ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 399

Тогда он прошел через дворец и сверх всякого ожидания обнаженный попал в одну из македонских палаток, находившуюся вблизи дворца. Случилось так, что он застал македонян в сборе за завтраком и рассказал все, как было, и свое чудесное избавление. Солдаты сначала не верили Мойрагену, но вид наготы его заставил поверить. Избегнув такой опасности, Мойраген со слезами на глазах просил македонян подумать не только о его спасении, но также о безопасности царя и больше всего о своей собственной. Верная гибель, сказал он, грозит всем, если только они не воспользуются благоприятным моментом, когда народное озлобление достигло высшего предела и каждый готов поднять руку на Агафокла. Действовать лучше всего теперь, заключил он, и нужно только кому-либо начать. 29. Речь эта воспламенила солдат, и по совету Мойрагена они бросились сначала по палаткам македонян, а потом и прочих войск. Палатки тесно примыкали одна к другой и выходили на одну сторону города. Народное возбуждение существовало давно; для почина требовался только смелый человек, который бы открыто призвал к мятежу, а потому возмущение, как скоро началось, распространилось с быстротою пламени. И не прошло четырех часов, как все классы населения, солдаты и мирные граждане, в один голос требовали головы Агафокла. Впрочем, успеху предприятия много помог следующий случай: Агафоклу доставили перехваченное письмо и соглядатаев; письмо написано было Тлеполемом к войскам и уведомляло о скором его прибытии, тогда как соглядатаи уверяли, что Тлеполем уже на месте. Вследствие этого Агафокл утратил всякое самообладание; ему и на мысль не приходил какой-либо план действия в ответ на полученные известия, и он в обычную пору отправился на пирушку и там проводил время как всегда. Поведение матери Агафокла Ойнанфы. Между тем Ойнанфа в большом горе явилась в храм Деметры и Персефоны, который стоял открытым по случаю какого-то годичного жертвоприношения, быстро опустилась на колени и с притворными воплями молилась богиням, потом подсела к жертвеннику и так оставалась на месте без движения. Большинство женщин со злорадством молча взирало на ее горе и страдания; только родственница Поликрата да несколько знатных женщин подошли к Ойнанфе со словами утешения, ничего не зная о случившемся. Тогда Ойнанфа громко возопила: «Не подходите ко мне, звери! Я прекрасно знаю вражду вашу к нам, знаю, что и богов вы просите ниспослать на нас величайшие напасти. Однако я дождусь еще, если то угодно богам, что вы будете пожирать ваших собственных детей». С этими словами она приказала служанкам не допускать к ней знатных женщин и бить их, если те ослушаются. Женщины воспользовались этим предлогом и все удалились из храма, простирая руки к богам и призывая на Ойнанфу то самоеиспытание, какое она накликала на них.

1.                 Ярость толпы. Так как граждане уже решились на восстание, а теперь в каждой семье раздражение подогревалось женщинами, вражда вспыхнула с удвоенной силой. С наступлением ночи по всему городу слышался шум, двигались факелы, туда и сюда ходили люди. Одни с криком собирались на ристалище, другие произносили зажигательные речи, третьи метались по городу и укрывались в домах и местах, не возбуждавших подозрения. Уже площади кругом дворца, ристалище и улицы были переполнены народом всех состояний, равно как и площадь перед Дионисовым театром, когда Агафокл, пьяный еще от недавней попойки, был разбужен известием о случившемся и со всеми родственниками, кроме Филона, отправился к царю. Тут в немногих словах он пожаловался на судьбу, потом, взяв царя за руку, поднялся вместе с ним в крытый ход46, что между Меандром и палестрою и ведет ко входу в театр. Вслед за сим он крепко запер за собою двое первых дверей и вошел в третью с двумя-тремя телохранителями, с царем и родственниками. Случилось так, что двери были решетчатые, пропускали свет насквозь и запирались двойными засовами. К этому времени собрался народ из целого города, так что не только гладкие места, но даже лестницы и крыши домов были заняты народом, причем слышались беспорядочные крики и гул, ибо вместе с мужчинами были и женщины и дети. В самом деле, в Александрии, как и в Карфагене, дети не меньше мужчин принимают участие в подобных смутах.

2.                 Начинало уже светать, а неопределенный шум все не унимался, при этом можно было довольно ясно различать, что зовут царя. Прежде всего поднялись македоняне и захватили в свои руки дворцовую приемную башню. Немного спустя они узнали, в какой части дворца укрылся царь, бросились туда, выломали первые двери крытого хода, подошли ко второй и с криком требовали выдачи отрока. Агафокл понял свое положение и просил телохранителей отправить от его имени послов к македонянам с заявлением, что он отказывается от опеки, от власти и почестей, вообще от всех благ своих и просит только оставить ему хотя бы жалкую жизнь, так что он вернется в первоначальное состояние и тогда не сможет, даже при желании, вредить кому бы то ни было. Аристомен. Никто из телохранителей не согласился на это, за

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector