ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 344

32. Ганнибалова война. Смерть Марцелла. …Консулы61 желали точно исследовать обращенные к неприятельскому стану высоты. Находившимся в лагере войскам они приказали оставаться на месте, а сами с двумя отрядами62 конницы, с легковооруженными в числе человек тридцати и с ликторами отправились на разведки. Отряд нумидян, которые имели навык в устроении засад неприятелям и отваживались на легкие схватки или вообще выходили из стоянки, случайно укрылся за холмом. Лишь только сторожевой их подал знак, что над ними на вершине холма показался враг, как нумидийцы поднялись из засады, обошли римлян, стали в тылу консулов и отрезали им путь к собственной стоянке. Клавдия * и с ним нескольких воинов они тотчас, в первой же стычке положили на месте, остальные раненые вынуждены были разбежаться в разные стороны по откосам скал. Остававшиеся в лагере войска видели это, но не могли ничем помочь несчастным товарищам, ибо, пока они в ужасе призывали к оружию, взнуздывали лошадей или облачались в доспехи, дело кончилось. Раненного сына Клавдия, который чуть непогиб и спасся против всякого ожидания63  (… )  

Итак, Марк сам навлек на себя несчастье, собственным поведением, недостойным полководца. В своей истории много раз обращал внимание читателей на подобные случаи, хотя неправильность такого поведения очевидна, ибо я убежден, что полководцы погрешают особенно часто в этом именно отношении. И в самом деле, к чему пригоден правитель или полководец, если он не понимает, что обязан держаться возможно дальше от мелких схваток, в коих не решается участь всей борьбы? Если он не понимает, что даже в тех случаях, когда обстоятельства вынуждают его к участию в каком-либо небольшом деле, должны пасть многие соратники прежде, чем опасность коснется главного военачальника? «Пробу, как гласит пословица, нужно делать на карийце64, а не на военачальнике». Полководцу говорить в свое оправдание: «Я этого не думал», или «Кто мог ожидать, что так случится», — значит, давать неоспоримое доказательство своей неопытности и неспособности.

1.                Вот почему о высоких достоинствах Ганнибала вообще как полководца можно заключать главным образом из того, что он провел столько времени в неприятельской стране, так часто подвергался всевозможным случайностям, столько раз в небольших сражениях решал участь врага своею проницательностью и, однако, уцелел в многочисленных решительных битвах. С большою заботливостью он охранял себя от напрасной беды. Так и подобает. Ибо, пока военачальник жив и невредим, хотя бы главная битва и была проиграна, судьба может доставить еще много случаев возместить понесенные потери. Напротив, в случае гибели вождя войско уподобляется кораблю, потерявшему кормчего: если бы даже судьба и даровала победу над неприятелем, пользы от того не было бы никакой, ибо упования всех воинов покоятся на вожде. Это считал я нужным сказать для тех, кто позволяет себе подобные ошибки из тщеславия ли, или из ребяческого увлечения, или по неопытности и самоуверенности: всегда какаялибо из этих слабостей бывает причиною гибели вождя (Сокращение).

2.                …Опускающуюся дверь65, с помощью машин поднятую вверх на некотором расстоянии от городских ворот, они вдруг опустили и заперли ворота, захваченных таким образом людей распяли передгородскойстеной (Свида).

2.                 Сципион в Иберии. …В Иберии римский военачальник Публий66, как о том было рассказано раньше, во времязимовки в Тарраконе приобрел дружбу и доверие жителей Иберии тем, что возвратил заложников семействам их. Помощником ему в этом деле взялся быть по счастливой случайности67 владыка эдетанов68 Эдекон. При первом известии о падении Карфагена и о том, что жена его и сыновья в руках Публия, Эдекон тотчас предусмотрел отпадение иберов и пожелал стать во главе этого движения, в том расчете главным образом, что Публий возвратит ему тогда жену и детей и будет смотреть на переход его к римлянам как на добровольный, а не вынужденный обстоятельствами. Так действительно и случилось. Поэтому лишь только войска были отпущены на зимние стоянки, Эдекон с родственниками и друзьями явился в Тарракон. В последовавшей затем беседе с Публием он сказал, что благодарит богов больше всего за то, что он первый из туземных владык явился к нему. В то время, как прочие владыки, говорил он, все еще поддерживают сношения с карфагенянами и на них обращают свои взоры, хотя руки простирают к римлянам, он пришел сюда с тем, чтобыне только себя, но и друзей своих и родственников отдать под защиту римлян. Поэтому если, продолжал Эдекон, Публий признает его своим другом и союзником, он окажет ему важную услугу в настоящем и не менее важную в будущем. Так, лишь только иберы увидят, что он сделался другом Рима и что просьба его исполнена, они все тотчас явятся сюда с тем же решением, будут стараться по

* Марк КлавдийМарцелл.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector