ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 384

тем Публий позвал к себе соглядатаев, которых посылал раньше в неприятельский стан, сличил и проверил их показания о путях и воротах, ведущих в неприятельские стоянки, для оценки донесений их пользуясь участием и суждением Масанассы, который отлично знал эти места.

1.                 Когда все было готово для задуманного дела, Публий оставил в лагере достаточное количество лучших солдат, а сам с остальным войском выступил из лагеря к концу первой смены; неприятель находился стадиях в шестидесяти *. Лишь к концу третьей смены Публий подошел к неприятелю; половину войска со всеми нумидянами он отдал под начальство Гая Лелия и Масанассы и приказал им напасть на стоянку Софака. Солдат он убеждал доказать свою доблесть, не делать ничего наугад и твердо памятовать, что чем больше ночной мрак заслоняет и затрудняет зрение, тем нужнее возмещать трудности ночного нападения рассудительностью и отвагой; сам он с остальным войском пошел на Гасдрубала. У Публия решено было приступить к делу не раньше, как передовые воины Лелия бросят огонь в неприятельскую стоянку. Погруженный в эти размышления, Публий подвигался вперед не торопясь, а Лелий разделил свои силы на две части, которые разом ударили на врага. Пожар в стоянке Софака и победа римлян. Как сказано выше, палатки будто нарочно изготовлены были для пожара, и потому, лишь только передовые солдаты кинули огонь на ближайшие палатки, беда была уже непоправима благодаря скученности построек и избытку горючего материала. Лелий все время оставался позади для прикрытия, а Масанасса, знавший места, куда будут убегать нумидяне от огня, там и поставил своих солдат. Никто из нумидян, даже сам Софак, и не догадывался, в чем дело, полагая, что лагерь загорелся случайно. Поэтому нумидяне, ничего не опасаясь, кидались из палаток, одни полусонные, другие совсем еще пьяные или пьянствовавшие. Много погибло людей у самых выходов из лагеря, раздавленные друг другом; многие другие были захвачены пламенем и сгорели; наконец, третьи, спасшись от огня, попадали к неприятелю и были изрублены, не сознавая ни себя, ни окружающего.

2.                 При виде моря огня и все поднимающегося пламени карфагеняне вообразили себе, что нумидийская стоянка загорелась от какой-либо случайной причины. Поэтому только немногие спешили на помощь горевшим, все же прочие выбегали из лагеря, и безоружные, испуганные зрелищем, располагались впереди шалашей. Тогда Сципион, чувствуя, что дела его идут как нельзя лучше, ударил на солдат Гасдрубала, вышедших из лагеря, причем одни были убиты на месте, других он погнал обратно в лагерь, и тут же зажигал палатки. Таким образом, карфагеняне терпели от огня и смертоубийства не меньше нумидян, о которых сказано только что. Все происходящее навело Гасдрубала на мысль, что пожар его стоянки, как и Софаковой, не случайное бедствие, как казалосьраньше, что это дело коварства и отваги врагов; бороться с огнем он поэтому и не думал. Помыслы его и солдат его обращены были к тому только, как бы спастись, пока оставалась еще хоть слабая надежда на спасение. В самом деле, быстро распространяющийся огонь захватил все части стоянки, выходы из нее были загромождены лошадьми, вьючным скотом и людьми или полуживыми, обгорелыми, или оцепеневшими от ужаса и впавшими в беспамятство. Если бы кто и желал проявить храбрость, то огонь и загроможденность выходов помешали бы ему, а общее смятение и беспорядок не давали и думать о спасении. Почти в том же положении был Софак и прочие начальники. Все-таки Софак, Гасдрубал и немногие конные воины избегли гибели, а остальное войско, именно десятки тысяч людей, лошадей, вьючного скота нашли в пожаре безвременный ужасный конец; некоторые же воины, спасшись от огня, гибли от рук врагов бесславною постыдною смертью не только безоружные, но и без одежды, совсем нагие. Вообще все пространство, занятое карфагенянами и нумидянами, полно было стонов, бессвязных криков, смятения, неистового шума; в то же время всюду свирепствовал огонь и носилось море пламени. Разом со всею неожиданностью обрушились многие бедствия, из коих каждое само по себе способно было бы преисполнить ужасом душу человека. Ни один смертный не мог бы и вообразить себе ничего подобного тому, что происходило в это время: до такой степени бедствие было ужаснее всех известных раньше. В числе многих славных подвигов, совершенных Сципионом, этот, мне кажется, был самым блестящим и поразительным…9

3.                 Настроение карфагенян после поражения. Однако когда Публий на другой день увидел, что неприятель частью истреблен, частью обращен в беспорядочное бегство, он ободрил трибунов и немедленно погнался за бегущими. Сначала вождь карфагенян думал было сопротивляться; хотя он и был осведомлен, но действовал так в расчете на укрепленный город10.

* 1 1/2 мили.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector