV, 10, 6—7). Во время своих многочисленных поездок Полибий бывал на местах описываемых событий — в Италии, Испании, Африке, Галлии, вт. ч. Альпах (III, 48, 2; 59, 7; X, 11, 4), предполагалось, что он посетил берега Геллеспонта и даже Экбатаны (Западный Иран), но оснований для таких выводов (ср.: V, 44; X, 27; XVI, 29) недостаточно 1 . Как уже говорилось, он сам был свидетелем многих описанных им событий — Третьей Македонской, Третьей Пунической, Нумантинской войн, внутриполитических перипетий вГреции иРиме в 170—140-х гг.

Все это позволило собрать Полибию богатейший материал, в одних случаях уникальный, ав других более подробный и достоверный, чем у иных авторов. При этом он тщательно анализировал его, сравнивал различные версии, уточнял локализацию, хронологию, ход событий, не говоря уже о причинно-следственных связях. Хотя, как говорилось выше, Полибий не всегда прав в своих спорах с другими историками, хорошо уже то, что он вообще приводит их версии, тогда как, скажем, Фукидид, чьим последователем во многом он был 2 , ограничивается только собственной. В целом Полибию удалось творчески переработать собранный материалипридать своему трудувнутреннее единство 3 .

Весьма интересен метод изложения Полибия. Прежде всего нужно отметить, что в ряде случаев (в отличие от Фукидида и Ксенофонта) он говорит о себе от первого лица (XXXVII, 3, 2 и далее). Автор даже специально объясняет, почему это делает (XXXVII, 4) — очевидно, это было шагом нестандартным. Не исключено, что историк везде писал о себе в первом лице, а в других случаях на третье его заменилиэксцерпторы 4 .

Стиль Полибия суховат, что признает и он сам (IX, 1, 2), однако цель автора не развлечь читателя, а дать наставление государственным мужам. Некоторые его рассуждения трудно назвать иначе как занудством (III, 47—48; V, 98, 1—10; 31—33; IX, 14—15; XV, 34—36). Между тем и ему не чужды драматические приемы, причем он передает напряжение момента с помощью скромных выразительных средств, но одно это уже усиливает эффект. Таково описание штурма Сард, когда воины с замиранием сердца следят, как их товарищи забираются на крутую скалу (VII, 17) 5 . Высочайшего накала достигает изложение в рассказе о пленении и гибели Ахея (VIII, 19—23). Рассказ достигает кульминации, когда схваченного Ахея приводят к Антиоху: «Когда Камбил с товарищами вошли в палатку и посадили на землю скованного Ахея, Антиох оцепенел от изумления и долго хранил молчание; наконец, тронутый видом страдальца, заплакал. Произошло это, так мне, по крайней мере, кажется, оттого, что Антиох постиг всю неотвратимость и неисповедимость ударов судьбы» (VIII, 22, 9—10). Кратко, но впечатляюще описано зрелище после битвы при Ладе (XVI, 8, 8—10). Не лишен Полибий и чувства юмора. Пример тому — история с Мойрагеном, которого уже раздели и приготовились пытать, как вдруг допрашивавшего его Никострата позвали по какому-то делу. «Мойраген очутился в странном положении, не поддающемся описанию: несколько палачей стояло уже с поднятыми бичами, другие у ног его раскладывали орудия пытки, но по удалении Никострата они стояли в недоумении, поглядывая друг на друга и ожидая, не вернется ли Никострат. Но время проходило, мало-помалу палачи один за другим удалялись, и Мойраген остался один» (XV, 28, 1—4). Таким образом, Полибий соблюл одно из выдвигавшихся им требований — о наглядности изложения. Другое дело, что художественные красоты не были для него самоцелью иглавным средством воздействия на читателя.

Стремится Полибий и к объективности, нередко руководствуясь принципом «Платон друг, но истина дороже». Так, он не скрывает отсутствия военных талантов у почитаемого им Арата (IV, 8, 5—6), пишет, что Арат кое-что утаивал в своих мемуарах (II, 47, 11), рассказывает о его двуличной политике по отношению к Македонии, ахейцам и Коринфу (IV, 47—50) 6 . Очень осторожно оценивает Полибий характер Ганнибала. Хотя историк и осведомлен о многих неблаговидных поступках карфагенского полководца, он воздерживается от строгих суждений, ибо на поведение Ганнибала «сильно влияли и часто направляли его не только внушения друзей, но еще больше обстоятельства» (IX, 22—26). Отрицательно относясь к Филиппу V Македонскому, Полибий все же хвалит его за проявленные настойчивость и величие души (XVI, 28, 3—9).

Но во многих случаях историк не смог преодолеть пристрастности в изложении событий. Так, он патологически ненавидит этолийцев, врагов Ахейского союза, приписывая им все мыслимые и немыслимые пороки и преступления. Как выразился К. фон Фриц, «этолийцы на протяжении почти всего

1 Walbank F. W. А Historical Commentary… Vol. I. Р. 6. N. 13 (со с. 5). 2 Лит. см.: Самохина Г. С. Полибий. С. 115. Прим. 6. 3 Walbank F. W. А Historical Commentary… Vol. I. Р. 27. 4 См.: Marincola J. Ор. cit. P. 191. 5 Авраменко И. Н. Взятие Сард войсками Антиоха III в освещении Полибия // АМА. Вып. 11. С. 35.

Прим. 25. 6 Мищенко Ф. Г. Федеративная Эллада и Полибий // Полибий. Всеобщая история. Т. I. С. 115.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector