ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 459

ство важнейших совещаний всегда касается наших распрей с царями, то неизбежно и несомненно получается одно из двух: или выгоды царей будут поставлены впереди нашего собственного блага, или в противном случае мы в мнении всех окажемся неблагодарными, врагами наших собственных мздовоздаятелей». Поэтому Аполлонид убеждал ахеян не только отказаться от денег, но и выразить негодование Эвмену за самую мысль о таком предложении.

За Аполлонидом поднялся эгинец Кассандр; он напомнил ахеянам, какую беду претерпели эгиняне за присоединение к ахейскому союзу22, когда Публий Сульпиций подошел к ним с флотом и несчастных эгинцев всех продал в рабство. Мы говорили уже о том, каким образом этоляне согласно договору с римлянами завладели эгинским городом и уступили его за тридцать талантов Атталу *. Изобразив перед ахеянами это бедствие. Кассандр просил Эвмена снискать себе благоволение ахеян не денежным подарком, но возвращением города эгинцам: этим он приобретет наверное всеобщую любовь ахеян. Кассандр убеждал не принимать даров от Эвмена и тем не отнимать у эгинцев надежды на освобождение хотя бы в будущем. Народ был так тронут этими речами, что никто не посмел замолвить слово в пользу царя, и предлагаемый дар был с криком единогласно отвергнут, хотя и получение столь большой суммы было весьма соблазнительно.

1.                 Засим приступили к обсуждению дела Птолемея. Когда введены были в собрание послы, которых ахеяне отправляли к Птолемею, выступил вперед Ликорт в сопровождении египетских послов и прежде всего дал отчет в том, каким образом были даны ими и получены клятвенные заверения относительно союза, и к этому добавили, что в дар ахейскому народу они привезли с собою медных вооружений для шести тысяч пелтастов и двести талантов23 меди. Ликорт с похвалою говорил о царе и конец своей речи посвятил дружбе царя и его преданности ахейскому союзу. После того поднялся с места стратег ахеян Аристен и к послу от Птолемея, равно и к послам от ахеян, отправленных в Египет для возобновления союза, обратился с вопросом, о возобновлении которого из союзов идет речь. Никто не ответил на вопрос; напротив, все торопливо расспрашивали друг друга, и собрание было чрезвычайным. Трудность положения состояла в следующем: у ахеян с царством Птолемея существовало несколько союзов, которые сильно разнились между собою, в зависимости от времени и от того, при каких обстоятельствах был заключен тот или другой союз. Между тем ни посол Птолемея, ни отправленные ахеянами послы не входили в рассмотрение того, который из союзов должен быть возобновлен, довольствуясь общими разговорами о предмете и обменявшись клятвами, как будто существовал один только союз. Когда поэтому стратег поименовал перед собранием все союзы, изложил подробно условия каждого из них и выяснил большие отмены между ними, народ пожелал знать, какой же из союзов возобновлен. Так как не могли отвечать на этот вопрос ни Филопемен, в бытность которого союзным военачальником совершено возобновление союза, ни Ликорт и его товарищи, ходившие в Александрию, то всех их признали за людей, в союзном деле поступивших необдуманно, а Аристена все превозносили, как человека, который один знает, что говорит; по его настоянию предложение не было принято собранием, и дело вследствие упомянутого выше недосмотра было отложено. Когда затем вошли в собрание послы от Селевка, ахеяне постановили возобновить дружественный союз с Селевком, но предложение его подарить суда в данное время отклонить. Покончив с этими делами, ахеяне разошлисьпо своим городам.

2.                 Квинт Цецилий в Аргосе перед союзными властями ахеян. Некоторое время спустя, в середине празднества24 прибыл из Македонии Квинт Цецилий25 на обратном пути от Филиппа, куда ходил легатом. Когда стратег Аристен созвал союзные власти в Аргос, Квинт явился в собрание с укоризненною речью о том, что ахеяне поступили с лакедемонянами не в меру сурово и жестоко, и настойчиво увещевал их исправить допущенную раньше ошибку, Аристен ничего не возражал, самым молчанием давая понять, что не одобряет принятых ахеянами мер и соглашается с мнением Цецилия. Тогда мегалополец Диофан, больше бравый воин, нежели государственный человек, поднялся с места и, увлекаемый враждою к Филопемену, не сказал ничего в оправдание ахеян, напротив, дал еще Цецилию случай заявить другую жалобу на ахеян, именно: по словам Диофана, ошибки допущены в устроении дел не одного Лакедемона, но и Мессены. В это время в среде мессенян26 существовали разногласия относительно предписания Тита об изгнанниках и толкования того предписания, предложенного Филопеменом. Когда, таким образом, оказалось, что у него имеются единомышленники в рядах самих ахеян, Цецилий еще больше рассердился на то, что присутствующие должностные лица медлят

* Рассказобэтомутрачен.

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector