ПОЛИБИЙ ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ стр. 544

2. Ответ Публия Гасдрубалу. Когда Голосса сообщил об этой беседе военачальнику Публию, тот со смехом сказал: «Ты, вероятно, заготовлял эту просьбу в то время, когда учинил столь тяжкое бесчинство над нашими пленными10, и теперь неужели ты возлагаешь надежды на богов, когда преступил законы божеские и человеческие?» Царь, однако, настойчивее всего внушал Сципиону, что необходимо закончить войну, ибо приближаются консульские выборы, и Публию следует озаботиться, дабы не застигла его зима и главными плодами11 трудов его не воспользовался, не обнажая меча, другой военачальник, — не говоря уже о неведомых превратностях войны. Публий внял этой речи и поручил Голоссе передать Гасдрубалу, что дарует жизнь ему самому, жене, детям, десяти родственным с ним или дружественным семействам, кроме того, дозволяет ему взять с собой десять талантов из своих денег или всех слуг12, каких пожелает. Такого рода милостивый ответ понес Голосса Гасдрубалу на третий день после первого свидания, а тот опять подходил к нему медленною поступью, в пышной багрянице и в полном вооружении, так что был гораздо торжественнее театральных тиранов13. Порочность и наглость Гасдрубала. От природы человек плотного сложения, Гасдрубал имел теперь огромный живот; цвет лица его был неестественно красный14, так что, судя по виду, он вел жизнь не правителя государства, к тому же удрученного неописуемыми бедствиями, но откормленного быка, помещенного где-либо на рынке. Как бы то ни было, Гасдрубал подошел к царю и, выслушав предложения римского военачальника, несколько раз ударил себя по бедру, потом, призвав богов и судьбу в свидетели, объявил, что никогда не наступит тот день, когда бы Гасдрубал глядел на солнечный свет и вместе на пламя, пожирающее родной город, что для людей благомыслящих родной город в пламени — почетная могила. Доверяя речам, можно было удивляться мужеству Гасдрубала и его душевной доблести; но при виде поступков нельзя было не поражаться его подлостью и трусостью. Так, во-первых, когда прочие граждане умирали от голода, он устраивал для себя пиры с дорогостоящими лакомствами15 и своею тучностью давал чувствовать сильнее общее бедствие. В самом деле, невероятно велико было число умирающих, не меньше было и количество перебегающих к неприятелю из-за голода. Потом, издевательством над одними, истязаниями и казнями других он держал народ в страхе и этими средствами властвовал над злосчастной родиной так, как едва ли бы позволил себе тиран в государстве благоденствующем16. Вот почему, я думаю, есть основание сказать, что трудно было бы найти людей более похожих друг на друга, как были сходны между собой тогдашние правители Эллады и Карфагена. Мнение наше подтверждено будет сравнительным описанием тех и других правителей (О добродетелях и пороках, Свида).

3. Величайшее несчастье эллинов; их заблуждения перед разгромом Карфагена. …В тридцать восьмой книге рассказывается завершение несчастья17 эллинов. Правда, Эллада и раньше много раз терпела невзгоды и вся целиком, или по частям; однако никакие прежние беды не отвечали в такой мере имени и понятию несчастья, как беды нашего времени18. Действительно, во всяком, кто вникнет в самое существо событий, эллины вызывают жалость к себе не столько испытаниями, выпавшими на их долю, сколько теми заблуждениями, какими они уготовали себе несчастье. Так, если обрушившееся на карфагенян испытание кажется ужаснейшим, то не меньшим, скорее даже большим несчастьем должно почитать то, которое в описываемое время постигло Элладу19: карфагеняне оставили потомкам хоть какую-нибудь возможность защитить их от обвинений, тогда как в защиту эллинов нельзя привести ни одного довода, как бы кто ни старался оправдать их ошибки20. Под тяжестью бедствий карфагеняне по крайней мере совершенно исчезли с лица земли и на будущее время утратили чувство собственного несчастья; напротив, эллины не только сами своими глазами видели свои бедствия, но еще передали память о них детям и через детей внукам21. Насколько более жалкими почитаем мы тех людей, которые влачат дни свои под тяжестью кары, нежели тех, кто пал жертвою самого преступления, настолько же бедствия эллинов заслуживают большей жалости, нежели судьба карфагенян, если только не оставлять без внимания требований долга и чести и в своих суждениях не сообразоваться единственно с выгодой. Что мы говорим верно, решит всякий, кто приведет себе на память тягостнейшие бедствия Эллады в прошлом и сопоставит их с несчастьем, о котором говоритсяу нас теперь.

4. Очерк тяжелых испытаний эллинов. Величайшую, по-видимому, беду ниспослала судьба на эллинов, когда Ксеркс переправился в Европу, и хотя опасность угрожала тогда всем эллинам, но пострадали лишь очень немногие, а из них наибольше афиняне. В мудром предвидении будущего они вместе с женщинами и детьми покинули родной город. Правда, афиняне в то время пострадали, ибо варвары захватили Афины в свои руки и безжалостно разрушили их; однако не было здесь ни бесчестья, ни посрамления; напротив, афиняне стяжали себе у всех

Предыдущая Начало Следующая  
Оцените статью
Adblock
detector