ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 13

ся и ахеец Аристен (XXIV, 14, 4). Но характерно, что в первом случае так говорит представитель ненавистных историку этолийцев, а во втором выступает с возражениями кумир Полибия Филопемен (XXIV, 15). Возражения эти тем более примечательны, что речь идет о подчинении Риму, которое Полибий в целом оправдывал. Филопемен говорит, что прекрасно понимает — рано или поздно Эллада полностью попадет под власть римлян. Но к чему торопить это время? К чему поощрять наклонности сильного к угнетению слабого? Надо выполнять лишь те требования римлян, которые предусмотрены договором, коль последние известны своей верностью соглашениям. «Если они станут предъявлять нам какие-либо незаконные требования, то напоминанием о наших правах мы сдержим их раздражение и хоть немного смягчим горечь их властных повелений» (XXIV, 15, 3). Правда, придерживаясь такой политики во время Третьей Македонской войны, Полибий попал в изгнание, но важна сама мысль об «идеальном» подчинении как постепенном, возможно более мягком переходе под власть сильнейшего.

Отношение к римлянам также было для Полибия серьезной нравственной проблемой. Считая эллинов вышедругих народов (V, 90, 8), он не раз упоминает об обращении их в рабство римлянами (IX, 39, 3; XXII, 11, 9). В другом месте историк рассказывает, как консул Ацилий Глабрион велел надеть железный ошейник на этолийских послов (XX, 10, 8), чья личность неприкосновенна 1 . Некий Агелай в 217 г, сравнивает римлян и карфагенян с надвинувшейся тучей — кто бы из них ни победил, платить придется эллинам. Эллинам и македонянам надо объединиться в борьбе с этой угрозой (V, 104). Ко времени Полибия это могло звучать лишь как антиримский выпад — Карфаген никакой угрозы уже не представлял, да и сам призыв Агелая, по-видимому, возможно, является вымыслом Полибия 2 . Историк обличает бессовестный захват римлянами Сардинии, считая ее одной из важнейших причин Ганнибаловой войны (I, 88, 11—12; 10, 1—3; III, 15, 10). Обращает на себя внимание и объективное отношение к злейшему врагу Рима Ганнибалу (см. выше). Его отец Гамилькар Барка, также ярый недруг римлян, признается «величайшим вождем того времени по уму и отваге» (I, 64, 6). Эти и многие другие примеры свидетельствуют о том, что Полибий, хотя и считал римское завоевание величайшим деянием tyche, относился к римлянам весьма неоднозначно. Почему же он все-таки положительно оценивал установление их власти надойкуменой?

Причин тому несколько. Естественно, в годы молодости он явно не был сторонником римлян. Однако 17 лет, проведенные в Италии, не пропали для него даром, тем более что историк общался далеко не с худшими представителями римского нобилитета. Оказало на него воздействие и «обаяние силы» римлян 3 . К тому же не слишком гибкая политика Диея и Критолая в Ахайе не могла не вызвать у него раздражения. Именно этих людей и их сторонников он считал главными виновниками учиненного римлянами в 147—146 гг. погрома. Римское господство стало казаться единственной надежной гарантией от таких эксцессов.

И все же признание римлянне прошло для совести Полибия даром. Пример тому — обсуждение вопроса о справедливости нападения римлян на Карфаген в 149 г. Одни говорили, что Рим уничтожает давнего врага; другие считали, что налицо неспровоцированная агрессия; третьи упрекали римлян за то, что те не сразу предъявили свои требования к карфагенянам, а лишь постепенно, одно другого тяжелее, что напоминает образ действий коварных самодержцев; четвертые, наконец, считали, что раз Карфаген сдался на милость Рима, то он должен был выполнять любые условия, в противном же случае должен понести наказание (XXXVII, 1—2). Аргументация четвертой группы наиболее обстоятельна, и не вызывает сомнений, что именно этой точки зрения держался ахейский историк 4 . Между тем иначе как циничной ее не назовешь — не сам ли Полибий прежде говорил о великодушии к побежденному? Цинизм 5 оставался единственной позицией, позволявшей ему оправдывать «подвиги» римлян. Однако не будем строго судить великого историка. Главное, что он нам поведал о многочисленных событиях той бурнойэпохи, дал почувствовать ее дух, а соглашаться или нет сего выводами — дело читателя.

А. В. Короленков,

кандидат исторических наук

ВАСИЛИЮ ГРИГОРЬЕВИЧУ ВАСИЛЬЕВСКОМУ *

1 Любопытно, что певец римской славы Тит Ливий при описании той же сцены эту деталь опускает (XXXVI, 28, 6; Мищенко Ф. Г. Примечания к XX книге / Полибий. Всеобщая история. Т. II. СПб., 1995. С. 336).

2 Walbank F. W. Polybius. Р. 69.

3 Мищенко Ф-Г. Федеративная Эллада иПолибий. С. 124.

4 Walbank F. W. Polibius. P. 175—176.

5 Ср.: Walbank F. W. Selected Papers. Р. 285.

* Посвящение перевода Ф. Г. Мищенко известному византинисту В. Г. Васильевскому и, открывающий перевод книги Полибия изд. 1890 г. раздел переводчика «Важнейшие известия древних о Полибии и его сочинениях», в издании «ОЛМА-ПРЕСС Инвест» 2004 г. отсутствуют. В эл. издание мною они взяты по изданию: Полибий. «Всеобщая история», Т. I. М. ИздательствоАСТ. 2004 г.— Ю. Ш.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector