ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 369

тие вынудили Тимея вносить эти подробности в свою историю? Если человек рассудительный, решившись отомстить врагу, руководствуется соображением не столько о том, чего заслуживает противник, сколько о том, какого рода действия согласуются с его собственным достоинством, то тем паче обязательно, когда произносишь хулу на другого, сообразоваться не столько с тем, какой хулы заслуживает противник, сколько с тем, какую хулу можно произнести без ущерба для собственного достоинства. Что касается людей, которые во всем руководствуются внушениями страсти или вражды, то необходимо с осторожностью относиться ко всяким их суждениям и вовсе не доверять их неумеренным речам. Вот почему и мы теперь с полным правом можем отвергнуть суждения Тимея о Демохаре. Напротив, Тимей не вправе рассчитывать на чье-либо снисхождение или доверие, ибо он по врожденной язвительности явно переступает меру справедливости в своих нападках. 15. Неправда Тимея об Агафокле. Не одобряю я также и брани Тимея против Агафокла60, хотя бы он и был подлейший из людей. Я разумею то место в самом конце истории, где Тимей утверждает, что Агафокл в ранней юности был общедоступным любодеем, готовым к услугам гнуснейших развратников, галкой, зимолетом61, предоставлявшим себя во всех видах любому негодяю. К этому Тимей прибавляет, что, когда Агафокл умер, жена его в жалобных причитаниях говорила: «Чего только я не делала с тобою? Чего ты не делал со мною?» Здесь приходится не только повторять сказанное по поводу Демохара, но и дивиться непомерному ожесточению Тимея. Дело в том, что Агафокл наделен был от природы выдающимися достоинствами, как можно легко видеть из слов самого Тимея. Так, покинув на родине кружало, дым и глину62, он восемнадцати лет от роду прибыл в Сиракузы и в короткое время с ничтожнейшими вначале средствами достиг обладания всей Сицилией, дал грозные битвы карфагенянам, сохранил за собою власть до старости и под конец жизни провозглашен был царем. Не следует ли из этого со всею очевидностью, что Агафокл был человек замечательный, редкий, одаренный сильною волею и большим умом, потребными для государственной деятельности? Итак, на обязанности историка лежит поведать потомству не только то, что служит к опорочению и осуждению человека, но и то также, что достойно похвалы; в этом и состоит настоящая задача истории. Между тем Тимей, отуманенный личной злобой, говорит нам о слабостях Агафокла с раздражением, преувеличивая их, а все его достоинства обходит молчанием. Он и не понимает того, что в истории одинаково почитается ложью как измышление небылицы, так и намеренное утаивание существующего63. Впрочем, из жалости к Тимею мы опускаем примеры его чрезмерной злости и ограничиваемся тем, что прямо входит внашу задачу (О добродетелях и пороках, Сокращение, Свида).

16. Законы Залевка у локров. …Двое юношей завели тяжбу между собою из-за раба. Дело было так: один владел рабом уже довольно давно, а другой за два дня до происшествия вышел в поле и в отсутствие господина силою увел раба к себе. Узнав об этом, первый господин явился в дом похитителя, взял своего раба, пошел с ним к начальству64 и, заявив, что раб останется у него, обещал поставить поручителей. Ибо, говорил он, по закону Залевка65 спорная вещь до решения суда должна находиться во власти того, у кого она отнята66. Противник, опираясь на тот же закон, стал уверять, что вещь отнята у него, ибо раб перед приводом его к начальству исторгнут из его дома. Представители суда были в недоумении и, призвав космополида67, предоставили ему решить дело. Космополид истолковал закон так, что «увод» всегда бывает от того лица, у коего спорная вещь находилась последнее время в непререкаемом владении. Если же кто отнимет силою вещь у другого и «уведет» ее к себе, затем прежний владелец совершит «увод» от похитителя, то это не есть «увод», понимаемый законом. Юноша вознегодовал на это толкование и отрицал, чтобы такова была мысль законодателя. Тогда космополид, как говорят, предложил юноше, не желает ли он вести с ним спор о намерении законодателя68 по закону Залевка, а закон Залевка гласит следующее: говорить о намерении законодателя в заседании Тысячи с петлями на шее, и кто из спорящих окажется ложным истолкователем закона, тот обязан на глазах Тысячи лишить себя жизни чрез удушение. На это предложение космополида юноша, говорят, отвечал, что положение спорящих не равное: тогда как противнику остается жить всего два-три года, — космополиду было немного меньше девяноста лет, — перед ним еще, по всей вероятности, большая часть жизни. Этим остроумным замечанием юноша обратил серьезное дело в шутку, а все-таки власти истолковали «увод» согласно мнению космополида (Сокращение).

17. Несообразности в показаниях Каллисфена о войне Александра с Дарием. …Дабы читателю не показалось, что мы без всякого основания подрываем доверие к столь известным писателям, приведем на память одну только важную битву: она и самая знаменитая, и не далека от нас по времени, к тому же Каллисфен был очевидцем ее. Я разумею битву в Ки

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector